Игра с призраками

Едва прозвучали эти слова, как картины в воспоминаниях начали искажаться, а всю больницу охватила лёгкая дрожь. Бай У предположил, что, возможно, это эмоции бедняжки вышли из-под контроля? Впрочем, он не беспокоился, что одна фраза может ранить её — страдания, через которые прошли Падшие, были куда страшнее любых слов.

— Почему ты выбрал расчёску? — в отличие от множества смешанных голосов, что он слышал раньше, после того как он попал в воспоминания и увидел бедняжку в красном платье, её голос всегда оставался голосом юной девушки.

— Просто интуиция. Ключ, возможно, от той клетки, в которой тебя держали, а в документах записано о тех жестокостях, что с тобой творили люди в больнице. Они оба вызовут неприятные воспоминания, — солгал Бай У.

Он, конечно же, знал, что ключ не имеет отношения к той клетке. Скорее всего, это предмет, который понадобится в Четвёртом корпусе. Но сейчас ему не нужно было демонстрировать свой ум, а нужно было показать своё отношение к Падшим.

— Конечно, дело не только в исключении. Расчёска — не орудие пыток, да и по материалу она не могла тебе навредить. Среди разбросанных повсюду шприцев, камер на стенах, прочных клеток и цепей расчёска казалась чем-то неуместным. По сравнению с остальным... её присутствие было слишком нежным, возможно, её вообще не было в той комнате.

Когда Линь Ужоу торопил Бай У выйти из комнаты, изначальным намерением Бай У было выбрать предмет, с помощью которого он мог бы получить последовательность. Этим предметом, скорее всего, был ключ, и Бай У планировал забрать именно его. Он не сомневался в содержании заметок — расположение Падших, природный дар, ненависть... из всего этого природный дар должен был быть самым полезным для него.

Однако в момент, когда нужно было сделать выбор, многолетняя игровая интуиция и осторожность заставили Бай У внезапно осознать, что лучший результат не обязательно самый безопасный... Некоторые вещи можно получить, но нельзя ими воспользоваться. В заметках не упоминалось об опасности для его жизни, но если не получить расположение большого босса, возможно, и товарищи окажутся в опасности.

В итоге Бай У выбрал расчёску. Он вспомнил содержание заметок в подземном проходе — то, что невидимо, нельзя проанализировать, а то, чего не существует, естественно, тоже нельзя проанализировать. Эта расчёска... возможно, была просто материализованной злобой.

— Может быть, когда ты была совсем маленькой, был кто-то, кого ты очень любила. Она нежно расчёсывала тебе волосы, тихонько разговаривала с тобой, заботливо относилась к тебе, любила тебя. Когда люди сталкиваются с чем-то неизбежным и непреодолимым, они вспоминают то хорошее, что было в их памяти.

Мир воспоминаний снова исказился — эти слова явно затронули бедняжку.

— Поэтому я думаю, что, возможно, это символ твоей навязчивой идеи. Я не знаю, через что ты прошла, но из той медицинской карты я понял, что это были нечеловеческие мучения. В тот момент ты, должно быть, была в отчаянии... Ты тосковала по тому человеку, который расчёсывал тебе волосы, но она не появилась. В этой больнице не было таких людей, здесь были только монстры и люди, которые были ещё более жестокими, чем монстры...

Бай У не был уверен, сможет ли он продолжать так говорить до конца... Но раз у Илии был разум, который сдерживал желание напасть, возможно, и у бедняжки тоже есть разум.

— Ты лжёшь... — те же слова, но интонация явно изменилась.

Бай У с бесстрастным выражением лица произнёс:

— Лгу? Ты думаешь, что я просто хочу выжить, что инстинктивно боюсь тебя, что всё сказанное мной — выдумка? Что люди не могут так относиться к Падшим, как я?

Бедняжка была несколько удивлена — этот человек будто знал её мысли. Мир воспоминаний постепенно стабилизировался.

Бай У продолжил свою стратегию:

— Я не боюсь тебя и не испытываю к тебе неприязни. Я пришёл сюда не для того, чтобы убить тебя, а чтобы расследовать правду о некоторых событиях прошлого. Ты можешь почувствовать, что во мне нет страха.

Не став свидетелем жестокой семисотлетней войны между людьми и Падшими, не впитав с молоком матери внушаемую жителям нижних уровней концепцию о непростительности Падших... Бай У пришёл из другого пространства и времени, поэтому, по крайней мере, в одном он был искренен — он не испытывал отвращения к Падшим. Наоборот, они вызывали у него глубокий интерес.

— Меня зовут Бай У. Ты, возможно, не знаешь, но мы, люди, теперь живём в Башне, снаружи нам трудно выжить. Недавно меня тоже выбросили за пределы Башни, там температура достигала семидесяти градусов... Я чуть не умер; возможно, если бы я умер, то стал бы таким же, как ты.

Конечно, не таким же. Бай У прекрасно понимал, что за пределами Башни он был далёк от смерти. Даже если бы он умер, без каких-либо негативных эмоций он, скорее всего, стал бы жареным мясом для какого-нибудь Падшего. Но эти слова всё равно были необходимы.

Это был приём, часто используемый в общении и убеждении. Сначала показать, что понимаешь положение собеседника, затем упомянуть, что пережил нечто похожее. Лучше всего, если эти переживания были вызваны одним и тем же врагом.

И действительно, обладающая разумом бедняжка медленно приблизилась к Бай У. Он не мог двигаться, поэтому всё время пытался заставить бедняжку войти в поле его зрения. Теперь он видел её облик.

Это была девушка лет пятнадцати-шестнадцати, с длинными волосами, в красном платье, окутывающем её хрупкую фигуру. Лицо не назовёшь красивым, но оно создавало впечатление соседской девчушки. Только на шее у неё была проклятая метка, похожая на метку Илии.

Глядя на эту метку, у Бай У внезапно появился ещё один вопрос...

— Если ты считаешь меня таким же, как остальные, и хочешь убить, я не смогу сопротивляться, но, по крайней мере, позволь мне умереть, зная правду. Могу я задать тебе несколько вопросов?

— Меня зовут Хунъинь, — назвала своё имя бедняжка.

«Она начинает мне верить... по крайней мере, не убьёт сразу».

— Что с проклятой меткой на твоей шее? Я видел человека с такой же меткой во Втором корпусе.

Хунъинь с любопытством посмотрела на Бай У. Её глаза были гораздо живее, чем у Илии, и это даже создавало у Бай У иллюзию — возможно ли, что мутация Падших — это процесс превращения человека в монстра, а затем возвращения к истокам, когда монстр снова становится человеком? Чем выше уровень Падшего, тем больше он похож на человека?

Но вскоре Бай У понял, насколько нелепым было это предположение.

— Ты хочешь знать, почему я не убила его? И что случилось с остальными? — он, конечно, имел в виду Илию, а под остальными подразумевал врача и подопытных.

Бай У моргнул. В этой больнице было слишком много загадок, и к настоящему моменту он обнаружил четыре стороны головоломки. Но ни одной разгадки до сих пор не нашёл.

— Ты будешь бояться меня, я докажу, что всё, что ты говорил — ложь, что ты обманываешь меня. Ты не боишься меня только потому, что не видел мой истинный облик! — Хунъинь злобно посмотрела на Бай У. Только вот лицо соседской девчушки никак не могло выразить достаточно злобы.

Бай У также понимал, что настоящая кульминация наверняка будет в собственных воспоминаниях Хунъинь. На самом деле в тех медицинских картах все Падшие, разделённые на группы A, B, C, D, даже не имевшие имён, прошли через мучительные испытания. Они испытывали не только физическую боль от сыворотки и мутаций тела, но и всевозможные душевные страдания.

Просто Бай У не мог сопереживать, не мог прочувствовать это на себе. Будь на его месте кто-то другой, возможно, уже сошёл бы с ума.

— Тогда давай проверим. Если ты права, то мне и смерть не будет обидна, верно?

В глазах Хунъинь снова промелькнуло сомнение, и через несколько секунд картины в воспоминаниях Падшей снова изменились. Яркий свет ослепил Бай У, заставив инстинктивно закрыть глаза, а когда он снова открыл их, то уже вернулся в ту комнату на одиннадцатом этаже Первого корпуса.

Клетка, цепи, шприцы, камеры наблюдения — все эти холодные предметы излучали красное свечение, а вещи на столе изменились. Документов, ключа и расчёски больше не было, осталась только медицинская карта. Это немного разочаровало Бай У.

Возвращение сюда не было перезагрузкой. Сюжетные линии, связанные с двумя другими предметами, действительно больше нельзя было получить. Документы и медицинская карта — не одно и то же. Впрочем, это тоже можно считать достижением. Среди четырёх загадок часть, касающаяся бедняжки, возможно, была именно в ней.

Взяв медицинскую карту, Бай У без колебаний открыл её. В этот момент его уши наполнились бесчисленными стонами.

(Конец главы)