Глава 284.0

С наступлением вечера внутренний город погрузился в бурлящую ночную жизнь. Повсюду открывались ночные клубы, а механические существа меняли свою окраску, стремясь привлечь внимание противоположного пола. Весь город преображался: транспорт, здания, даже тела механических существ, уличные украшения и товары в магазинах — всё становилось частью завораживающего калейдоскопа причудливых цветов.

В городе механизмов именно ночь была самым прекрасным временем суток — время, когда искусственное освещение творило настоящие чудеса. Неудовлетворённые за день желания и жаждущие новой информации накопители данных толкали механических существ на поиски партнёров. И хотя ночная тьма едва ли могла что-то скрыть от их сенсоров, большинство преступлений всё равно совершалось именно в это время. Хаос и соблазны, насилие и желания, падение и смерть — всё это не было особенностью ночной жизни города механизмов, но именно здесь проявлялось с особой остротой.

Впрочем, всё это не имело никакого отношения к Янь Цзыцзаю — он почти расплатился за свой бесплатный ужин, отмывая посуду, и его движения уже заметно замедлились.

— Эпоха до появления Башни? Ты не обманываешь меня? Всё это действительно правда? — в Бай Сяоюе было что-то такое, что заставляло верить его словам, и Янь Цзыцзай, кажется, уже поверил. В конце концов, Бесконечное перерождение само по себе было могущественной последовательностью, так что бессмертие благодаря ей не казалось чем-то невероятным.

— Я не обманываю вас, — серьёзно кивнул Бай Сяоюй. Глядя на реакцию Янь Цзыцзая, он всё ещё недоумевал, но раз Бай У велел, то раскрыл свой секрет.

Янь Цзыцзай надолго замолчал. Он медленно мыл посуду, очевидно осознав, что Бай Сяоюй был приставлен к нему Бай У. Мышление Бай У всегда было прямолинейным — он часто строил предположения, основываясь на желаниях других. С людьми говорил по-людски, с призраками — по-призрачьи, это было заметно даже по тому, как он обращался с Падшими.

В прошлый раз Янь Цзыцзай спрашивал, меняется ли человеческое сердце за семьсот лет, желая узнать, как именно оно меняется, если меняется вообще. Но не успели они углубиться в обсуждение, как Бай У прервал его заклинание. К счастью, Бай У не забыл об этом разговоре — раз ты хочешь обсудить тему о том, как меняется душа человека, прожившего семьсот лет, то вот тебе такой человек.

После долгого молчания, на фоне нарастающего уличного шума, Янь Цзыцзай произнёс:

— В таком случае, ты должен быть очень силён, но в Корпусе расследований у тебя низкое положение.

— На то есть причины... — Бай Сяоюй опустил голову. — Я не могу рассказать вам подробности, просто раньше меня всё время держали взаперти. Я жил в Башне, и лишь изредка меня отправляли во внешний мир навестить моего товарища.

В его голосе звучала лёгкая печаль. Он был именно таким человеком — тем, кто раньше хотел избавиться от болезненной дружбы с Дандельером, но даже после ухода продолжал думать о нём, беспокоясь о его одиночестве. Ведь за семьсот лет Дандельер поглотил бесчисленное множество жизней, но всегда считал Бай Сяоюя своим единственным другом.

— У меня такое чувство... что ты не лжёшь, но в это трудно поверить, — задумчиво произнёс Янь Цзыцзай. — Семьсот лет — это очень долго, но в тебе нет того, что должно быть в человеке, прожившем столько времени.

Бай Сяоюй растерянно моргнул — он не очень понимал, каким должен быть человек, проживший семьсот лет.

— Будучи в заточении семьсот лет, неужели ты не ненавидишь того человека?

— Ненавижу, — в глазах Бай Сяоюя промелькнула холодность. — Он всё время использовал меня, чтобы шантажировать моего товарища.

Огромный защитный купол хоть и заслонял часть неба, но луну всё ещё было видно — обломок месяца висел в вышине, проливая свой призрачный свет на землю. Действительно, самое время для ночной беседы, и тема разговора была настолько необычной, что внешний шум словно отступил на второй план.

Янь Цзыцзай нахмурился. С посудой он почти закончил и не хотел больше задерживаться — этой ночью у него были другие планы. Перед уходом он сказал:

— Ты всего лишь особый случай, это ничего не доказывает. Бай У просто перестарался.

Бай Сяоюй не очень понимал. Янь Цзыцзай отнёс его к некоему... исключению, считая, что Бай Сяоюй не может представлять большинство.

— У вас было какое-то соглашение с командиром Баем? — Бай Сяоюй попытался разобраться в его реакции.

Янь Цзыцзай вдруг повысил голос:

— За семьсот лет твои желания не были удовлетворены, поэтому ты не изменился, но у бессмертных желания исполняются, и только стремление к большему, к большему удовлетворению не даёт почувствовать пресность жизни. В этом процессе человек неизбежно становится более злым. Или, скорее, это нельзя назвать злом — просто слишком долго живя по правилам, видя слишком многое, мир в глазах становится прогнившим, и только нарушение правил может принести удовлетворение и новизну. В твоих глазах вообще нет никаких желаний. Поэтому то, что Бай У прислал тебя, не отвечает на мой вопрос.

Бай Сяоюй опешил — этот господин вдруг так серьёзно разговорился. Янь Цзыцзай тоже считал странным своё неустойчивое настроение, особенно непонятно было, почему он вдруг стал спорить с тем, кого считал ребёнком. В душе он всё ещё видел в Бай Сяоюе юношу — и внешностью, и характером. Хотя он уже поверил, что тот действительно прожил семьсот лет, но в нём совершенно не было того настроя, который должен быть у столь древнего существа.

Янь Цзыцзай решил, что разговор можно заканчивать. Но Бай Сяоюй, похоже, что-то понял. Он был добр душой, прост и наивен, за семьсот лет не изменился, но время действительно дало ему много возможностей для размышлений. Когда он хотел, то мог проявить незаурядную проницательность. Сейчас он подумал, что господин Янь, должно быть, хочет что-то проверить, хотя и не знал конкретную причину.

— Хоть я и не знаю, что вас тревожит, господин, но я думаю... вы не правы, — Бай Сяоюй серьёзно посмотрел на Янь Цзыцзая. Тот сначала хотел усмехнуться, но, услышав следующие слова, замер. — Если вы не любите этот мир, а любите только себя, то даже если жизнь коротка, как фейерверк, вы не почувствуете её яркости. Но если вы любите этот мир, он никогда не станет старым и прогнившим.

Сказав это, Бай Сяоюй снова почувствовал себя неловко. Конечно, не так неловко, как когда кричат "Встреча в ином мире — наслаждайся вкусом!", но всё же... Как он, всего лишь запасной член авангарда Корпуса расследований, осмелился поучать господина из надзорной группы? Серьёзный настрой рассеялся, и Бай Сяоюй снова стал робким.

Янь Цзыцзай уже открыл список заданий, собираясь взять какую-нибудь работу на ночь, но после слов Бай Сяоюя он вдруг вспомнил свою сестру, и его руки замерли. Воспоминания о ней не были полными. Её жизнь, должно быть, была мучительной, но даже так, в момент последнего прощания, она всё ещё казалась неудовлетворённой. Словно могла продолжать держаться, всё ещё старалась жить. Возможно, причина была именно в том, о чём говорил Бай Сяоюй — она считала, что её существование не доставляло хлопот старшему брату, и это было её удовлетворением от жизни?

Город уже начал свой ночной праздник. Янь Цзыцзай покачал головой и сказал:

— Пойдём, сегодня ночью ещё много дел. Ночь — хорошее прикрытие, нам нужно сначала заработать немного денег, найти жильё.

Как будто и не слышал предыдущих слов, он снова начал выбирать задания, готовясь уйти. Бай Сяоюй ничего не сказал, но почему-то почувствовал, что этот господин немного одинок.

...

...

Янь Цзыцзай и Бай Сяоюй начали свой путь наёмников в городе механизмов. Заданий было много, со значительной свободой действий, но именно поэтому и конкуренция была высокой — наёмники были повсюду, легко можно было встретить коллег, претендующих на те же задания.

Тем временем Бай У и Се Синчжи, один лечил души, другой — тела, тоже начали свой путь чудо-врачей во внутреннем городе механизмов. По сравнению с другими, Бай У жил неплохо, потому что хотя корректор искажённых душ и не был уникальной профессией, но в сочетании со способностью лечить вирус Рау это уже была редкость.

Се Синчжи действительно изучал медицину механических существ, но по сравнению с настоящими элитными докторами внутреннего города его навыки починки механических тел совершенно не могли конкурировать. Однако с Бай У его гонорары становились всё выше, а клиенты всё прибывали. На самом деле это был рекламный трюк, как в прошлой жизни Бай У, когда люди говорили: моё состояние вместе с Ма Джеком, Ван Вандой, Лю Слепым и Ма Пингвином может пошатнуть финансовые круги Азии.

Бай У так же продвигал Се Синчжи: "Наши медицинские навыки вместе могут обеспечить человеку полное исцеление изнутри и снаружи". Таким образом, Се Синчжи тоже испытал ощущение игры с читами. У них всё ещё не было известности, но они очень быстро накапливали очки престижа.

Однако за три дня после входа во внутренний город они так и не встретили других членов исследовательской группы. От Янь Цзыцзая и Бай Сяоюя, У Цзю и Чжэн Юэ не было никаких вестей. Се Синчжи даже считал, что они всё ещё застряли во внешнем городе.

У Бай У было совершенно другое мнение. Он не знал, на что способен Янь Цзыцзай, но в У Цзю был абсолютно уверен — отчасти из-за уверенности в силе капитана, отчасти из-за уверенности в его удаче.

Всё действительно было именно так, потому что ещё вчера все силы города механизмов получили новость: в банде Ночной Суд, подконтрольной гиганту производства оружия — Глазу Куроса, появились два суперсильных бойца, сравнимых с легендарными "Близнецами-убийцами до победы". На какое-то время все банды, имевшие с ними конфликты, испытывали беспокойство и тревогу. Ночи города механизмов стали ещё более хаотичными.

...

...

Во внешнем мире, несколько дней назад, Чжэн Юэ и У Цзю появились в северном районе внешнего города механизмов. Это был самый опасный район во всём внешнем городе, потому что различные силы внутреннего города часто выбирали его для выяснения отношений. Это место также называли Землёй Погребённых Костей.

Впервые оказавшись в городе механизмов, У Цзю быстро начал анализировать ситуацию, как это делал Бай У, а когда в его голове появился выбор профессии, он вспомнил о городе Сюаньхуэй, где они были вместе с Бай У — месте, где тот получил осколок Полной луны. И тогда У Цзю начал мыслить в духе Игры.

— Наша цель — попасть внутрь, — сказал У Цзю, прячась в укромном углу и наблюдая за столкновением двух сил.

Чжэн Юэ зевнул:

— Делай как считаешь нужным, как скажешь, так и поступлю. Не воспринимай меня как начальника, я в надзорной группе просто на подхвате.

— Ты выглядишь сонным?

— Можно и так сказать, я постоянно чувствую сонливость, не обращай внимания.

Сонливость Чжэн Юэ была побочным эффектом его последовательности. У Цзю чувствовал, что Чжэн Юэ был очень расслабленным человеком, но та опасная аура также присутствовала.

Когда появилась информация о профессии, У Цзю сказал:

— Огневая мощь этих механических монстров слишком яростная, нам их не победить, так что лучше присоединимся.

Чжэн Юэ не мог скрыть удивления — неужели заместитель командира самого Корпуса расследований может быть настолько малодушным? Впрочем, сам Чжэн Юэ терпеть не мог лишних хлопот, поэтому идея присоединиться к банде его вполне устраивала. В конце концов, он прибыл сюда лишь для сбора информации о механическом городе и, если возможно, надеялся вообще ничего не делать — ведь он всегда очень серьёзно относился к своей лени.

Так У Цзю, рассуждая подобно Бай У, вместе с Чжэн Юэ вступил в банду. Поначалу они рассчитывали, что после вступления их под охраной проведут во внутренний город, но правила оказались иными — очки вклада для входа туда каждый должен был заработать самостоятельно. Благодаря разъяснениям других членов банды, они быстро освоились с местной экономической системой.

Чжэн Юэ счёл всё это настолько утомительным, что всерьёз подумывал активировать Диск возврата и отправиться спать. Впрочем, это были лишь мысли — даже такой законченный лентяй, как он, был настолько впечатлён механическим городом, что жаждал попасть внутрь.

Поэтому они взялись за своё первое задание от банды — сбор дани за защиту. Им предстояло отправиться в Багровую деревню в северном районе и собрать с местных механических существ дань в размере 1500 очков. Всё сверх этой суммы полагалось У Цзю и Чжэн Юэ.

У Цзю поначалу противился этой затее, но выбор у новичков в банде был невелик — всего два варианта. Первый — участвовать в перестрелках с другими бандами, но риск смерти был слишком высок, и У Цзю сразу отверг этот вариант. Второй — собирать дань за защиту, что было относительно безопасно. Однако У Цзю питал отвращение к подобным поборам: в детстве, живя на нижнем уровне, он сам страдал от такого притеснения.

Чжэн Юэ не испытывал никаких моральных терзаний, тем более что механические существа в Багровой деревне были довольно слабыми. Он уже собирался поторопить У Цзю, чтобы поскорее покончить с заданием, но по прибытии в деревню они заметили неладное — другая банда уже устроила здесь засаду.

Будучи достаточно проницательными, У Цзю и Чжэн Юэ обнаружили противника задолго до столкновения. Вражеская банда насчитывала двенадцать вооружённых механических существ, окруживших небольшое поселение. Разница в уровне опасности между вооружёнными и невооружёнными механическими существами была колоссальной.

У Цзю, изначально пришедший лишь собирать дань, пришёл в ярость, увидев, как вооружённые механические существа издеваются над беззащитными. Однако он не поддался гневу и сохранил хладнокровие:

— Игра дала нам систему профессий явно не просто так — она хочет, чтобы мы повышали соответствующие уровни. Ты ведь тоже заметил показатель престижа в нашем поле зрения? Думаю, если мы будем заниматься мелочами вроде сбора дани, это не принесёт никакой пользы, прогресс будет черепашьим.

Чжэн Юэ лениво потёр сонные глаза с тёмными кругами:

— Избавь меня от этих рассуждений, я не занимаюсь делами. Просто выбери самый простой, самый эффективный, самый несложный и самый быстрый способ.

Чтобы У Цзю лучше понял его образ мышления, Чжэн Юэ намеренно использовал слово "самый" четыре раза подряд.

— В обычной ситуации мы бы не смогли собрать дань — это место уже захвачено вражескими силами, — рассуждал У Цзю. — Следовало бы запросить подкрепление, но что, если мы обойдёмся без него? Ты хоть и ленив, но такой самоуверенный человек, как Янь Цзыцзай, ведь не станет держать при себе простого лентяя, верно?

Бай У раскрыл У Цзю последовательность рангов в надзорной группе, и именно поэтому организовал совместную работу У Цзю и Чжэн Юэ — он считал, что эти двое представляют собой пик боевой мощи.

Чжэн Юэ промолчал, только веки его становились всё тяжелее. У Цзю решительно произнёс:

— Я планирую уничтожить их нашими силами.

— У моей способности есть две формы, — едва слышно проговорил Чжэн Юэ. — Первая не требует, чтобы я спал, но вторая... требует полного погружения в сон. Запомни... не дай мне проснуться, а потом можешь убивать.

Несмотря на свою феноменальную лень, а может быть, именно благодаря ей, мышление Чжэн Юэ отличалось удивительной прямолинейностью и эффективностью. У Цзю только начал обдумывать план уничтожения противника, а Чжэн Юэ уже погрузился в сон — через несколько секунд послышался его мерный храп.

У Цзю недоумевал, что задумал его напарник, как вдруг услышал последнее напутствие Чжэн Юэ, похожее на бормотание засыпающего:

— Не... давай мне... проснуться... до конца битвы...

В тот момент, когда затихли эти слова, активировался Природный дар №18 — Отражение цветов в воде. У Цзю пока не знал возможностей этого сильнейшего дара в последовательности, но вскоре обнаружил, что его тело покрыла броня неизвестного происхождения, выглядевшая куда более высокотехнологичной, чем у вооружённых механических существ.

Враги, державшие оборону, внезапно насторожились — снаружи Багровой деревни появились чрезвычайно мощные энергетические колебания.

(Конец главы)