Глава 171.0

— Пусть вся семья проходит, у меня есть лишний билет, — раздался голос позади рыдающего семейства.

Плач семьи Вэнь Хао мгновенно стих, когда Бай У, стоявший за их спинами, приблизился к пункту проверки, держа в руках билет. Проверяющий с изумлением уставился на протянутый документ.

— Вы действительно уверены? Это же билет в убежище, причём люкс высшей категории. Я даже не представляю, как вы смогли достать такую ценность. По вашей одежде и не скажешь, что вы из тех, кто мог бы получить подобный билет, но, полагаю, вы понимаете его истинную стоимость.

Как и на обычных круизных лайнерах, каюты здесь делились на четыре категории: внутренние, с видом на море, с балконом и люксы. Уровень комфорта возрастал соответственно, и билет, который Бай У вынес из поместья "дочки-матери", давал право на самый роскошный люкс из всех возможных.

Только сейчас Бай У осознал существование такой иерархии билетов, и это убедило его, что изначально план убежища не был обманом. Вероятно, всё начиналось как реальный проект — только так можно объяснить попытку создателей выстроить социальную иерархию даже в столь безнадёжной ситуации. Бай У усмехнулся своим мыслям: возможно, туалет в люксе больше, чем вся жилая комната обычных пассажиров. Если бы лайнер существовал сейчас, он наверняка стал бы уменьшенной копией самой Башни.

Проверяющий выглядел поражённым — он повидал немало случаев передачи билетов. Были среди них истории, полные человечности: любящие мужья отказывались от своего шанса ради спасения жены и ребёнка, старики жертвовали остатком дней, даря надежду молодым, у которых впереди больше времени. Но встречались и такие случаи, от которых оставался лишь горький привкус.

Вспомнился случай, когда мужчина из-за любви отдал билет своей девушке, не подозревая, что та уже получила билет от богатого толстосума в обмен на своё тело. Затем она передала лишний билет другому молодому красавцу, и когда они вдвоём вышли на мост через море, то, обнявшись, целовались на фоне морского заката, пока тот, кто пожертвовал всем ради любви, беспомощно кипел от ярости.

За эту неделю случилось немало подобных историй с передачей и борьбой за билеты. Возвращаясь на лайнер, люди бурно обсуждали их в ресторане. Но проверяющий ещё никогда не видел, чтобы кто-то просто так отдавал билет совершенно незнакомым людям.

Семья Вэнь Хао с недоверием смотрела на Бай У. Несмотря на невыносимую боль, они уже приняли решение... расстаться с ребёнком. Но жестокой сцене не суждено было произойти.

Бай У отказался от двух других вариантов, предложенных Глазами. Он понимал — человечность нельзя слишком часто испытывать на прочность. Лучше использовать мудрость для решения проблемы с ресурсами, чем ждать их истощения, чтобы потом решать этические дилеммы. По крайней мере, родители Вэнь Хао любили своего сына, даже если эта любовь... не выдержала бы слишком суровых испытаний.

— Я абсолютно уверен, — твёрдо сказал Бай У. — Хватит тянуть время, пропустите их быстрее. И позаботьтесь об этом ребёнке — не хочу, чтобы мой билет пропал зря.

В этот момент Бай У, освещённый морским сиянием, казался персонажем из кино — нереальным, словно сошедшим с экрана. Кто-то был искренне тронут этой сценой, а кто-то мысленно назвал его "придурком".

— Благодетель! Благодетель! — воскликнул отец Вэнь Хао по имени Вэнь Бинь.

Согласно заметкам, он работал в газете, всю жизнь публикуя лживые новости и используя своё искажающее правду перо, чтобы прикрывать отвратительные дела. И вот теперь, когда рядом с ним произошло то, что даже газеты не осмелились бы выдумать, он расплакался от волнения.

— Старший брат... спасибо тебе... — слёзы потекли из глаз Вэнь Хао, но его лицо выражало совсем не то, что лица родителей. На детском лице застыло несвойственное его возрасту выражение облегчения.

За семьсот лет Вэнь Хао множество раз звал на помощь из этого мира — или, точнее, из мира телефона. Но никто не мог его спасти. Хотя внешне он всё ещё выглядел ребёнком, его душа исказилась от бесконечных предательств. Но сейчас на его лице появилась самая искренняя улыбка:

— Старший брат, можно узнать твоё имя?

— Бай У.

— Я никогда не забуду тебя, старший брат. Надеюсь, ты тоже сможешь достать билет. Я буду молиться за тебя на лайнере.

— Не волнуйся, у меня есть ещё билеты. Мы обязательно встретимся на борту.

Услышав эти слова, Вэнь Хао просиял от радости и вместе с родителями поднялся на мост через море — тот самый мост, о котором мечтал семьсот лет.

Бай У почувствовал необычное удовлетворение от своего доброго поступка, хотя был абсолютно уверен, что они с Вэнь Хао никогда не встретятся на корабле. Билет вернётся только после выхода из мира телефона, а если действительно попасть в зону лайнера, встреча с Вэнь Хао всё равно невозможна. По крайней мере, так думал Бай У.

Но, как всегда напоминал команде номер пятьдесят девять, мир за пределами Башни нельзя мерить обычной логикой. Бай У и сам не знал, случится ли на лайнере что-то необычное.

Сцена начала медленно рассыпаться, как и прежде, словно разбирающаяся на части головоломка, уступая место проступающей реальности. Неожиданно Глаза выдали сообщение:

【Заголовок: Путешествие по морю. Содержание: Морской ветер на корабле солёный, палуба похожа на школьный двор, если бы счастье могло остаться в море, он бы хотел, чтобы этот корабль никогда не причаливал к берегу. Автор: поэт Глазик. Поздравляю, ты успешно завершил этот телефонный звонок, это намного лучше двух предыдущих. Ты пока не знаешь смысла этих звонков, но, возможно, в ближайшем будущем поймёшь.】

К таким туманным объяснениям Бай У уже привык — старый любитель загадок, как всегда. Вернувшись в реальность, он взглянул на время — прошло всего четыре минуты. Инь Шуан всё ещё не очнулась, но показания наручных часов говорили, что её страдания постепенно утихают.

«Кто же всё-таки звонил ей? — размышлял Бай У. — И кто довёл её до такого состояния? Ровно четыре минуты... похоже, время фиксированное? Как и с Инь Шуан... Может, независимо от времени, проведённого в мире телефона, в реальности всегда проходит четыре минуты?»

Заинтересованный этой мыслью, Бай У решил проверить: «Теперь, видимо, нужно находиться в определённом эмоциональном состоянии, чтобы войти в мир телефона. Попробую ещё раз».

К его удивлению, когда он покинул телефонную будку, та начала заметно меняться, становясь всё более прозрачной. Бай У наблюдал за ней добрых двадцать секунд, пока не убедился окончательно — будка действительно исчезает. Примерно через полминуты на месте, где она стояла, не осталось ничего.

«Так вот оно что, — подумал он, — похоже на избавление от навязчивой идеи, поэтому и освободились? Выходит, эти телефонные будки... действительно превратились из Падших?» Точного ответа пока не было, как и понимания, почему эти Падшие приняли форму именно телефонных будок. Чтобы докопаться до истины, Бай У мог только продолжать отвечать на звонки.

Он взвалил Инь Шуан на спину и направился к следующей будке, но стоило ему сделать шаг, как произошло нечто странное. После исчезновения одной будки все остальные, кроме той, где побывали Инь Шуан и Бай У, словно "сошли с ума" — они начали непрерывно звонить.

Это напоминало людей, долго пробывших на необитаемом острове: увидев вдалеке спасительный лайнер, они отчаянно машут руками и кричат до хрипоты, умоляя о спасении. Звон множества телефонов слился в странную какофонию, заполнившую всю городскую улицу.

Поразмыслив и не имея конкретной цели, Бай У решил продолжить отвечать на звонки по порядку. С Инь Шуан на спине он вошёл в будку напротив, снял трубку и снова услышал детский голос.

— Меня зовут Линь Жуй... спасите их... спасите их...

На этот раз зовущий на помощь, судя по голосу, был молодым — не ребёнок, но явно подросток. Бай У заинтересовало, что этот человек, примерно его ровесник, просил не о собственном спасении, а о помощи другим.

— Как я могу помочь?

— Спасай... быстрее спасай... Падшие пришли убить нас.

«Сражаться с Падшими? Это дело мне знакомо, — подумал Бай У. — Но как войти в мир телефона?»

Он предположил, что нужны определённые эмоции — нельзя оставаться безучастным. «В двух предыдущих звонках не было глубокого погружения, в основном из-за моей эмоциональной скудности. Надо подумать... что ещё может вызвать у меня грусть?»

Пока Бай У размышлял, голос в трубке становился всё более отчаянным, но из-за почти полной невосприимчивости к эмоциональным воздействиям он всё ещё не мог проникнуть в мир телефона. И тут он вспомнил о своей сковородке — с момента входа в Башню не было большего разочарования, чем эта бесполезная утварь!

Неприятное чувство сопереживания нахлынуло мгновенно. Мир перед глазами снова начал расслаиваться, как головоломка, уступая место новой сцене, собирающейся по кусочкам. Когда картина прояснилась, Бай У обнаружил себя и нескольких подростков, прячущихся в укрытии.

Обычно слово "укрытие" ассоциируется с военными действиями, и сейчас Бай У с группой юношей и девушек действительно скрывались в таком месте — у стены разрушенного офисного здания, стараясь остаться незамеченными для чудовища.

— Шуй... Шуй-гэ, что это за монстр? — всхлипывал парень в очках, размазывая по лицу слёзы вперемешку с соплями. — Мы... мы сегодня здесь умрём?

Шуй-гэ выделялся среди остальных: высокий, крепкий, с крашеными в жёлтый цвет волосами и бейсбольной битой в руках — внешне казался самым сильным бойцом группы.

Бай У находился в углу, почти как в предыдущей сцене — практически незамеченный остальными. Он держался поодаль, но благодаря Сопутствующей силе и острому зрению отчётливо видел и слышал происходящее. Из заметок Ока Прейлера он узнал, что все они — ученики выпускного класса третьей экспериментальной школы Города Пищи.

Затем он заметил Линь Жуя, и появилась заметка:

【Заголовок... ладно, в этот раз нет вдохновения, в следующий раз сочиню стих. Поздравляю, ты нашёл этого неприметного главного героя. Любитель героической манги, в жизни совсем не героический; когда девушка, которая ему нравилась, привлекла внимание школьного хулигана, просто утешал себя "всё равно я ей не нравлюсь"; когда его обижали, объяснял себе: ничего страшного, мир всё ещё в порядке, подумаешь, побили немного. Родители беспокоились о его будущем, а он в душе считал — мир же не рухнет внезапно, даже если придётся работать подносчиком чая, как-нибудь проживу. С детства просто плыл по течению, храня в голове наивные идеи. Какова его навязчивая идея, ты скоро узнаешь.】

Самый обычный, ничем не примечательный подросток. Даже причёска типичная — та короткая стрижка, которую заставляют носить учителя и родители. Одежда тоже безнадёжно старомодная.

— Тсс! Ты, твою мать, потише! — прошипел Шуй-гэ. — Что делать будем, если монстр нас услышит?! Фэй Бо, высунься, глянь, где эта тварь!

У Фэй Бо не было никаких "волн" в имени — он был просто толстым. Такие гонконгские прозвища для полных людей встречались повсеместно. Бай У заметил явное недовольство на его лице.

Всего собралось одиннадцать человек: четыре девушки и семь парней. Взгляд Линь Жуя то и дело останавливался на одной из девушек — Чэн Шиши. О ней тоже была интересная заметка:

【Хотя каждый раз Линь Жуй утешал себя "главное, чтобы она была счастлива", но разве в жизни достаточно просто понять принцип, чтобы убедить себя? Знаешь, какими чистыми были школьники в те годы? Они даже не осмеливались фантазировать о сексе с девушкой, которая им нравилась, считая это осквернением~хо-хо-хо-хо-хо, я просто рассмеялся как осьминог.】

Бай У понял — это была первая любовь Линь Жуя. И действительно, хоть действие происходило в иллюзорном мире Линь Жуя, и взгляд его был прикован к девушке, но все описания косвенно характеризовали самого Линь Жуя.

Пока было сложно предугадать дальнейшее развитие событий, но одно не вызывало сомнений: Вэнь Хао не переживёт ту роковую ночь, когда родители его бросили. Уже слышны звуки терзающих плоть Падших, они приближаются к порту Города Пищи — его страх служит им путеводной нитью. Похоже, такая же участь ждёт Линь Жуя и остальных детей.

Линь Жуй обречён погибнуть здесь, но возникает вопрос: если спасти его, будет ли это считаться безупречным выполнением задания? Исчезнет ли наваждение?

Падшие медленно приближались. Благодаря Усиленному зрению Бай У разглядел их огромные силуэты — один из них напоминал ящера, словно уменьшенная копия Годзиллы. Фэй Бо осторожно выглянул из укрытия, но тут же отпрянул, заметив Падших, которых притягивал запах страха.

Это был Падший четвёртого уровня мутации — не самый высокий показатель. Он даже не был когда-то человеком, просто первобытный хищник, инстинктивно охотящийся на всё живое в городе. Таких Падших в эту эпоху можно было встретить повсюду. Раньше люди ещё могли противостоять им с помощью оружия, но со временем оно словно утратило свою эффективность.

Услышав тяжёлую поступь монстра, парень по прозвищу Шуй-гэ едва не выронил биту от страха:

— Бежим! Быстрее!

Он сорвался с места первым, и остальные, включая Линь Жуя, бросились следом. Бай У уже понимал, чем закончится этот сценарий — все они обречены. Похоже, задание на этот раз довольно простое — просто спасти людей.

Но когда Бай У уже готовился вмешаться, неуклюжий Линь Жуй неожиданно обернулся. Этот совершенно обычный парень, всю жизнь бывший посредственным и трусливым, вдруг замер на месте, осознав, что чудовище нацелилось на девушку, которую он тайно любил. Его ноги дрожали от ужаса, но он продолжал громко кричать: "У-у-а-а!", отчаянно пытаясь привлечь внимание монстра.

В этот момент Бай У заметил, как время словно замедлилось — настоящее начало накладываться на исторические события. Через секунду Линь Жуй лишится половины головы от укуса ящера, и Падший будет пережёвывать вместе с плотью все благословения и сожаления, что юноша хранил в сердце для той девушки. Остальные решат, что спаслись, но в итоге никто из них не выживет.

Семьсот лет назад в переулках Города Пищи это уже случалось. Молодые студенты собирались вместе, обыскивая город в поисках пропитания, но в итоге встречали Падших, и те убивали их всех до единого. Линь Жуй погибнет, и самым ярким моментом его короткой жизни станет этот отчаянный поступок — как он перестал убегать и в одиночку отвлёк монстра на себя. При этом девушка его грёз, возможно, даже ни разу на него не взглянула. Перед смертью он даже не успеет произнести: "Чэн Шиши, я люблю тебя", — только издаст отчаянное "У-у-а-а!".

«Пора действовать», — решил Бай У.

Но когда он собирался вмешаться, то увидел, как этот обычный юноша достал маску с нарисованной до боли знакомой улыбкой. Когда-то он сам носил такую во время прямых трансляций за пределами Башни, а ещё раньше кто-то другой надевал эту маску, сражаясь с Падшими и защищая жителей города.

Бай У осенило — вот что имели в виду Глаза, говоря "в его голове живёт вера во что-то наивное". За несколько лет до этого в городе появился человек в маске, охотившийся на Падших. Хотя стражи порядка считали его злодеем, для многих подростков он был настоящим героем. Но потом этот загадочный человек исчез... исчез без следа, словно его никогда и не существовало.

Многие сомневались — существовал ли человек в маске на самом деле? Может, это всего лишь выдуманная фантазия, как история о девочке со спичками? Сомнения в его существовании росли день ото дня. В свои лучшие времена, даже в эпоху конца света, о нём выпускали комиксы и постеры, писали романы и рассказы. Но теперь никто не хранил эти вещи. В этом мире никогда не было спасителя... возможно, были какие-то юнцы с горячей кровью, но что они могли противопоставить концу света?

Только Линь Жуй непоколебимо верил в существование человека в маске. Он всегда носил с собой эту маску с улыбкой, и многие годы терпел насмешки за свою детскую наивность. Шуй-гэ как-то достал из его рюкзака комиксы про человека в маске и публично их высмеял, издеваясь над тем, что шестнадцатилетний парень может быть таким инфантильным. Линь Жуй напоминал тех глупых детей, которых дразнили за веру в существование Ультрамена, но они всё равно упрямо настаивали на его реальности.

Даже в момент перед смертью в сердце этого юноши жил ребёнок, верящий в чудо:

— Человек в маске не выдумка, он просто... отправился защищать другие места. Однажды... он обязательно придёт спасти всех нас!

Рыдающий от страха смерти юноша надел маску и, неуклюже, но храбро встал между ящером и одноклассниками, встречая последний момент своей жизни. А в это время в углу другой мужчина тоже надел маску.

(Конец главы)