Одинокое дитя

В сознании Бай У вспыхнули бесчисленные обрывки воспоминаний, словно осколки внезапно разбитого зеркала. Образы и звуки, возникающие перед его глазами и в его ушах, были разрозненными, будто части головоломки, разбросанные в хаотичном порядке.

Лишь спустя долгое время ему удалось справиться с нахлынувшим потоком информации. Этот опыт погружения в чужие воспоминания отличался от предыдущих — он напоминал гигантскую мозаику, где каждый фрагмент нёс в себе крупицы разрозненных сведений.

...

...

25 сентября.

Дядя Цяо снова кричит от боли. Я умоляю доктора прекратить его мучения.

— Кто такой дядя Цяо? — спрашивает доктор.

И тут я вспоминаю горькую правду — дядя Цяо больше не существует как личность. Для них его имя давно стёрто из реальности, теперь он просто И-пять. Его голос становится всё слабее, но я отчётливо слышу, как он молит меня увести его отсюда. Как же тяжело мне его отпускать...

27 сентября.

Сегодня разнеслась страшная весть — пациент с третьего уровня Второго корпуса окончательно потерял человеческий облик, превратившись в Падшего. Падший... Теперь у дяди Цяо отняли даже номер И-пять, теперь он просто один из них.

На моей руке появилось зловещее чёрное пятно, а на лбу проступила тонкая трещина. Ни доктор, ни я не понимаем причины этих изменений. Мне просто безмерно грустно — дядя Цяо ушёл навсегда, и больше никогда не расскажет мне историй о своей дочери.

4 октября.

Я снова видела Сяо Аня — он сжался в углу той чёрной комнаты, которую я для него приготовила. Когда-то я обещала ему создать цветную комнату, но теперь... Теперь я постепенно забываю цвета. В моём мире осталось лишь три: чёрный, белый и красный.

Сяо Ань пожаловался мне, что его кости, словно острые шипы, прорывают тело изнутри, и теперь он тоже стал чудовищем. Я не могу видеть его таким, как же хочется обнять его и прошептать: «Не бойся, не бойся, сестрёнка всегда защитит тебя».

5 октября.

Сегодня Сяо Ань снова появился в чёрной комнате, с той самой светлой улыбкой на лице. Я подумала — если бы у меня был младший брат, наверное, он был бы точь-в-точь как Сяо Ань?

Он пришёл попрощаться и попросил увести его с собой. Я не смогла сдержать слёз. Доктору надоели мои рыдания, и он сделал мне укол успокоительного. Но боль не утихает — ведь я дала обещание Сяо Аню.

После обеда я случайно услышала разговор докторов: Дин-одиннадцать превратился в Падшего, полностью утратив рассудок. Чёрное пятно на моей руке снова увеличилось, а на лбу появилась ещё одна трещина.

14 октября.

Гулу больше не может здесь оставаться. При встречах со мной он уже не может произнести ни слова... Каждый день ему приходится сражаться с Падшими, спускающимися сверху, и каждый раз я вижу на его теле новые раны.

«Мой бедный Гулу, — думаю я, — позволь мне увести тебя отсюда. Пусть после этого мы больше никогда не увидимся, я буду вечно хранить память о тебе».

15 октября.

Доктора впали в панику — они не понимают, почему всё больше подопытных внезапно теряют рассудок. Гулу... тот, кого они называли Цзя-два, уже стал Падшим. Хоть он всегда считал себя никчёмным, я-то знала правду — во всём Втором корпусе не было никого сильнее него.

Как же я скучаю по Гулу... Появится ли он хотя бы в моих снах? Чёрное пятно продолжает расползаться по руке, уже захватив половину конечности, а на лбу... кажется, должен появиться глаз.

19 октября.

20 октября.

22 октября.

...

Всё больше фрагментов складываются в единую картину: в больнице подопытные, существовавшие на грани между человеком и Падшим, массово превращаются в безумных существ, движимых лишь первобытными желаниями. И всё это, как выяснилось, связано с Хунъинь!

Даже Бай У, славившийся своим хладнокровием, не мог скрыть изумления от открывшейся истины. Каждый подопытный перед окончательным превращением в Падшего видел во сне Хунъинь. Вернее сказать, они давно были знакомы с ней — она являлась единственным светлым пятном в их жалком существовании.

В их снах Хунъинь использовала свои способности, создавая убежище для измученных душ подопытных, где они находили временное утешение. Но её сил было недостаточно, чтобы по-настоящему поддержать их угасающие жизни. Казалось, что их отчаянное существование будет длиться вечно, и многие начали сдаваться.

В такие моменты Хунъинь "уводила их" — поглощала их обиды и принимала их боль, но ценой этого становилась полная потеря ими собственной воли. Бесчисленные медицинские карты, заполненные её рукой, хранили записи о страданиях подопытных перед их окончательным падением. Она становилась хранительницей их памяти!

9 августа.

Я больше не смотрю в зеркало — там отражается лишь чёрное чудовище, покрытое глазами. Я не жалею о своём выборе, ведь хотела лишь защитить всех... Но теперь я тоже на пределе. Кто же отведёт меня домой? Падшие начинают неистовствовать — неужели я скоро стану одной из них?

Мои волосы полностью выпали. Сколько раз я умоляла докторов расчесать мне волосы, как делала бабушка, но они лишь отворачиваются. В их глазах я вижу только страх — для них я всего лишь чудовище. Да... я чудовище, чудовище, которое никто не способен полюбить...

10 августа.

Отсюда нет выхода. Бесчисленные голоса в моей голове требуют запереть это пространство, уничтожить их всех. Я чудовище, мы все здесь чудовища... Но что же тогда то, что создало нас?

11 августа.

Доктора продолжают звать на помощь, за стенами больницы стоит невообразимый шум. Но никто снаружи не может войти, а те, кто внутри, не могут выбраться. Теперь ни клетки, ни цепи не удержат меня — как же хочется поиграть с докторами!

Раньше я обожала играть с бабушкой в прятки, а теперь они все прячутся от меня. Как забавно — впервые чувствую, что у нас с докторами появилось что-то общее... Идите же, поиграйте со мной... идите поиграйте со мной...

15 августа.

Какой же я стала? Все, кто видит меня, дрожат, плачут и кричат от ужаса. Когда они стенают, их тела источают странный аромат, такой манящий... как же хочется... как же хочется съесть их...

16 августа.

Я снова встретила Илию — он поразительный. Хоть и проигрывал мне каждый раз, но никогда не помышлял о побеге. Он отказался уйти со мной — ждёт своего учителя. Сказал, что ради новой встречи с ним готов вытерпеть любые, даже самые чудовищные испытания.

Как же я завидую Илии... Мне тоже хочется, чтобы кто-то ждал меня там, снаружи. Только бабушка по-настоящему любила меня, но я знаю... бабушка давно ушла. Я надеюсь, Илия дождётся — я подарила ему частицу своей Силы... Хоть он так отчаянно сопротивлялся, словно из-за меня его учитель отвернулся от него... Прости, Илия, прости меня.

20 августа.

Всё больше докторов... их отчаяние делает запах их тел всё более насыщенным. Одни умирают, другие становятся частью нас. Голоса в моей голове требуют съесть их. Дядя Цяо, Сяо Ань, Гулу... все они рычат, умоляя разорвать докторов на части...

Но я не хочу... я просто хочу поиграть с ними, не хочу, чтобы они умирали... Но они все боятся меня, ведь я — уродливое чудовище... Да, все ненавидят таких монстров, как я. Но я не ненавижу вас, я просто хочу поиграть с вами...

(Конец главы)