Глава 252.0

Третья сестра императорской семьи, бывшая принцесса Гвендолин.

Сехера, которая покинула дворец рано, так и не увидев истинного лица Гвендолин, хотя бы смогла задать этот вопрос.

Остальные бывшие принцессы либо пожали плечами, либо покачали головами.

Арлетта сказала:

— Похоже, наша императрица давно порвала с ней, сказав, что такой сестры у неё нет.

— Всё же она пыталась отравить своего личного рыцаря, так что…

Вивиан мрачно оборвала фразу. О подлости Гвендолин во время второго турнира было трудно даже говорить.

Лилиана и Нанаэ молчанием выразили согласие, но Арлетта частично опровергла предположение Вивиан.

— Похоже, она порвала отношения ещё до второго турнира. Должно быть, помимо попытки отравить мужчину Саны, было ещё что-то.

— Что? То есть это не всё? Что же случилось?

— Я и сама толком не знаю…

Хотя для императорской семьи осторожность в разговорах и умение хранить молчание были добродетелью, Сана была особенно скрытной. Даже между сёстрами информации было мало.

Когда любопытство разгоралось, не зная подробностей, к удивлению, руку подняла та, кто хорошо знала суть дела.

— Шушу знает! Шушу знает правду!

— Шушу? Даже Летта не знает?

— Я слышала от баронессы Фабиетт. Гвендолин поступила очень плохо!

— О? Неужели до такой степени, что наша милая Шушу даже не называет её сестрой?

От реакции старшей сестры Вивиан хорошо подстрекаемая младшая тут же выложила информацию.

— Да! Гвендолин, чтобы выслужиться перед Безумным императором, хотела отвести баронессу Фабиетт в гарем. И как раз в тот момент, когда она пыталась втолкнуть её туда на закате, сестрица Сана спасла ей.

— …Боже.

— Что за… ужас.

— С ума сошла.

— Гвен… Не думала, что она настолько…

Матери всех бывших принцесс были пленницами, заточёнными в гареме.

Зная, какую жизнь и какие унижения терпели в этом лагере их матери, поступок Гвендолин был ещё более недопустим. Если бы она была рядом, её бы и за человека не посчитали.

После шока повисла торжественная тишина.

— Ха, а я, не зная этого, в день турнира ещё заставила их поздороваться, спросив, не поссорились ли они.

Когда Арлетта занялась самоуничижением, Лилиана тут же высказала обычное недовольство:

— Поэтому не надо вести себя как мамочка. Вечно, когда сёстры ссорятся, заставлять их мириться, пожимать руки, обниматься ‒ это типичная ошибка матерей. От этого они не становятся ближе.

— О как. Наша Лили, кажется, станет хорошей мамой, и я как тётя преисполнена благоговения.

Нанаэ, у которой, видимо, остались последние сёстринские чувства, передала новости о Гвендолин. Разумеется, она не назвала её сестрой.

— Судя по тому, что говорят в свете, Гвендолин вроде бы живёт с мужем хорошо. А в остальном она всё та же.

— В каком смысле "всё та же"?

— Говорят, она постоянно пытается сосватать окружающих невест с пожилыми мужчинами, похожими на её мужа, и это приводит к скандалам. Ей самой-то нет никакой выгоды, но если мужчина просит, она обманывает женщину и насильно устраивает встречу. Когда разгневанные невесты пожаловались, она расплакалась, мол, за что вы на меня нападаете, я же сосватала вам неподходящую партию, но такую блестящую…

— Ха, и зачем она это делает…

— Эх… Люди не меняются.

Нельзя было только вздыхать в такой хороший день. Разговор о Гвендолин, которая своими специфическими взглядами постоянно сеет скандалы, на этом закончили.

Как раз подвернулась хорошая тема. Арлетта спросила:

— А у вас у всех какие планы на будущее?

В мире, где исчез Безумный император, они могли мечтать о свободном будущем. Среди бывших принцесс были и те, кто уже покинул тюрьму отдельного дворца и обрёл своё место. Они ответили первыми.

Сехера, взмахнув волосами, с уверенностью открыла рот:

— Я? Я же леди Хера. Буду продолжать заниматься делами. Буду разъезжать по всей империи, собирать информацию и доставлять её новой императрице.

Шумёль, не желая отставать, выпрямилась:

— Шушу очень нравится работа по оценке вещей. Шушу хочет находить и оценивать разные предметы роскоши и антиквариат не только в баронстве Фабиэтт, но и в более широких местах. Поэтому, Шушу подумывает путешествовать с Сиэлем.

Упомянутый рыцарь как раз проходил мимо, протянул Шумёль сладкий напиток и вернулся к стене, строго встав. Естественное движение, не мешающее разговору бывших принцесс.

Сехера с шуткой отреагировала на слова младшей:

— Наша младшая, похоже, тоже прирождённая предпринимательница. Как насчёт совместного предприятия с сестрой?

— Ни за что. Люди говорят: не занимайся бизнесом с друзьями и семьёй. Если так сделать, то можно испортить отношения и дело прогорит.

— …Правильно, но почему-то странное чувство?

— Угу? Почему?

— Потому что, кажется, ещё в прошлом году вы были друг к другу хуже чужих.

На мгновение воцарилась тишина, но тонкий смех Нанаэ разрядил обстановку.

— Всё правильно. Сёстры ‒ это и друзья, и семья.

После Сехеры и Шумёль настала очередь Лилианы.

Перед тем как заговорить, она мельком взглянула на Юлиса, стоявшего у стола с канапе. Их взгляды встретились, и они коротко поздоровались глазами.

— Я сначала рожу ребёнка, а потом решу, как быть. Сана постоянно зовёт меня в столицу, но, честно говоря, мне нравится приморский город, где мы сейчас живём, да и Юлис уже устроился на позицию рыцаря, так что я не вижу необходимости специально переезжать в столицу. Однако Её Величество новая императрица так хочет меня видеть, что это даже хлопотно.

На эту маленькую похвалу тут же отреагировала Нанаэ.

— Хм-м, почему же она постоянно зовёт? Кажется, я знаю причину.

— Какую?

— Не из-за того ли, что местный лорд, побаиваясь бывшей принцессы и её мужа, пожаловался сестрице Сане? Мол, заберите свою несносную сестру?

— Что-о?!

— Ой! Извините. Опять я позавидовала.

— Ядовитая лань, ядовитая лань, ядовитая лань…

— Шушу, хочешь, я тебя так сильно обниму, что у тебя крапивница выступит?

— Хи-и-и!

Пока младшие переругивались, Вивиан, прикрыв рот рукой, улыбнулась и взяла слово:

— Я построю академию. Новая императрица обещала мне поместье и участок. Как только реконструкция будет завершена, я начну набирать учеников. Даже став директором, я хочу продолжать преподавать, насколько это возможно. Я больше всего счастлива, когда учу детей.

— Ух ты, как и подобает старшей сестре, стремления у вас грандиозные. Академия ‒ это здорово. С какого возраста можно поступать? Есть ли условия? А учебная программа?

— А что, Лили? Хочешь отдать своего ребёнка?

— Да.

Планы бывших принцесс, которые невольно покинули дворец из-за Безумного императора и уже нашли своё место, прозвучали все. Оставались две бывшие принцессы ‒ Арлетта и Нанаэ.

В этот момент в дверях банкетного зала показался рыцарь в парадном мундире, привлекая всеобщее внимание. Это был молодой человек с мягкими каштановыми волосами и кроткой внешностью.

Ноа, едва войдя в зал, сразу заметил свою госпожу Арлетту и улыбнулся глазами, но подходить не стал.

Как Сиэль и Юлис, он не хотел мешать уютной встрече бывших принцесс.

Появление Ноа, кажется, навело Нанаэ на какую-то мысль, и она, повернувшись к Арлетте, спросила:

— Сестрица Летта, говорят, ты в конце концов решила взять на себя ответственность за сэра Ноа?

— Кхм-кхм.

От этой застенчивой реакции, которую можно было принять за согласие, другие сёстры ахнули.

— Это самое удивительное известие за этот год. Наша вторая сестра решила остепениться с одним мужчиной.

— Врёшь. Ты что, собираешься сделать его законным мужем и не заводить наложников?

— Шушу тоже так думает, как сестра Хера!

— …Нет, почему вы все так реагируете?

Всеобщее осуждение любовных похождений Арлетты неожиданно поддержала Лилиана.

— А что? Сестрица Летта, хоть и кажется такой, хранит верность уже довольно давно. С тех пор как её очаровали те оленьи глаза, когда она навещает покои Аметиста, она просто…

— Достаточно. Достаточно.