Глава 374.0

Как бы героически ни сражался Не Чжуншань, он не мог пробить абсолютную защиту Зеркального Падшего. В это же время могучий Лю Му мог лишь отчаянно бороться за жизнь в желудочном соке Данделера. Люди в Тюрьме столкнулись с противниками, значительно превосходящими их как по силе, так и по численности — даже Гу Хайлиню и двадцати четырём всадникам было не под силу прорубить путь к победе перед лицом такого могущественного Легиона.

Словно предчувствуя неминуемую гибель города Байчуань, Гу Хайлинь принял отчаянное решение. Он использует своё огромное тело, чтобы заблокировать главные ворота школы Байчуань. Даже если придётся погибнуть в бою, он станет живой стеной Убежища!

Отвага и решимость, которые принёс с собой Не Чжуншань, в конце концов растворились перед лицом усталости и отчаяния. На лицах всех защитников застыло выражение несогласия с происходящим. Товарищи падали один за другим, а когда поднимались вновь, то уже превращались в злых призраков из нечистой земли.

Территория за пределами школы Байчуань превратилась в настоящий ад. Гу Хайлинь насмерть стоял у ворот школы — этого Убежища, которого он ждал девяносто лет. Он поклялся себе, что не позволит увидеть перед смертью его падение!

Дыхание смерти полностью окутало поле боя, казалось, что этот бой уже невозможно переломить. Судья, торговец и кузнец были абсолютно уверены: разрыв в силе между сторонами слишком велик, а способности Судьи чересчур подавляющи. В этой битве не должно было быть никаких неожиданностей.

Но защитники Убежища города Байчуань... ни один из них не оставил свой пост. Словно для этих людей в битве всё ещё оставался шанс на победу.

Зеркальный Падший насмехался над Не Чжуншанем:

— У меня теперь тоже есть товарищи, а твои товарищи... скоро все умрут.

«Псих, кого волнует, есть у тебя товарищи или нет», — подумал Не Чжуншань, находя это бессмысленным. Впрочем, будучи чистым воином физического боя, он действительно не мог ничего поделать с Зеркальным Падшим.

— Сдавайся, ты хотя бы помог мне найти новый дом, я не хочу тебя убивать, — произнёс Падший.

— Сдаться? С какой стати?

— Хотя бы потому, что у вас почти не осталось боевой силы, хотя бы потому, что вы не можете противостоять армии Жёлтых источников.

— Ха-ха-ха-ха-ха-ха... ха-ха-ха-ха-ха... — Не Чжуншань разразился громким смехом, настолько раскатистым, что привлёк внимание Судьи и торговца. — Слишком уж ты нас недооцениваешь? Думаешь, я правда ввязался бы в битву без единого шанса на победу?

Зеркальный Падший не стал атаковать Не Чжуншаня — они с Судьёй уловили в его словах какой-то подтекст.

— Играющий на флейте? — продолжил Не Чжуншань. — Думаешь, только ты можешь влиять на людей с помощью звука? Не будь таким высокомерным и не недооценивай этот город!

Внезапно зазвучала песнь морской девы! Способность, которую Не Чжуншань получил после поглощения Путешественника, будучи типом Гипноза, в прямом контроле была даже страшнее звука флейты. В этот момент движения призраков и злых духов вокруг него стали несогласованными.

Юань Е, Кэ Эр и остальные словно увидели проблеск надежды. Однако у них, как и у Судьи, возник вопрос — если у Не Чжуншаня была такая сила, почему он не использовал её раньше?

Не Чжуншань, заметив замешательство Судьи вдалеке, прекратил песнь морской девы и дал ответ на этот вопрос:

— Думаешь, почему великий я, имея такой козырь, не использовал его?

Судья не ответил, но и он, и торговец с кузнецом явно жаждали узнать ответ.

— Потому что есть звук ещё сильнее, ты думал, что сможешь захватить этот город своей жалкой флейтой? Прояви уважение к этому миру, ничтожество, управляющее мертвецами!

После этой насмешки Не Чжуншаня Судья, торговец, кузнец и Зеркальный Падший застыли в растерянности. Они не понимали смысла его слов. Но вскоре... Гу Хайлинь догадался. Белые шелкопряды в дальнем командном пункте тоже поняли. Эти учителя поспешно посмотрели в определённом направлении.

— Так значит... у тебя действительно был козырь в рукаве, — произнесли учителя-шелкопряды, обращаясь к Бай У. Они думали, что армия Жёлтых источников загнала Бай У в угол, но теперь стало ясно — у него давно был способ выбраться из безвыходной ситуации.

Долгая ночь ещё не закончилась. На поле боя силы захватчиков во главе с Судьёй всё ещё яростно сражались с обороняющимися под предводительством Не Чжуншаня. Но постепенно некоторые бойцы начали останавливаться — и не из-за флейты Судьи или песни морской девы Не Чжуншаня. Их тела дрожали, и посреди жестокого поля боя они вдруг начали странно улыбаться.

Поначалу Судья не заметил этого, но когда понял — было уже слишком поздно. Смех, казалось, обладал какой-то сильной заразностью, и Судья с ужасом обнаружил, что совершенно не может найти источник звука, словно все эти внезапно рассмеявшиеся люди были заражёнными!

За пределами северного района города Байчуань Янь Цзю сидела рядом с клоуном и, чтобы подбодрить его, изобразила радостную улыбку. Получив поддержку, клоун засмеялся ещё счастливее. Этот смех, хоть и не казался громким, легко пронзал ночную тьму, накрывая то поле боя, где так не хватало радости.

Хотя этот смех и не был характеристикой легендарного уровня, но ни песнь морской девы, ни заупокойная мелодия не могли сравниться с ним. Ход сражения вскоре претерпел поразительный поворот. Судья играл заупокойную мелодию, меняя тональность на более резкую, словно отдавая какой-то радикальный приказ. Но всё это уже не имело никакого смысла.

Порабощённые им души умерших издавали злобный безумный смех, они развернулись, и в этот момент... из захватчиков превратились в защитников!

(Конец главы)