Глава 355.0

В этой квартире происходило много странного. Семьсот лет назад людям приходилось сталкиваться не только с различными загадочными правилами — самой большой проблемой были сами Падшие. Люди превращались в них, когда их поглощали негативные эмоции или когда их заражала жидкость из тел Падших. Отчаяние конца света накатывало волнами, слой за слоем.

Чжао Цуцань жил в такой квартире вместе со своей младшей сестрой. Брат с сестрой надеялись выжить в этом месте. Но что же таило в себе это здание? Множество равнодушных жильцов, готовых без колебаний обменять чужие жизни на ничтожные крохи ресурсов для выживания. Было также много преступников: люди, которые не могли жить, не следя за чужой личной жизнью; те, кто воровал еду у слепых, даже не осознавая этого; были и такие, кто убивал собственных жён ради других женщин.

Злодеи собрались в этой квартире, и появлялась одна страшилка за другой. Люди думали о том, чтобы сбежать отсюда, но что ждало снаружи? Повсюду рыскали Падшие, питающиеся людьми, царили мятежи, хаос, смерть, по городу распространялась чума. Живя в квартире, рано или поздно станешь жертвой разных монстров, а жизнь за её пределами сулила ещё более ужасные вещи.

Чтобы защитить брата, Чжао Син Кун постепенно превращалась в Падшую. Поначалу она не замечала изменений, всё казалось лишь лунатизмом. Во сне она становилась похожей на паука, прилипала к потолку, её руки и ноги словно насильно выворачивались какой-то ужасающей силой. Падшая прижималась лицом к лицам людей.

Несколько раз сестра хотела поглотить брата, но в итоге лишь уползала прочь, как паук, пробираясь в чужие квартиры. Случалось, что кто-то, на свою беду, открывал глаза и видел в глубокой ночи невинное лицо с текущей слюной. Они даже не успевали закричать, как ужасающий яд убивал их.

По мере того как страшилок становилось всё больше, а чувство вины за убийства людей и жажда убивать усиливались, сестра, уже превратившаяся в монстра, наконец решила покончить с собой, прежде чем не сможет сдержаться и убьёт брата. Однако она не умерла, а стала одной из страшилок. Чжао Син Кун, едва ли не воскресшая из мёртвых, думала, что сможет защищать брата Чжао Цуцаня вечно — если бы только в школе Байчуань не разразилась болезнь слияния из-за Цзян Ими, что привело к распространению несчастий.

Но Бай У считал, что винить во всех трагедиях Цзян Ими было бы необъективно. Самым страшным было зло в самой человеческой природе. Если бы не было "стремления без достижения"... многие события в этой квартире закончились бы иначе, хотя не обязательно лучше, чем сейчас.

Бай У вернулся в квартиру 2-9. В потолке оказался тайник — секрет, о котором не знал даже Чжао Цуцань. Предыдущий жилец что-то там прятал, и в итоге это место стало местом смерти Чжао Син Кун.

Бай У поднял голову и тихо произнёс:

— Син Кун, я пришёл навестить тебя.

С потолка донеслось шуршание и звуки выворачивающихся конечностей. Но открывать она не спешила.

Бай У вдруг понял, что хотя у него было достаточно догадок, чтобы активировать правило "вера рождает существование" и заставить Чжао Син Кун появиться... но эта комната не подходила, поэтому Глаза и не давали подсказок.

— Если никто не откроет снаружи... ты не можешь выйти изнутри, верно? Когда ты поняла, что твоя смерть не была настоящей, ты хотела рассказать обо всём брату Чжао Цуцаню, но, к сожалению... никто не мог понять, что ты пытаешься сказать, а когда определённое правило вступило в силу, ты навсегда потеряла возможность связаться с братом...

Сестра, чтобы защитить брата, превратилась в монстра, а в конце решила умереть, чтобы не потерять контроль и не убить его. Но она не умерла, а стала существом, наполовину правилом, наполовину Падшей, и в тот момент она надеялась защищать брата, рассказать ему обо всём. Но это было бесполезно... Она, как и телевизионная страшилка, оказалась запертой в месте своей смерти, не в силах уйти. Хотя их разделял лишь тонкий слой потолка, она никак не могла дать знать брату.

Почему-то Бай У вдруг вспомнил о Цзин Сы и Цзин Лю. Казалось, что эти брат с сестрой тоже... по какой-то причине никак не могли быть вместе. Чжао Цуцань, находясь прямо под тем, что вызывало у других наибольший страх — под своей любимой сестрой — рассказывал одну страшную историю за другой, пока не умер. Возможно, от голода, а может, от злых помыслов других людей.

Тайник в потолке на самом деле легко открывался, словно раздвижная дверь — Бай У слегка надавил, и она открылась. В темноте он увидел искажённое, мутировавшее тело с четырьмя руками и ногами, похожее на паука, но с девичьим лицом. За семьсот лет искажения на её лице, как у паука, появилось несколько пар глаз. Это было жутко, особенно когда все глаза открылись одновременно, и в темноте засветились багровые огни, похожие на восемь призрачных огоньков.

Бай У не испугался и спокойно сказал:

— Очень жаль, но твой брат уже мёртв. Полагаю, он умер в полночь, верно? Я помню, как ты тогда безумно рассылала всем сообщения.

В квартире 1-9 именно в полночь пришло сообщение, эмоционально совершенно не похожее на остальные. В другое время сообщения были похожи на дружеские приветствия, но то полуночное послание, как чувствовал Бай У, было наполнено отчаянием.

— Вы — страшилки, запертые в этой квартире, все силы искажения также искажают вашу судьбу...

— Кто... ты... такой?

Паукообразная девушка-страшилка изначально хотела убить Бай У, но его слова заставили её остановиться. Конечно, главной причиной остановки было то, что Бай У был очень силён.

В этот момент Бай У держал морскую раковину, обучая Янь Цзю своим примером. Янь Цзю, приближавшаяся вместе с Линь Жуем к источнику смеха в цирке, внимательно училась.

— Я просто жилец, хотя другим страшилкам я говорю, что я истребитель страшилок, но на самом деле я не собираюсь уничтожать тебя, я хочу пригласить тебя присоединиться, — голос Бай У звучал искренне. — Смех снаружи постепенно повлияет на тебя, нет смысла оставаться здесь дальше. Твой брат рассказал много страшных историй, но он мог спокойно рассказывать эти страшилки, потому что верил, что этот мир в конечном счёте светел и честен.

— Но мы оба знаем, каков этот мир на самом деле. Не говоря уже об этой тёмной квартире или искажённой эпохе конца света семьсот лет назад — даже в Башне, где нет искажённых правил и людям не нужно бояться страшилок, происходит столько уродливого.

Бай У, конечно, мог бы силой уничтожить эту страшилку. Чжао Син Кун действительно была достойна жалости, но она убила немало людей, пусть даже большинство из них были запятнаны. Однако Бай У часто считал, что его сила нужна не для того, чтобы заставить других замолчать, а чтобы его самого не могли прервать, когда он говорит.

Он был очень силён. Настолько силён, что эта паучья девушка-страшилка не смела напасть и могла только слушать его слова, и нужно признать, эти слова действительно тронули паучью девушку.

— Вместо того чтобы оставаться здесь и быть поглощённой этим смехом, забыв о брате, о котором ты так заботишься, почему бы не пойти со мной создавать мир без ужасов?

Янь Цзю, находившаяся далеко, сразу поняла и мысленно сделала заметку — это было выявление желания другого и попытка его удовлетворить. Впрочем, это был более продвинутый приём, и Бай У надеялся, что Янь Цзю сможет понять: то, за что цепляются Падшие, прожившие семьсот лет, не обязательно живёт все семьсот лет.

Например, эта девушка перед ним... прожила семьсот лет в форме бессмертной страшилки, но её брат давно умер. Значит ли смерть брата, что не осталось желаний? Ответ, конечно, не так прост. Как когда Хунъинь хотела, чтобы бабушка расчесала ей волосы, но бабушки не стало — разве нельзя создать другие желания? Если нет цели, нужно её создать.

Подменить навязчивую идею, дать более грандиозную цель, найти выход для семисотлетней одержимости — вот что было более продвинутым подходом. И действительно, как и телевизионная страшилка... хотя они встретились впервые, но всё же она прожила семьсот лет, и говорить, что она согласна быть поглощённой смехом — ложь, говорить, что хочет остаться здесь навсегда — тоже ложь.

Паучья девушка-страшилка уже заинтересовалась, Бай У очень точно уловил её желание и сразу подкрепил успех:

— Семьсот лет назад люди здесь были эгоистичны и безразличны, твой брат в итоге не выжил, но если бы он был жив, я уверен, он отличался бы от других, не испугался бы твоего нынешнего облика. Ты в глазах других — монстр, но для него навсегда осталась бы его сестрой. Старайся выжить и найди место, которое тебе понравится, а если такого места нет — пойдём со мной создавать его.

Когда слова Бай У стихли, едва слышный смех, напротив, лишь подчеркнул тишину. Паучья девушка начала медленно растворяться, её тело постепенно возвращало человеческую форму... глаза один за другим закрывались, ядовитые клыки выпадали. Бай У подобрал один клык и положил его в сумку.

【Твои цветистые речи действуют даже на несовершеннолетних девушек. Она досрочно исполнила желание и присоединилась к тебе. Впрочем, я должен осудить тебя, негодяй, за несоответствие слов делам — в окружающем смехе таится злой умысел, как в сердце кобеля.

Ладно, вообще-то я хотел сказать — отличная работа, теперь ты можешь использовать силы маленькой паучьей девушки. Эта сила непроста, как говорится, что с того, что переродилась пауком — теперь ты можешь принудительно создавать с противником область паутинных цепей.

Эта область даёт тебе особое свойство: чем ближе к тебе подходит помеченная областью жертва, тем медленнее становится её скорость.】

Бай У вдруг кое-что понял. Силы, полученные от паучьей девушки и телевизионной мстительницы, казались мощнее, чем их собственные.

— Глаза подсказывают, что эти силы связаны с моей духовной силой... похоже, после получения сил этих полу-правил произошла какая-то удивительная реакция.

Эта прогулка по квартире оказалась просто подарком судьбы. Хотя для других это место было слишком запутанным, некоторые загадки были спрятаны очень глубоко, но для Бай У всё давалось легко.

Тем временем Янь Цзю, как прилежная ученица, усваивала действия Бай У, превращая их в теорию, а затем использовала теорию для укрепления своих практических навыков. У Цзю тоже когда-то так делала, но её понимание всегда уступало Янь Цзю — возможно, потому что Янь Цзю глубоко осмысливала и объединяла знания, полученные от Апельсинки, со знаниями от Бай У.

Вскоре Янь Цзю и Линь Жуй наконец увидели огромный цирковой шатёр в центре зоопарка.

...

...

Бай У начал искать последнюю страшилку — по легенде, на крыше появлялся старик с термосом. Этот старик стучал в каждую дверь, но тайна, скрытая в этом, Бай У не интересовала — сейчас он хотел поскорее закончить работу, чтобы помочь Янь Цзю.

На окраине города Байчуань, в одном месте зоопарка свет разогнал тьму и стал ориентиром для Линь Жуя и Янь Цзю вдалеке. У этих двоих не было Ока Прейлера, и хотя у Линь Жуя было много природных даров, о цирковом шатре он тоже не имел никакой информации. Он просто инстинктивно чувствовал опасность.

Особенно сейчас, когда Линь Жуй уже не мог сдержать улыбку.

— Плохо дело... я уже не совсем в своём уме... ха-ха-ха-ха... ха-ха-ха-ха...

— Не бойся, — тихо проговорила Янь Цзю, — я... я справлюсь.

Эта фраза прозвучала настолько неуместно, словно новичок пообещал прикрыть спину опытному бойцу. Линь Жуй был искренне встревожен — несмотря на всю свою робость, Янь Цзю демонстрировала что-то странное... Да, она боялась, но этот страх казался каким-то правильным, естественным. В нем не было ни истерики, ни наигранности — лишь легкая тревога, будто благовоспитанная девушка, никогда не покидавшая стен родного дома, впервые оказалась на шумной городской улице.

На арене цирка разворачивалось представление, а в зрительном зале собрались механические существа из зоопарка. Линь Жуй наблюдал за унылым выступлением, и в голову лезла мысль, которой он не решался поделиться, опасаясь расстроить остальных. Ему казалось, что сидящие вместе слоны, львы, антилопы и гориллы, заливающиеся хохотом, выглядят куда забавнее самого представления.

Все существа вокруг, кроме Янь Цзю, были охвачены неудержимым смехом. Он распространялся подобно безумной волне, и Линь Жуй уже не мог понять — смеются ли зрители над представлением или над чем-то совершенно иным.

Члены цирковой труппы — каждый уродливее другого — заметив появление Янь Цзю, принялись выступать с удвоенным рвением. Впрочем, их усердие выражалось лишь в том, что они начали смеяться еще громче, срывая голоса.

Янь Цзю замерла, устремив взгляд в пространство перед собой:

— Линь Жуй... тебе смешно?

— Совсем не смешно, ха-ха-ха-ха-ха-ха... — выдавил он, чувствуя, как сознание неумолимо ускользает из-под контроля.

Янь Цзю тяжело вздохнула:

— Мне тоже не смешно. Нужно придумать, как остановить этот безумный фарс.

В этот момент в её сознании всплыли наставления Бай У и Лю Чэнцзы. Среди возможных вариантов действий промелькнула одна классическая фраза:

— Все обращают внимание только на то, насколько смешное ваше выступление, и лишь я беспокоюсь о том, весело ли братишке, не устал ли он.

Это была реплика в духе Лю Чэнцзы, но Янь Цзю чувствовала... что не сможет. Хоть такие слова и приходили на ум, произнести их вслух казалось невозможным. Она погрузилась в размышления, но нужные слова все не находились.

И тут она вспомнила слова Бай У. Поразмыслив над ними, девушку осенило — раз Падшие это люди, одержимые наваждением... может быть, они ничем не отличаются от пациентов психиатрической лечебницы? От этой внезапной догадки её глаза заблестели новым пониманием.

(Конец главы)