Глава 237.0

Внезапное появление Чжун Сюэ удивило Бай У, хотя в сложившейся ситуации даже мастер из Башни не мог повлиять на ход событий. Более того, её прибытие лишь добавило Шэнь Шуюэ и Фиалке новую жертву для расправы.

【Трагедия, произошедшая с этой старой девой, преподносит нам важный урок о ценности психического здоровья и необходимости поддерживать равновесие между любовью к себе и к другим. Кроме того, искажённое семейное воспитание приводит к ужасающим последствиям. Предположим, что человек с детства принимает (пропущено 8000 слов научного описания). Позвольте социальному этику господину Глазу сообщить вам — её жизнь скоро оборвётся.

Сопутствующая сила: восьмой ранг, девятая ступень. Природный дар 1004: Кровная связь. Природный дар 75: Обжора. Природный дар 105: Поглощение Небес и Земли.】

Заметки уже предрекли судьбу проводника. Чжун Сюэ, называя его отцом, в безумии пыталась отмахнуться от окружающей её Шэнь Шуюэ. Последняя, казалось, заинтересовалась происходящим — она щёлкнула пальцами в тот момент, когда Чжун Сюй уже был измучен до неузнаваемости.

Шэнь Шуюэ продемонстрировала способность, которую уже показывала в шахте — обратную сторону Бесконечного размножения, именуемую обратным поглощением. Копии начали сливаться с истинной сущностью, и выражение её лица слегка исказилось. В этот момент все отчётливо почувствовали: когда копии собрались воедино, аура вокруг Шэнь Шуюэ стала ещё более зловещей.

После слияния Шэнь Шуюэ внешне осталась прежней, но её взгляд на окружающих стал ещё более отстранённым и безразличным. Не Чжуншань вынужден был признать, что в противостоянии с этой женщиной у него не было бы ни единого шанса. К счастью, они не были врагами.

Хотя девятиглавый змей и 24 железных всадника опасались её, Гу Хайлинь был уверен, что эта битва завершится смертью Чжун Сюя. В отличие от предыдущего девятиглавого змея, у него было редкое свойство Мутации — Обоняние злых помыслов. После значительного снижения пяти чувств он мог ощущать других через их негативные эмоции, а также различать добро и зло. Эта женщина была зловещей, но не имела злых намерений — по крайней мере, её злоба была направлена исключительно на Чжун Сюя.

— Он твой отец? А ты знаешь, куда делись остальные твои родственники? — с улыбкой спросила Шэнь Шуюэ.

Чжун Сюй тяжело дышал — тридцать копий сильно истощили его силы. Особенно перед Шэнь Шуюэ он даже не осмеливался использовать поглощение, опасаясь, что его тело тоже окажется под её контролем. К этому моменту его боевая мощь упала до минимума.

Чжун Сюэ встала перед Чжун Сюем, защищая его. Её лицо, изначально искажённое яростью, выражало готовность к смертельной схватке с мутантами девятого уровня. Но один лишь вопрос Шэнь Шуюэ поверг её в замешательство.

За годы, проведённые в Башне, большую часть времени Чжун Сюй отправлял её во внешний мир для совершенствования. Даже когда она возвращалась во внутренний штат, то была лишь инструментом для поиска женщин. Она не впервые слышала слово "родственники". В дни, проведённые во внутреннем штате, Чжун Сюэ часто задавалась вопросом: почему эти люди, у которых уже есть отец, всё равно выходят веселиться с другими незнакомцами?

Такие сомнения всегда подавлялись промывкой мозгов Чжун Сюя, но никогда не исчезали полностью. "Тебе не нужны друзья, не нужны родственники, не нужен никто, тебе нужен только я, я твой повелитель". Несчастное детство часто приводит к несчастной жизни, что и отражается в этих словах. Одиночество, жажда человеческих эмоций — всё было искажено. Именно это Чжун Сюй и любил видеть больше всего.

Услышав вопрос Шэнь Шуюэ, Чжун Сюэ вдруг растерялась.

— Я не понимаю...

Фиалка, находившаяся на грани ярости, услышав вопрос "сестрёнки", неожиданно развеселилась, и вращающаяся в её руках бензопила замерла. Чжун Сюй и Чжун Сюэ стояли на расстоянии вытянутой руки.

В этот момент большая рука Чжун Сюя сомкнулась на шее Чжун Сюэ:

— Отлично сделано... Ты мне как раз нужна... Я так голоден, так слаб! Помнишь, что я тебе говорил?

Волна злой ауры захлестнула всех присутствующих — даже уже ставшие Падшими люди были отвращены звериной сущностью Чжун Сюя в человеческом обличье. Чжун Сюэ с трудом боролась за каждый вдох, но, словно ребёнок, повторяющий выученный урок, несмотря на удушье, она из последних сил произнесла:

— Я... ваша пища.

В этот момент, словно испытав предсмертный прилив сил, произошло нечто ужасающее — потухшее чёрное пламя на теле Чжун Сюя начало медленно возрождаться. Падшие подобны призракам и диким зверям, пожирающим людей. Но видеть, как разумный Падший пожирает свою кровную родню — это зрелище настолько поразило всех, что на короткий миг никто не вмешался.

Линь Жуй не мог сдержаться и хотел вмешаться, но Цзян Ими остановила его.

— Не вмешивайся... Пусть она так и умрёт. Не говори ей правду. И не рассказывай ей, каков мир нормальных людей.

Цзян Ими видела кровавый рок на этой девушке. Судя по реакции Чжун Сюэ на Чжун Сюя и её замешательству при упоминании матери, она догадалась, что в мире этой девушки... возможно, существовал только один персонаж. Линь Жуй быстро понял смысл этих слов.

Но Шэнь Шуюэ не собиралась делать одолжение Цзян Ими. У неё, казалось, было невероятно острое чутьё на такие искажённые вещи, благодаря которому она сразу заметила неладное в Чжун Сюэ. В этот момент Шэнь Шуюэ вела себя как настоящая роковая красавица:

— Ты не знаешь? В этом мире у всех есть отец и мать, мать — это та, кто родила тебя, дети без матери достойны жалости.

— Ты ведь не раз слышала слово "мама", верно?

— У всех она есть, только у тебя нет, ты действительно жалкий ребёнок.

— Часто чувствуешь себя одинокой? Часто ощущаешь эмоции, которым не находишь места? Или уже не можешь ничего чувствовать?

— Но это не важно, желания не лгут, глядя на тех мужчин и женщин, которых ты похищала все эти годы, ты ведь задавалась вопросом об их чувствах, верно?

— Разве тебе не любопытно, чего у них больше, чем у тебя?

— Ах, неужели папочка обманул меня? Как такое возможно? Как папочка мог скрыть от меня правду о маме? Как папочка мог не рассказать мне, что в этом мире у меня должны быть друзья, родные, любимые?

Шэнь Шуюэ рассмеялась — её улыбка должна была очаровывать всех живущих. Но глядя на искажённое болью лицо Чжун Сюэ, никто не обращал внимания на её красоту. Бай У не возражал против действий Шэнь Шуюэ. Цзян Ими не знала ситуации, поэтому испытывала сочувствие.

За все эти годы женщины из нижнего уровня термальной зоны, включая встреченных позже Лису, Белую змею, Павлина, Русалку... Большинство из них были похищены Чжун Сюэ. Позволить ей умереть с чувством благородного самопожертвования — на это не могли согласиться ни Шэнь Шуюэ, ни Личжи.

Те, кто всё ещё плавал в наркотических термальных водах, кто мог бы жить пусть и не счастливо, но точно не подвергаясь издевательствам всю жизнь, ставшие Падшими женщины, и бесчисленные люди, превращённые Чжун Сюем в пищу — все они были жертвами. Никто не имеет права прощать насильника от имени жертв. Шэнь Шуюэ действительно выглядела злой, но в том, что она делала, не было ничего неправильного.

— Папа... что такое мама?

Взгляд Чжун Сюэ становился всё более рассеянным, сознание медленно угасало. Чжун Сюй не ответил на этот вопрос, чёрное пламя вокруг него медленно разгоралось. Он всё ещё был очень слаб, но если продолжить поглощение, то сможет восстановиться за очень короткое время, и тогда, постоянно создавая копии, сбежать в Область Яств и добиться полного переворота ситуации.

Именно так думал Чжун Сюй, и его совершенно не волновала дочь, которую он растил столько лет. Только он, похоже, забыл, что окружающие противники просто не дадут ему такой возможности. Изначально терпевшая боль Чжун Сюэ теперь выглядела предельно растерянной, её слёзы текли, она открывала рот, пытаясь что-то сказать, но не могла произнести ни слова.

Шэнь Шуюэ посмотрела и решила, что время пришло. Она могла снова и снова подавлять Чжун Сюя, но ей надоело возиться, и в этот момент она сказала:

— Как печально, принцесса, ты только не умирай, хорошо? Если ты умрёшь, хозяин расстроится, видишь, как он огорчён? Так горюет, что готов тебя сожрать. Он действительно любит тебя. Эй, может кто-нибудь поможет мне остановить его?

Шэнь Шуюэ обвела взглядом присутствующих. Гу Хайлинь в этот момент посмотрел на Бай У — тот тоже был безжалостным человеком. Сегодня он должен был дать всем ответ. Что касается Чжун Сюэ... Она точно не могла получить здесь искупление.

Бай У кивнул. Тогда из огромной змеиной головы Гу Хайлиня вырвался луч мёртвенного света — совершенное свойство Мутации, Смертельный холодный свет. Ужасающий луч, способный напрямую подавлять энергию жизни, заставил с трудом возрождённое чёрное пламя на теле Чжун Сюя снова угаснуть. Этот луч пронзил горло Чжун Сюя...

Но Чжун Сюй не умер... под влиянием расщепления и умножения, пока не истощились силы, повреждение тела не могло его убить. Из-за сильной потери крови, под воздействием поглощения Падшего, даже Сопутствующая сила Чжун Сюэ не могла остановить кровотечение.

При последнем издыхании она произнесла:

— Вы ведь никогда не обманывали меня, правда?

Чжун Сюй был в ярости — почему эти люди мешают ему есть? Боль от пронзённого горла причиняла невыносимые страдания, вынуждая прекратить поглощение. У него не осталось выбора, кроме как встать и попытаться прорваться, унося свою пищу с собой.

Заметив намерения Чжун Сюя, Линь Жуй создал у входа на Шестой уровень золотые врата — это был Портал. Ранее удар Чжун Сюя был перенаправлен именно через этот Портал в другое место, и Линь Жуй не собирался упускать этого человека.

— Пока я здесь, ты не сможешь сбежать.

Глядя на маску Линь Жуя, Чжун Сюй издал яростный рёв. Но вскоре этот звук резко оборвался. Обладателем совершенного свойства Мутации Печать крайнего холода был не только Чжун Сюй — она была и у превратившегося в девятиглавого змея Гу Хайлиня.

Взрывной ядовитый туман, Смертельный холодный свет, Кара молний, Огненный дракон сметающий море, Печать крайнего холода — после того как Чжун Сюй поглотил горгулий, эти стихийные атаки стали смертельными. Печать крайнего холода заморозила и сковала Чжун Сюя вместе с Чжун Сюэ, которую он держал.

В этот момент Фиалка поняла, что пришло её время действовать. Она всё время была очень терпелива, потому что понимала разницу в силе между собой и остальными, и теперь эта долгая битва подходила к концу.

— Можно я нанесу последний удар? — раздался робкий голос Фиалки.

Бай У посмотрел на Гу Хайлиня и снова кивнул.

— Спасибо.

Фиалка приближалась к скованному Чжун Сюю, весело подпрыгивая, словно девятилетняя школьница, заметившая что-то любопытное по пути на занятия. В её руках угрожающе поблескивала бензопила.

Смертельный холодный свет высосал последние крохи сил, что Чжун Сюй с таким трудом накопил. Печать крайнего холода сковала его движения, но он не сдавался, продолжая бороться за жизнь. Он готов был на всё — поглотить любую пищу или даже превратиться в Падшего... За семьсот лет он был одним из восьми сильнейших Правителей, и мысль стать первым побеждённым была для него невыносима.

Однако все его отчаянные попытки оказались тщетны — едва на ледяной корке появлялись трещины, как ещё более мощная волна холода мгновенно затягивала их.

Лицо Фиалки исказилось от боли:

— Чжун Сюй, за семьсот лет ты вырастил большую семью, но помнишь ли ты о тех родных, которых бросил в том поместье!

Её преображение было мгновенным — только что она прыгала от радости, словно дошкольница, получившая большую красную звезду, а в следующий миг её глаза расширились от ярости, готовые вот-вот лопнуть!

Опять отец?

Не Чжуншань холодно фыркнул, Лю Му нахмурился, а Цзян Ими и Линь Жуй застыли в изумлении. Сколько же злодеяний совершил Чжун Сюй?

«Пятьдесят девять... теперь всё встаёт на свои места... значит, отцом той девушки в поместье был именно Чжун Сюй?»

В замороженном состоянии его тело стало хрупким, как стекло. Теперь даже физически слабая Фиалка представляла для него смертельную угрозу. Без лишних слов обезумевшая девушка дала волю своим эмоциям — когда бензопила начала кромсать превращающегося в Падшего Чжун Сюя, вся накопленная за семьсот лет ненависть вырвалась наружу.

Теперь не только Бай У считал эту семейку воплощением зла. Чжун Сюй наконец вспомнил... Семьсот лет назад в том поместье, когда он был ещё обычным человеком, у него действительно была семья. На его лице отразились страх и растерянность.

«У этого живого скелета сколько же кармических долгов? Почему она здесь? Неужели он и правда бывал в том поместье?» В том поместье не должно было остаться ни единой живой души!

Сердце Чжун Сюэ сжалось от тревоги. Эта девушка в фиолетовом платье... неужели её сестра? Но разве у неё не было других родственников? Внезапно она ощутила небывалую боль — ведь правда не выдерживала никакой проверки, но даже сейчас на её лице застыла какая-то безумная улыбка, хотя душу переполняли негативные эмоции.

Страх смерти смешивался с искаженным восприятием родных из-за трагического прошлого. Эти сложные чувства породили нечто, присущее лишь Падшим. Оставалось лишь ощущение горькой иронии — она была просто несчастной, которой злые силы внушили искаженное восприятие реальности. Подобное часто случалось среди Падших, но редко встречалось у всё ещё сохранивших рассудок людей. Впрочем, порой реальность оказывается фантастичнее любых выдуманных историй.

Бензопила в руках Фиалки без устали била по ледяной корке, словно тяжёлый молот. Противостояние подходило к концу — все злодеяния завершались под оглушительный рёв механического оружия.

Фиалка разразилась торжествующим смехом отмщения:

— Хахахаха... какое же наслаждение!

Она размахивала бензопилой, будто древним боевым топором, и по всему залу разносился безумный, полный удовольствия смех маленькой девочки. Когда битва наконец завершилась и жизнь Чжун Сюя окончательно угасла, Личжи медленно, шаг за шагом, направилась к Шэнь Шуюэ.

(Конец главы)