Глава 201.0

Глубокая ночь окутала общежитие. В комнате 403 на второй и четвертой кроватях лежали двое необычных обитателей: человек, не ведающий страха, и тот, кто сам являлся источником ужаса. Если бы в этом мире действительно существовали призраки, паранормальные явления и всевозможные жуткие истории, то встреча с этими двумя стала бы настоящим кошмаром для любых потусторонних сущностей.

Возможно, почуяв что-то неладное, этой ночью охрана не совершала привычный обход — во всяком случае, Бай У не слышал их шагов. Охранники, прежде верно служившие директору и помогавшие ему похищать учеников, после того как разразилось проклятие, так и не получили обещанных огромных денег. Вместо этого их обрекли на вечность присматривать за учениками. Теперь, когда директор мертв, они, должно быть, это как-то почувствовали.

В районе общежитий охранники обладали невероятной силой. Хотя они превратились в надзирателей, ни один ученик не осмеливался их провоцировать. Иерархия в общежитии, от высшего к низшему, выглядела так: Хранитель Фонаря — жуткие истории общежития — охрана — ученики. Если охранники врывались в общежитие, жуткие истории переставали быть просто историями и превращались в реальную опасность. В некотором смысле, истории ужасов, порожденные желаниями учеников, защищали их, но из-за проклятия неисполнимого желания продолжали их мучить.

В глубокой ночи, думая о том, как ученики не могут уснуть и каждого преследуют кошмары, Цзян Ими снова погрузилась в чувство вины. Она решила поговорить с Бай У до прихода Хранителя Фонаря:

— Дядя.

— Дядя?

Бай У почувствовал себя оскорбленным — ему ведь не было и двадцати лет. Это было все равно что сказать коротышке ростом метр пятьдесят девять, что его рост метр пятьдесят восемь — явное оскорбление. До сих пор Цзян Ими обращалась к Бай У просто "ты", потому что в основном она лишь отвечала на его слова.

— Ну, не могу же я называть тебя дедулей... хотя ты и правда очень старый.

— ...

Бай У вспомнил причину своего молчания — имя человека в маске нельзя было произносить, словно оно было помечено какой-то силой, и его упоминание могло навлечь беду. А для Цзян Ими тех лет человек в маске был именно таким дядей, о котором мечтает маленькая девочка. Не противный мужчина средних лет, а зрелый, интересный и сильный защитник.

— Что случилось?

— Когда ты получишь последний осколок, ты вернешь всех обратно? Они ведь снова смогут стать людьми, правда?

— Я все еще думаю, как именно это сделать. Ты не можешь представить, насколько важна эта зона для живущих в Башне. Я не знаю, произойдут ли какие-то изменения в камнях телепортации Башни после полного очищения этой зоны.

Цзян Ими молчала, внимательно слушая рассуждения Бай У.

— Если такие изменения действительно произойдут, не привлечет ли это внимание в широких масштабах, а если привлечет, не заинтересуются ли этим сверху? Если все пойдет именно так, не приведет ли это к нежелательным последствиям, которые могут заставить верхние уровни принять какие-то глупые решения? Возможно, под угрозой окажутся как местные жители, так и те в Башне, кто владеет частью информации.

Беспокойство Бай У основывалось на важном факте — каждой цветной зоне соответствовал свой обелиск. На восточной площади нижнего уровня было шесть обелисков: белый, синий, фиолетовый, красный и черный. Шестой обелиск был скрыт занавесом. За всю известную историю Башни никто не возвращался из черного обелиска и того, что был скрыт. Даже запись о возвращении из красного обелиска появилась только благодаря ему.

У Бай У было смутное предчувствие: не встревожатся ли верхние уровни — Пятый уровень — если кто-то вернется из черной зоны? Не совершат ли они тогда какие-нибудь безумные поступки? Возможно, даже возвращение из красной зоны уже достаточно, чтобы привлечь их внимание?

Самое главное — пять зон соответствовали пяти цветам, и даже существа уровня Колодца, по мнению Бай У, принадлежали к черной зоне. Шестой обелиск, возможно, отличался от предыдущих пяти, он располагался с другой стороны от черного обелиска не потому, что был сложнее. Весьма вероятно... он представлял чистую землю. Поскольку в этом мире не было чистой земли, этот обелиск с самого начала оказался непригодным для использования, поэтому его скрыли занавесом. Так что если зона будет полностью очищена, не придется ли возвращаться в Башню через шестой обелиск?

Подумав об этом, Бай У почувствовал, что это может быть даже опаснее, чем раскрытие его последовательности.

— Так что же... дядя собирается делать?

— А если я не стану восстанавливать все зоны, ты примешь это? — спросил Бай У.

— Не знаю... но без тебя я бы, наверное, не смогла пройти экзамен и вывести директора на чистую воду.

— Ты доверяешь мне право выбора? — снова спросил Бай У.

— Да, — тихо ответила Цзян Ими.

За те несколько дней, что человек в маске и Цзян Ими провели вместе, их отношения, или, точнее, чувства Цзян Ими к человеку в маске, оказались крепче, чем можно было представить. Бай У мог это понять. Ведь Цзян Ими всегда была источником проклятия, которого проклинали люди, была бедствием, и вдруг появился кто-то, готовый вытащить ее из трясины, встать перед ней защитой — конечно, она будет считать его самым близким человеком.

— Я человек, который очень доверяет своей интуиции. Интуиция для меня — это озарение мозга, она может быстро связать множество информации, превзойти скорость нашего мышления, пропустить процесс проверки и дать прямой ответ.

— В твоей интуиции... ты увидел что-то плохое?

— Да, днем я, как и ты, надеялся полностью очистить эту зону, но когда ты задала этот вопрос... я вдруг почувствовал, что к этому делу нужно подойти осторожнее.

Цзян Ими молчала.

Бай У размышлял, может быть, это тоже своего рода неисполнимое желание? Хотя все это лишь его предположения и догадки, но как только эта мысль появилась в голове, он уже не мог убедить себя действовать необдуманно и просто очистить эту зону.

— А что... что будет с остальными? Они когда-нибудь вернутся к прежнему виду?

— Да. Хоть я и не смогу полностью очистить всю зону, но большую ее часть я восстановлю и очищу.

— Ну, тогда хорошо, я верю тебе. Я уже семьсот лет жду, когда все вернется в норму, дядя... у тебя наверняка есть свои причины для беспокойства, так что ничего страшного, я ждала семьсот лет, подожду еще немного.

Эти слова тронули Бай У.

Цзян Ими улыбнулась и сказала:

— Но ты должен пообещать мне одну вещь.

— Говори.

— Дядя, ты, ты ты... ты больше не должен вот так внезапно исчезать и бросать меня.

На этот вопрос Бай У мог бы легко согласиться, но почему-то не мог произнести эти слова. Если школа Байчуань действительно станет Убежищем, возможно, начиная с этого места и постепенно расширяя территорию, можно будет спасти город Байчуань. Но этот план был лишь концепцией, и ему самому еще долгое время придется оставаться в Башне, а Цзян Ими, хоть и была полу-Падшей, не могла войти в Башню.

Он мог предложить Цзян Ими выбор:

— Я не исчезну, но у меня слишком много дел. Я долгое время буду находиться в Башне, и возможностей увидеться с тобой будет мало. Но... если ты решишь снова стать человеком, ты сможешь быть рядом со мной.

Бай У говорил предельно ясно. Он умел лгать, но знал, что в некоторых вопросах правда — самый эффективный путь. Если Цзян Ими захочет снова стать человеком, то как только он получит последний осколок "рыбы", он сможет взять ее с собой в Башню. Она станет важной боевой силой в Корпусе расследований, а ее доброе сердце поможет ей подружиться с Инь Шуан, Линь Ужоу и другими.

Окончательный выбор Цзян Ими удивил Бай У и вызвал его уважение:

— Стать человеком... это, наверное, было бы очень здорово, в Башне ведь много людей, да?

— Да, очень много, в бесчисленное количество раз больше, чем в школе.

— А они... они будут меня презирать?

— Нет, если ты пойдешь со мной в Башню, все твои прошлые сожаления будут исправлены. Там есть несколько неприятных типов, но также много достойных людей, с которыми стоит познакомиться.

— Как хорошо... я тоже очень хочу стать человеком, очень хочу быть рядом с дядей, но я должна остаться здесь.

Бай У не стал спрашивать о причине.

Казалось, Цзян Ими увидела какую-то яркую, светлую сцену, в ее глазах появились слезы, но она все же сказала:

— Я бедствие, и только появление дяди доказало, что у меня есть сила защищать других. Я нужна этой школе, я нужна этим ученикам и учителям. Они стали такими из-за меня, я должна взять на себя ответственность за них.

Бай У очень хотелось сказать, что семьсот лет назад она потеряла контроль и оказалась в изоляции во многом из-за этих слепо верующих и покорных людей. Но Цзян Ими и сама это знала.

— Почему-то кажется... что если я пойду с дядей в Башню, начну новую жизнь, это будет похоже на поражение.

— Я... не хочу так уходить.

— Вместо того чтобы получить признание других людей, я больше хочу получить признание школы. Семьсот лет назад моим самым большим желанием было, чтобы они не ненавидели меня, чтобы они приняли меня, и, может быть, однажды я смогла бы сидеть с ними в классе, слушать учителя, слушать жалобы соседа по парте.

— Это было моим изначальным стремлением, и если его нельзя достичь, я буду стремиться к нему вечно. Я буду продолжать защищать их, даже если меня считают монстром, даже если я больше не человек. Поэтому я не могу пойти с дядей в Башню, я не могу стать человеком, по крайней мере, пока не могу.

Эти последние слова снова тронули сердце Бай У. Эта девушка... по характеру она вовсе не была той, кто во всем уступает. Она не отступила перед директором. Когда ее возлюбленного постигло недоверие, она тоже не стала избегать этого, и хотя сталкивалась с обвинениями и проклятиями всех вокруг, никогда не выбирала путь мести. Ее единственным слабым местом было то, что она слишком легко впадала в самообвинение.

Это была доброта, совершенно отличная от доброты Хунъинь, Янь Цзю, Бай Сяоюя и других. Вскоре после прибытия в Башню Бай У решил, что этот мир совершенно прогнил, сверху донизу был полон коррупции и хаоса, изнутри и снаружи — опасности и обмана. Добрые души скитались за пределами Башни, а прогнившие правители жили вечно на ее вершине.

Но, говоря об этом, он, казалось, всегда встречал светлые души. Коротышка, Хунъинь, Бай Сяоюй, Цзян Ими, профессор Тао... именно эти люди заставляли его верить, что у этого конца света есть надежда и его стоит спасать.

— Я буду часто навещать тебя, не обману.

— Хорошо, хорошо!

Если было что-то, что заставляло Бай У чувствовать, что путешествие не было напрасным, так это примирение Цзян Ими с собой и школой. Хотя это было односторонне, хотя в этой зоне существовало так называемое проклятие, он верил, что упорство Цзян Ими сможет все изменить.

Три часа ночи.

За дверью послышались медленные шаги, скрип качающегося фонаря. Хранитель Фонаря наконец пришел. Он по-прежнему стучал три раза в каждую дверь, проходя мимо комнаты 405, он не постучал. В обычной ситуации, проходя мимо комнаты 403, Хранитель Фонаря стучал бы непрерывно из-за студентов, живущих в её зеркалах, вместо привычного стука Бай У услышал лишь звук поворачивающегося замка. Хранитель Фонаря открывал дверь!

Бай У мгновенно вскочил на ноги, напряженно всматриваясь вперед. Дверь медленно отворилась, и яркий свет фонаря, способный обратить Падших в пепел, залил его лицо своим сиянием. В дверном проеме возвышалась фигура Хранителя Фонаря, облаченного в белоснежное одеяние, делавшее его похожим на древнего мага. Свет в его фонаре начал постепенно угасать.

Изначально Бай У был уверен, что придется вступить в жестокую схватку с Хранителем Фонаря ради получения осколка. Однако когда перед глазами возникла Заметка, а следом раздался голос Хранителя, Бай У застыл в изумлении.

【Уровень мутации - девятый, совершенные свойства Мутации: угасающее отражение.

Старый работник, который верно и усердно трудился 700 лет, рожденный в результате мощного взрыва под названием "бедствие". У него есть лишь одна цель — заботиться о каждом студенте до прихода истинного хозяина, являясь материальным воплощением воли.】

— Восемь, девять, семь, два, девять, восемь, восемь, четыре, пять, — прозвучал хриплый голос, произнося загадочную последовательность цифр.

Даже Бай У не сразу осознал значение этих чисел, но он явственно видел, как свет в фонаре Хранителя неумолимо гаснет. Этот свет, словно нить жизни, медленно угасал, а белоснежное одеяние Хранителя покрывалось пылью, постепенно окрашиваясь в серый цвет.

— Ни одного не пропустил, — произнес он последние слова своим хриплым голосом, и в тот же миг его серо-белое одеяние стало стремительно темнеть, пока не превратилось в абсолютно черное, когда последний луч света погас в фонаре.

Бай У стал свидетелем поразительного зрелища: черная материя начала медленно обволакивать человекоподобный силуэт Хранителя Фонаря, пока полностью почерневшая фигура не слилась воедино с материей несчастья на теле Цзян Ими.

Цзян Ими застыла с необычным выражением лица. Она стояла неподвижно несколько долгих минут, прежде чем наконец подняла с пола фонарь, теперь ставший обычным, без малейшей возможности зажечь в нем огонь.

— Дядя, это осколок? — спросила Цзян Ими, указывая на небольшой предмет на полу, который Бай У отчетливо видел благодаря Усиленному зрению.

— Да, это последний из четырех осколков головоломки конца света — рыба. Теперь мы собрали все. Не ожидал, что последний достанется так легко.

Цзян Ими кивнула:

— Потому что он все это время ждал меня.

— Он?

— Дядя, как думаешь, могут ли последовательность и характеристики обладать собственным сознанием?

Любой другой не задумываясь ответил бы "нет", но Бай У, вспомнив про железное Око "поэта", внезапно осознал, что такая возможность вполне реальна.

— Возможно, он похож на меня, — продолжила Цзян Ими. — Хоть и является зловещей силой, символом несчастья и бедствий, но тоже хочет кого-то защищать. Когда началась болезнь слияния... он стал своего рода вторым Хранителем школы.

Бай У внезапно осенило:

— Неужели те цифры...

— Это количество стуков в дверь, — подтвердила Цзян Ими. — Каждый день на протяжении 700 лет, в каждую комнату, к каждому студенту, он стучался, чтобы убедиться, что все на месте. И он действительно справился... никого не пропустил.

Цзян Ими отчаянно хотелось удержать этого Хранителя Фонаря, но это было подобно отделенной части её собственной силы, которая теперь неизбежно должна была вернуться обратно. На самом деле этот кажущийся устрашающим "Владыка района общежитий" был воплощением чистейшего добра Цзян Ими. Его не нужно было убивать — как только Цзян Ими сможет убить директора, в день их новой встречи он просто вернется во тьму. Ведь его судьба — быть защитником.

В школе Байчуань оставалось еще немало разрозненных страшилок: безголовый человек в спортзале, футбольная команда на стадионе, вечно невкусная еда в столовой. Как и во многих Районах без осколков, эти места были самостоятельными малыми Районами, выделившимися из большого Района, и после сбора всех осколков их можно было очистить одним махом. Конечно, это вовсе не означало, что уровень сложности в малых Районах был низким — порой некоторые независимые территории таили в себе смертельную опасность.

Сейчас Бай У не нужно было об этом думать — он взял осколок головоломки конца света, сжимая в руке цветок, птицу, насекомое и рыбу.

— Чтобы создать Убежище, еще многое требует проверки, но по крайней мере сейчас... мы решили нашу самую большую проблему.

(Конец главы)