Глава 268.0

Чёрные цветы на оленьих рогах медленно сжимались, затягивая истинную сущность Хунъинь всё глубже в свои бутоны. Несмотря на то, что кармическое пламя красного лотоса обладало способностью сжигать любые проявления злобы и злых помыслов, под воздействием огромной обиды озёрного бога яростный натиск Бай У был остановлен!

В этот момент Бай У как никогда напоминал прежнего Гу Хайлиня, который, видя гибель товарищей одного за другим, в отчаянии поднял копьё и без устали пытался пробить твёрдую чешую девятиглавого змея. Теперь и сам Бай У, стремясь вытащить Хунъинь, непрерывно пронзал преграду из злобы своим копьём красного лотоса.

В процессе этой борьбы он увидел множество жителей деревни... почти все они были детьми. Эти невинные души стали жертвами изолированной от мира деревни на протяжении многих поколений. Поселение из века в век страдало от предрассудков, и множество детей, у которых могло быть прекрасное будущее, были безжалостно утоплены в озере!

Их душераздирающие рыдания, способные вызвать самые разные негативные эмоции, озвучивались озёрным богом, пытавшимся с их помощью разбавить гнев Бай У. Он использовал страх, скорбь, печаль и ненависть, чтобы ослабить его ярость.

Бай У и озёрный бог словно погрузились в ещё более глубокий духовный мир. Бай У шёл по узкому бесконечному маршруту, впереди виднелся силуэт Хунъинь. Она двигалась стремительно, даже быстрее обычной скорости Бай У...

Пытаясь догнать её, Бай У обнаружил, что по обеим сторонам узкого пути тянулись многочисленные детские руки. Их лица теснились настолько плотно, что человек с трипофобией мог бы умереть на месте. Конечно, у Бай У не только не было подобной фобии, но даже наоборот — его привлекали такие скопления.

Прикосновение этих рук заражало различными негативными эмоциями. Казалось, никто не мог пройти этот путь, никто не мог вернуть отсюда Хунъинь. Мало того что здесь были эти дети — когда Хунъинь достигла другого конца пути, Бай У даже увидел людей из Девятой психиатрической больницы, что означало: часть её силы уже была поглощена.

Озёрный бог, казалось, был уверен в победе, но в этот момент скорость Бай У тоже значительно возросла. Расстояние между ним и Хунъинь стремительно сокращалось. Руки по обеим сторонам непрерывно тянули Бай У, но это было бесполезно. Озёрный бог допустил серьёзную ошибку.

Он решил, что раз Бай У способен испытывать такой чистый и мощный гнев, значит им легко управлять через эмоции. Его логика не была ошибочной — постоянно вливать различные негативные эмоции, чтобы разбавить гнев. Но проблема заключалась в том, что сейчас Бай У мог чувствовать только гнев, а от всех остальных негативных эмоций словно был полностью изолирован.

В руках из злобы тоже содержался гнев. Тысячелетняя ярость внезапно стала подпитывать силу Бай У. Во внутреннем пространстве он преследовал Хунъинь, двигаясь всё быстрее и сокращая расстояние. Во внешнем же пространстве Бай У пронзал защиту озёрного бога копьём красного лотоса. Изначально алое пламя немного ослабло, но из-за самонадеянности озёрного бога сила Бай У вновь стала неудержимой.

Чтобы победить это средоточие обид, накопленных за тысячу лет, Бай У нужна была и доля удачи. И очевидно, удача ему благоволила! Озёрный бог постепенно осознал... похоже, этот монстр способен чувствовать только гнев, другие эмоции им не управляют. Неудивительно, что его гнев такой чистый...

Падшие способны чувствовать запах эмоций, и если у большинства людей запах негативных эмоций подобен блюду со множеством приправ, то запах негативных эмоций Бай У имел лишь один единственный вкус. Алое копьё безумно пронзало барьер за барьером.

Форма красного лотоса по сравнению с формой белой кости не увеличивала силу и скорость, но она даровала Бай У совершенное свойство Мутации — кармическое пламя красного лотоса. Если бы Бай У сражался с озёрным богом в реальности, он вряд ли смог бы так стремительно, одним рывком добраться до него... Но это был мир изнанки, где абсолютный гнев стал клинком, остроты которого избегали все негативные эмоции!

Наконец, Бай У прорвал последний барьер. В другом пространстве погоня по узкому пути тоже завершилась — Бай У схватил Хунъинь и громко крикнул:

— Идём со мной!

Озёрный бог запаниковал. Если сила Хунъинь будет отнята, его злоба сильно разбавится. Те подавленные добрые помыслы воскреснут из пепла. Самое главное... когда баланс добра и зла перевернётся, следующим поглощённым может стать он сам. Ему необходимо было разорвать связь между добрыми помыслами Хунъинь и её истинной сущностью.

Все цветы на оленьих рогах снова раскрылись, из их пестиков выползли многочисленные чёрные руки длиной со змею. Бай У тянул Хунъинь, пытаясь вытащить её истинную сущность — тот сгусток чёрной злобы со множеством глаз. А чёрные руки делали то же самое! Две силы словно устроили перетягивание каната с Хунъинь в центре.

Бай У явно находился в невыгодном положении, потому что сдерживал кармическое пламя — оно могло сжечь эти чёрные руки, но затронутая им истинная сущность Хунъинь тоже сгорела бы. Хунъинь снова начала медленно затягиваться в глубину пестиков, а позади Бай У собралось множество рук из злобы.

Паника в глазах озёрного бога сменилась насмешливой уверенностью. Именно он был владыкой этой области, он также был символом могущества, и предрассудки никогда не исчезнут. Пока эти слабые духом люди по-прежнему вверяют свою жизнь и покой общины призрачным богам, предрассудки будут существовать вечно. Общество Божества Башни было лучшим тому примером.

Поглотив силу Хунъинь, стоит только дождаться следующего открытия колодца, когда границы между областями исчезнут, озёрный бог верил... В этом мире его ждёт бесчисленное множество верующих для поглощения. Стоит только уничтожить этого алого монстра, и это будущее обязательно осуществится!

Бай У понял, что пока Хунъинь не будет полностью вытащена из цветов на оленьих рогах, она останется в хаотичном состоянии. Но стоит её вытащить, как она станет помощницей, способной противостоять озёрному богу. Полагаясь только на себя, он мог справиться со знахаркой, с Фэн Хайпином и другими злыми помыслами, но не мог по-настоящему победить их источник. Он начал беспокоиться.

Каин, наблюдавший за этим издалека, знал, что если вмешается, то сможет определить исход этой битвы. Но Каин не вмешивался — вместо того чтобы смотреть, как Бай У всё исправляет, он предпочитал наблюдать, как тот медленно борется в отчаянии. Каин по-прежнему скрывался среди груды рук.

Огромный озёрный бог возвышался, на оленьих рогах непрерывно распускались цветы, в противостоянии Бай У с озёрным богом преимущество последнего становилось всё больше. Как раз когда Бай У почувствовал, что, похоже, все усилия пойдут прахом, появилось неожиданное подкрепление.

— Обмен полюсами.

— Обмен полюсами.

— Обмен полюсами.

Казалось, две силы перетягивали пустоту... Озёрный бог снова изумился, даже Бай У не сразу понял, что произошло... Хунъинь внезапно исчезла. А вместо неё... появился Янь Цзыцзай!

Но вскоре, как только прозвучали слова второго обмена полюсами, Янь Цзыцзай тоже исчез. Человек на месте, где была Хунъинь, превратился в Бай У, а Янь Цзыцзай оказался на позиции Бай У. Когда прозвучали слова третьего обмена полюсами, Янь Цзыцзай появился на пустом месте на дне озера, а на его прежнем месте возникла оборванная рука из злобы.

— Тебе же не понадобится моя помощь? — произнёс Янь Цзыцзай, обращаясь к Бай У.

Бай У никогда не считал, что эти люди из надзорной группы обладают высоким статусом, но в этот момент он готов был признать Янь Цзыцзая сильнейшим в Башне! После трёх последовательных обменов полюсами Хунъинь и Янь Цзыцзай были спасены, и хотя Бай У оказался на месте Хунъинь, казалось, что его поглотит озёрный бог, но без Хунъинь Бай У мог действовать в полную силу! Ужасающее кармическое пламя красного лотоса вновь обрушилось!

Краем глаза Бай У заметил, что три замены, осуществлённые Янь Цзыцзаем, уже довели процент вторжения злых помыслов до более чем 160. Если Янь Цзыцзай продолжит действовать, возникнет риск, что друг обернётся врагом. Хоть он и был одним из бессмертных, но в конце концов Янь Цзыцзай оставался человеком, и погружение на дно озера было для него невыполнимой задачей. Если бы не форма красного лотоса Бай У, выжегшая очищенный путь, Янь Цзыцзай не стал бы так рисковать.

Чувствуя, как в голове непрерывно звучит шёпот, Янь Цзыцзай погрузился в неприятные воспоминания детства. Чтобы быть избранным Хранителем, нужно было пройти через многое, особенно ему, с рождения наделённому тяжкой ответственностью. Вторжение злых помыслов, как гроб Фэн Хайпина, могло ассимилировать противника. У Цзю полагался на силу воли, Янь Цзыцзай тоже. Только в этом мире на дне озера, наполненном обидой... демонический шёпот в голове становился всё сильнее.

Бай У и озёрный бог вели последний бой. Треть оленьих рогов была сожжена кармическим пламенем, впервые за тысячу лет озёрный бог выглядел настолько жалко. Только Янь Цзыцзай не мог этого видеть, казалось, он вернулся в далёкое-далёкое прошлое. Те слова, заставлявшие его чувствовать тяжесть и боль, продолжали звучать.

Старейшина клана Янь, чтобы контролировать Янь Цзыцзая, регулярно стирал его воспоминания. Но в мире изнанки озёрного бога, в месте, где бушевали бесчисленные злые помыслы, по мере роста процента вторжения злых помыслов некоторые запретные воспоминания из самых глубин души Янь Цзыцзая начали всплывать.

— Среди стольких отпрысков ты единственный, кто во всех отношениях наиболее близок ко мне. В будущем Башней непременно будет править наш клан Янь. Ты должен стараться, стараться стать полезным мне человеком.

— Братик... почему папа и мама запрещают мне играть с тобой?

— Братик, ты правда сможешь защитить меня? Правда-правда? Я слышала, что в нашем клане братья и сёстры обычно враждуют между собой, но я так сильно люблю тебя, братик. Мы точно будем другими.

— Цзыцзай, что ты творишь? Ты и она — люди совершенно разного круга, не смей позорить свой статус.

— Женщины клана Янь испокон веков страдают от эмоциональной недостаточности, они даже не способны покинуть Башню. Их держат в клане Янь только из-за кровных уз, но никогда не считай её равной себе.

— Братик... я больше не хочу с тобой играть, уходи! Я ненавижу тебя, я не желаю тебя видеть!

— Нужно стать ещё сильнее, намного сильнее... если останешься таким же слабым, я убью твою сестру.

— В клане Янь в каждом поколении рождается лишь один мальчик и одна девочка, и этому нет особой причины. Если же ты настаиваешь — это проклятие. Но не думай, что из-за этого твоя сестра нуждается в защите. Она абсолютно бесполезна, лишь ты — будущее клана Янь.

В конце череды воспоминаний Янь Цзыцзай видел старуху с изможденным морщинистым лицом. Она была при смерти, но всё ещё отчаянно цеплялась за последний вздох.

Из-за казино воспоминания Янь Цзыцзая постоянно стирались, позволяя ему сохранять менталитет молодого человека. Но в тот роковой день члены клана заставили его навестить эту старуху в последний раз.

Тогда Янь Цзыцзай пребывал в полном недоумении. Подойдя к постели и глядя на женщину, иссушенную временем почти до смерти, он услышал, как она, роняя мутные слёзы, прошептала:

— Братик... сестрёнка уходит первой. Я никогда не испытывала к тебе ненависти, просто мне не повезло, не было возможности всегда быть рядом с тобой. В будущем... ты обязательно должен быть счастлив...

В сердце Янь Цзыцзая поднялась волна необъяснимой печали, хотя он и не понимал её истоков. Вскоре старейшина клана Янь снова отправил его в казино — место, где можно было менять продолжительность жизни, воспоминания и силу. Воспоминания Янь Цзыцзая были стёрты, но человеческий разум никогда не забывает по-настоящему — стёртые воспоминания могут всплыть в самый неожиданный момент.

Когда процент вторжения тёмных мыслей превысил 160, это заставило Янь Цзыцзая вновь пережить то болезненное прошлое. Его лицо всё больше искажалось отчаянием, и если бы негативные эмоции продолжили накапливаться, он вполне мог превратиться в ещё одну непредсказуемую переменную на этом поле битвы.

Но Янь Цзыцзай уже не мог себя контролировать. После спуска на дно озера обида заставляла эти мучительные воспоминания непрерывно всплывать в сознании. Он схватился за голову от невыносимой боли, и от его привычного изящества и самообладания не осталось и следа.

— Сестрёнка... сестрёнка... прости... прости меня!

Когда-то он поклялся защищать сестру, но в итоге не оставил ей места даже в своих воспоминаниях. Её жизнь была полна невыразимых страданий, она имела полное право упрекать его, но даже на смертном одре сестра лишь благословляла его.

Если бы Бай У знал о прошлом Янь Цзыцзая, он бы сразу понял, почему тот так трепетно относится к Янь Цзю, ведь в клане Янь... её уже успели сослать в психиатрическую лечебницу.

Янь Цзыцзай балансировал на грани срыва — огромная печаль и чувство вины вот-вот должны были спровоцировать в нём некую зловещую трансформацию. Но в этот критический момент маленькая ручка легла на его лоб.

Процент вторжения тёмных мыслей стремительно снизился, а всевозможные негативные эмоции мгновенно рассеялись. Точнее, не просто исчезли — были поглощены. Во всём подводном мире обида становилась всё более разреженной, и серый мир постепенно начал наполняться красками. Вся обида не исчезла бесследно, а словно стекалась в одну точку.

Янь Цзыцзай, всё ещё держась за голову от утихающей боли, поднял затуманенный взгляд и растерянно осмотрелся, пока наконец не осознал... Причина, по которой недавняя агония исчезла, а окружающий мир посветлел, крылась в маленькой девочке.

На её красном платье проступило множество чёрных цветов, а лицо Хунъинь оставалось безмятежно спокойным. Она наконец пришла в себя. Хотя озерный бог и поглотил часть её злобы, само дно озера служило неиссякаемым источником обиды. Особенно сейчас... когда она впитала такое огромное количество злобы от Янь Цзыцзая.

— Не позволяй обиде поглотить тебя, — произнесла она. — Ты спас брата, а если превратишься в такого же монстра, как я, брат точно расстроится.

Услышав слова Хунъинь, Янь Цзыцзай молча кивнул.

Затем девочка обратилась к постоянно растущему шару:

— Простите, все... я чуть не потеряла вас.

В шаре, сотканном из чистой злобы, мерцали бесчисленные глаза, их жуткое свечение словно отвечало Хунъинь.

Хунъинь улыбнулась — улыбка получилась зловещей и какой-то неестественной. Янь Цзыцзай внезапно осознал... что эта маленькая девочка рядом с ним невероятно опасна, просто чудовищно опасна.

Хунъинь даже не обратила внимания на его страх — ведь кроме брата и того коротышки из мира изнанки, все её боялись. Она склонила голову набок, наблюдая за тем, как вдалеке озерный бог сражается с её братом, и возбуждённо воскликнула:

— Раз уж оно посмело обмануть нас, давайте его съедим!

(Конец главы)