Глава 375.0

Жуткий смех, не различающий своих и чужих, начал распространяться по округе. Даже Юань Е, Кэ Эр и остальные не могли противостоять его вторжению. Если поначалу на поле боя его влиянию подверглась лишь небольшая часть людей, то теперь смех распространялся намного быстрее, чем во время первой встречи Линь Жуя и остальных с клоуном.

Совершенное свойство Мутации — Глас экстаза — позволяло контролировать других через распространение смеха, подобно вирусной инфекции. Но у этого свойства была особая черта: чем счастливее становился его обладатель, тем более поразительной оказывалась его эффективность. И сейчас пронизывающая сила смеха была куда сильнее обычного.

Клоун вдали действительно был счастлив, счастлив как никогда прежде — ведь Янь Цзю улыбнулась. Хотя на самом деле она не хотела его обманывать и честно призналась, что не способна испытывать радость, но знает, как её выражать. Она лишь надеялась, что клоун сможет спасти город Байчуань и прогнать захватчиков.

— Помогать другим — это радость, ведь видя улыбки других, вы становитесь счастливее. Поэтому я верю, что изначально вы хотели помогать людям ради их радости, — сказала она.

— Этот город вот-вот будет уничтожен захватчиками... Пожалуйста, помогите мне прогнать их!

Когда Бай У узнал о смерти Хунъинь, он отправил Янь Цзю на поиски клоуна — это был последний козырь, который он мог разыграть в городе Байчуань. По правде говоря, ему пришлось использовать его раньше, чем планировалось.

Что касается самого клоуна, то с тех пор, как он узнал о существовании людей, не подверженных влиянию его смеха, эта мысль не давала ему покоя. Он страстно желал, чтобы эта девочка обрела улыбку, чтобы она стала по-настоящему счастливой. За семьсот лет обида исказила его душу после превращения в Падшего, но, как верно заметила Янь Цзю, изначально он лишь хотел, чтобы люди были счастливы.

Увидев улыбку Янь Цзю, клоун, даже понимая её неискренность, всё равно ощутил неподдельную радость. Он надеялся, что эта девочка будет улыбаться чаще, и, возможно, улыбаясь снова и снова, она сумеет вернуть утраченные эмоции. За семьсот лет это был самый счастливый момент для клоуна, и Глас экстаза в этот миг проявил небывалую мощь.

Первыми источником распространения стали студенты в районе общежитий позади школы Байчуань. Объединение сил острова Чёрного Золота и острова Жёлтых источников вызвало у всех учителей тягостное ощущение — даже без участия монстров уровня Колодца в атаке, у школы Байчуань не было шансов на победу против такой огромной армии Падших.

Могучее войско наступало, и весь город Байчуань словно захлестнула волна под названием Падшие. То, что Не Чжуншань в одиночку ворвался в этот поток и мгновенно убил двух вражеских военачальников, безусловно, воодушевляло. Но это воодушевление быстро угасло из-за слишком большой разницы в силе.

Однако в этот момент в потоке начало разгораться пламя радости, и тьму рассеяло нечто ещё более тёмное, что всё это время скрывалось в городе Байчуань! Неважно, насколько счастливо смеялся клоун, сама сила Гласа экстаза была злой, и этот злой смех быстро распространился по всему пространству, стремительно расширяясь на поле боя!

Юань Е, Кэ Эр, Цянь Исинь, Люй Янь и даже Гу Хайлинь с Лю Му — все начали смеяться. Зеркальный Падший отразил все атаки Не Чжуншаня, полностью подавив его тактику, основанную на силе и скорости! Но даже Зеркальный Падший не мог избежать вторжения смеха — ему тоже требовалось воспринимать информацию, и он не мог отразить звук!

— Возможно, ты и силён, но пока я здесь, ты не тронешь моих друзей.

— Друзей? В твоём-то жалком состоянии, ты думаешь, что те, кого ты защищаешь...

— Ты! Ты очерняешь моих друзей!

Зеркальный Падший собирался использовать Клетку душ, но хотя он был в ярости, эта ярость неожиданно заставила его рассмеяться.

— Хахахахахаха... что происходит... хахахахаха...

Не Чжуншань тоже рассмеялся — отчасти из-за распространения Гласа экстаза, отчасти потому, что ситуация действительно казалась ему комичной. Зеркальный Падший был создан противостоять всем атакующим существам: в отличие от мощной защиты Лю Му, его зеркальное тело могло даже отражать атаки противника, что делало его существом на уровень выше в плане защиты и контратаки. Но теперь этот крайне проблемный тип неожиданно стал союзником.

Зеркальный Падший повернулся, и теперь его поверхность отражала не Не Чжуншаня, а тех, кто стоял позади: Судью, Кузнеца, Торговца, а также нового слугу Цзин У — того шестирукого Мечника. Не Чжуншань опасался не Судьи, не Кузнеца и не Торговца, а именно Зеркального Падшего и этого Мечника. Впрочем, теперь, когда смех захлестнул поле боя, всё это уже не имело значения.

— Хо-хо-хо-хо-хо-хо-хо-хо-хо-хо... — рассмеялся Торговец своим особенным, отличным от других смехом.

Кузнец нахмурил брови — дело явно шло к полному разгрому. Судья всё ещё пытался играть на флейте, но мышцы его лица уже начали складываться в улыбку, мелодия стала нестабильной. К тому же флейта и смех были не одного уровня — Песнь морской девы и заупокойная мелодия имели лишь один источник звука, самого исполнителя, а Глас экстаза обладал способностью к распространению уровня легендарного свойства.

Жестокая битва остановилась под раскаты смеха. В командном пункте Белый шелкопряд и остальные, зажав уши, наблюдали через мониторы:

— Он один... может остановить целую войну?

— Такой уж этот клоун, — усмехнулся Бай У. — Я когда-то знал Чжоу Кэ Эр, она тоже могла в одиночку развязать войну. Классическое искусство. В общем, тех, кто осмеливается нарисовать себе костюм клоуна, лучше не трогать, кроме разве что того, из Макдональдса.

Белые шелкопряды не поняли шутку Бай У, но почувствовали, как недавнее отчаяние полностью исчезло. Похоже, в этой битве снова появилась возможность победы.

— Но что теперь делать?

Контроль через смех был коллективным — поначалу, когда смех ещё не охватил всё поле боя, клоун хотел, чтобы заражённые сражались с захватчиками. Но теперь почти все на поле боя были заражены. Такая потрясающая эффективность восхитила Бай У — можно сказать, Глас экстаза был всего в шаге от того, чтобы стать легендарным свойством.

— Похоже, смех может отдавать только единые приказы всем заражённым, а значит, чтобы не навредить своим, клоун может только остановить всех, — размышлял он вслух. — Хорошо, что я могу решить эти проблемы.

Смех не мог контролировать Бай У, поэтому он мог отправиться на поле боя и убить нескольких лидеров. Так он думал и собирался так поступить, покинув командный пункт и направившись на передовую.

...

...

Ситуация в битве за город Байчуань приняла неожиданный оборот. Судья, Кузнец, Торговец, Мечник и даже бесчисленные духи — все оказались под контролем смеха. По полю боя разносился радостный, злой, искажённый хохот, постепенно поглощая всё, не оставляя места другим звукам.

Судья был ошарашен — впервые он столкнулся с таким мощным свойством ментального заражения. Какая же это ужасающая способность! Кузнец и Торговец тоже были потрясены: сколько же козырей скрывалось в городе Байчуань с самого начала? Сколько ещё сюрпризов припрятал этот человек, Бай У? Почему эти Падшие вообще готовы помогать простому человеку? Неужели Падшие уже не могут подавлять людей? Времена менялись слишком быстро.

Кузнец и Торговец всегда считали Падших монстрами, существами, подобными им самим, стоящими выше людей. Но для Бай У большинство Падших были просто людьми, искажёнными наваждением, по сути оставаясь людьми. Таким был клоун, жаждущий счастья других, таким был Не Чжуншань в погоне за силой, таким оставался и Гу Хайлинь, охраняющий Убежище. Мощное наступление было остановлено смехом — это действительно можно было назвать абсолютным переломом!

...

...

Цзин У чувствовал некоторое замешательство. В его противостоянии с Линь Жуем практически не было интриги — даже с поддержкой силы времени Линь Жуй всё равно не мог превзойти Цзин У в скорости. Не говоря уже о том, что у Цзин У было множество мощных приёмов, которые он даже не использовал.

Раз за разом Линь Жуй пронзался чёрной материей из чёрного болота, едва не превращаясь в Падшего, падал с высоты... Но всегда быстро поднимался.

— Похоже, в твоей силе времени скрыты какие-то способы уклонения от чёрного болота? — произнёс Цзин У.

Спокойный Цзин У был намного страшнее, чем тот, что был в механическом городе. Сражаясь с Линь Жуем, он не раскрывал никаких козырей, с самого начала подавления просто анализировал его.

— Для человека твоя сила необъяснимо велика, но для меня ты всё ещё слишком слаб. Теперь позволь мне разгадать загадку твоего бессмертия.

Линь Жуй почувствовал неладное. Золотая энергия хлынула вверх! Но к четырём барьерам злобы внезапно добавился пятый сверху. Более того, четыре стены барьера злобы постоянно сжимались. Визуально это выглядело как огромная коробка, которая постепенно уменьшалась, и пространство для перемещений Линь Жуя неумолимо сокращалось.

Пока все следили за противостоянием двух армий у ворот школы, только Цзян Ими продолжала беспокоиться о судьбе Линь Жуя. Она не хотела, чтобы этот юноша с манерами взрослого снова погиб у неё на глазах. Но Цзян Ими пришлось признать, что в этом противостоянии Линь Жуя и Цзин У она ничем не могла помочь. Её вмешательство только создало бы проблемы, оставалось лишь молиться, чтобы Линь Жуй смог избежать опасности.

Никто не мог представить того давления, которое испытывал Линь Жуй в противостоянии с Цзин У. Пространство продолжало сжиматься, и Линь Жуй обнаружил, что эти чёрные барьеры словно блокировали его восприятие пространства! Он не мог использовать силу времени для мгновенного перемещения и побега.

— Этот бой пора заканчивать, на этот раз я лично увижу твою смерть, — произнёс Цзин У.

Силуэт Линь Жуя постоянно мерцал, подобно золотой кисти, беспорядочно чертящей линии на бумаге. Но сколько бы эти линии ни пересекались с Цзин У, Линь Жуй так и не мог ранить его.

— Наконец-то ощутил разницу между нами? — усмехнулся Цзин У. — Все твои трюки с изменением временного измерения и сокращением пространства для увеличения скорости против меня бесполезны.

Линь Жую очень хотелось съязвить... Этот великий демон называет рукопашный бой своим слабым местом? За семьсот лет жизни он не встречал никого с подобными способностями ближнего боя. Было страшно даже представить, насколько ужасающим станет это чудовище, если применит свои самые мощные техники. Но ещё более невероятным казалось то, что старший однажды сумел победить его, пусть и стоя на плечах гигантов.

Внутри чёрного барьера злобы извивались бесчисленные руки, постоянно удлиняясь и переплетаясь. Они растекались, словно капли туши по бумаге, оставляя за собой извилистые чёрные следы. Но как бы они ни старались, эти руки никак не могли схватить Линь Жуя — его скорость превосходила скорость Цзин У, хотя и недостаточно, чтобы тот не успевал реагировать.

По мере того как пространство продолжало сжиматься, а чёрных рук становилось всё больше, сопротивление Линь Жуя становилось всё более беспомощным. Будь на его месте "нулевой", тот мог бы напрямую пробить барьер злобы мощным огнём, но Линь Жую оставалось лишь продолжать уворачиваться внутри барьера. Это была абсолютная разница в силе, которую никакое мастерство не могло компенсировать.

Когда руки злобы наконец схватили его конечности, Цзин У воспарил в воздухе, надменно глядя на свою жертву:

— Я передумал. Даже если человек превратится в Падшего, он не обязательно будет мне полезен. Тем более твоя сила очень велика, ты явно соприкасался со многими вещами — твоя форма Падшего наверняка станет разумным существом.

Линь Жуй отчаянно пытался вырваться, его тело боролось с хватками рук злобы, а сознание — с непрерывно возникающими негативными мыслями.

— Поэтому лучше тебе умереть сейчас, — продолжил Цзин У, — чтобы не превратиться в Падшего и не стать ещё большей проблемой.

Он щёлкнул пальцами. В следующее мгновение глаза Линь Жуя налились кровью, пронзительная боль пронзила всё его существо! Руки злобы, державшие его конечности, резко дёрнули, и тело Линь Жуя начало разрываться на части. Парящий в вышине Цзин У сделал небрежный жест левой рукой, и в ней материализовалось чёрное копьё.

Против "нулевого" эти приёмы значили бы мало, но против человека, чья сила была несравнимо ниже собственной, их было более чем достаточно. Конечности Линь Жуя отделились от тела, кровь брызнула фонтаном, а его сердце было пронзено абсолютной силой удара Цзин У.

Ещё до того, как нахлынула мучительная боль, Линь Жуй, казалось, уже потерял сознание. Его глаза закатились, рот широко раскрылся в беззвучном крике, лицо исказилось, словно всё его существо было полностью сокрушено невыносимой болью. Руки злобы, подобно живым существам, быстро поглотили его конечности, а чёрное копьё, пронзившее падающее с высоты тело, начало растворяться в дым. Кровь непрерывно хлестала из ран Линь Жуя, пока его жизненная энергия полностью не иссякла.

Битва была окончена. На этот раз Цзин У не дал Линь Жую ни единого шанса применить техники перемещения — он мгновенно лишил его способности двигаться, оторвал конечности и пронзил тело могущественным копьём злобы.

Когда барьер злобы рассеялся, Цзин У равнодушно взглянул на труп:

— Неплохо, по крайней мере, на этот раз я размялся как следует.

В пространстве между небом и землёй разносился зловещий смех, даже яростные столкновения на поле боя, казалось, прекратились. Раньше Цзин У этого не замечал — хотя Линь Жуй и не представлял для него серьёзной угрозы, но всё же не позволял отвлекаться на происходящее вокруг. Теперь он обнаружил, что объединённая армия острова Жёлтых источников и Чёрного Золотого острова была остановлена этим смехом, способным принудительно превращать негативные эмоции в улыбки и одновременно подчинять разум улыбающихся. Впрочем, чтобы повлиять на такое существо, как Цзин У, этого было явно недостаточно.

Его это не беспокоило — сильнейший враг на поле боя уже был убит. Теперь оставалось лишь в одиночку разрушить этот город, а затем найти Бай У. Всё это не представляло особой сложности, если только Бай У не спрячется в Башне. Только он и та сущность наваждения, что скрывалась в его теле, были теми, кого Цзин У непременно должен был уничтожить.

...

Время — 233 год по летоисчислению Башни.

Линь Жуй пришёл в себя и обнаружил, что лежит в каком-то хаотичном пространстве, где горы, пустыни, океаны, снежные равнины, города и другие пейзажи со всего мира причудливо перемешались между собой.

Он похлопал себя по голове:

— Ух, опасно было, чуть не умер... — усмехнулся он. — Слишком жестоко, надо же, собирался разорвать меня на части, хахахаха... И снова не получилось умереть!

В момент, когда он почувствовал неизбежность гибели, Линь Жуй уже погрузился в глубокий сон — именно поэтому он потерял сознание ещё до того, как его настигла боль. Это был особый природный дар, который он выработал за бесчисленные моменты на пороге смерти.

Благодаря сну Линь Жуй мог перемещаться между разными пространствами-временами, тогда как Чжэн Юэ умел затягивать реальных врагов в свои сновидения. Правда, Чжэн Юэ, чтобы гарантированно засыпать, полагался на усталость от бессонницы. Но Линь Жуй считал такой метод неэффективным в особых ситуациях, например, при сильной болевой стимуляции.

Поэтому он разработал более мощный способ — технику мнимой смерти, позволяющую изменением дыхания принудительно вводить себя в состояние смерти. Можно сказать, это был экстремальный способ засыпания, его личный секрет выживания.

"Герои никогда не умирают" — для Линь Жуя это была не пустая фраза, а то, чего он действительно достиг. Как только он засыпал, его тело перемещалось в другое пространство-время. Даже если его физическое тело в изначальном пространстве-времени уничтожалось, сила времени могла полностью восстановить его, используя энергию Линь Жуя из другого пространства-времени.

Именно поэтому он мог игнорировать негативные эффекты, возникающие каждые четыре часа, и противостоять мощному вторжению злобы Цзин У. Если назвать Линь Жуя, сражавшегося с Цзин У, Линь Жуем основного пространства-времени, то каждый раз, когда он засыпал, сила времени оставляла его тело в каком-то пространстве-времени, и эти тела становились его жизненным резервом. Когда сознание возвращалось в основное пространство-время, независимо от состояния тела, оно потребляло одно тело из другого пространства-времени для восстановления. Неизменными оставались только его воспоминания.

Поэтому, пока он мог притвориться мёртвым до того, как противник убьёт его, Линь Жуй не мог по-настоящему умереть. И в этом мире не существовало никого, кто мог бы убить его, когда он не мог среагировать — в этом он был абсолютно уверен.

Овладев техникой мнимой смерти, Линь Жуй также получил возможность постоянно путешествовать между пространствами-временами. Однако этот метод был болезненным, поэтому в большинстве случаев он всё же предпочитал нормальный сон. Например, когда он столкнулся с Не Чжуншанем и Лю Му, хотя каждый раз возвращался в одну и ту же сцену, он не стал прибегать к мнимой смерти. Только в действительно опасные моменты он выбирал этот болезненный способ, что означало — противник был необычайно силён.

— Немного проблематично... — пробормотал он. — Я не могу победить этого парня, если сейчас вернусь, меня снова убьют, верно?

Линь Жуй потянулся. Его характер частично был его собственным, а частично находился под влиянием первого носителя маски — слишком разгульный. Несмотря на то, что он только что пережил порог смерти и столкнулся с непобедимым врагом, он выглядел необычайно возбуждённым.

— Что это за место? — огляделся он. — Кстати говоря, за семьсот лет постоянных перемещений я ни разу сюда не попадал.

С того момента, как он в прошлый раз постоянно засыпал и повторно встречался с Не Чжуншанем и Лю Му, Линь Жуй начал подозревать, что места, куда он попадал во сне, возможно, контролировались какой-то силой причинно-следственных связей. На этот раз это чувство снова возникло.

Весь мир вокруг был очень странным, но особенно выделялось чёрное звёздное небо. Казалось, будто там внутри было заперто какое-то чудовище.

— Волосы дыбом встают... боже мой, почему я чувствую, что моё тело в страхе? — рассмеялся он. — Хахахаха... какое интересное место, постойте-ка, может, рискнуть и посмотреть?

Линь Жуй интуитивно чувствовал, что в том чёрном звёздном небе скрывалось какое-то ужасающее существо. Он не знал, почему оказался здесь, но раз уж попал сюда, и раз сейчас всё равно не было способа задержать Цзин У, почему бы не исследовать это место...

В следующую секунду его силуэт мелькнул, и он оказался на краю того, что казалось звёздным небом. Это пространство было невероятно хаотичным — Линь Жуй даже заметил, что снежные горы, пустыни и города постоянно меняли своё положение. Возможно, здесь понятия востока, юга, запада и севера вообще не существовало. Только то звёздное небо оставалось неподвижным на своём месте.

— Что там внутри? — задумался он. — Ладно, войду и узнаю.

Линь Жуй чувствовал сильнейшую опасность, но, поразмыслив, решил — чего ему бояться? Неужели существо внутри может быть сильнее великого демона?

(Конец главы)