Шестой магазин

— Дракончик? — не понял Хуцзяо, но тут же сообразил: должно быть, малыш притащил в школу ту самую игрушку, что вчера подарила ему Лу Яо.

В конце концов, это был ребенок, которому не исполнилось и шести лет, с той наивностью и детской непосредственностью, которую взрослым уже не дано понять.

Наблюдать за собой в детстве, находясь в чужом теле, было весьма необычно.

В памяти Хуцзяо детство всегда ассоциировалось с жестокостью, постоянными упреками, обидой и бессилием, поэтому он никогда не осмеливался копаться в прошлом слишком глубоко. Однако стоящий перед ним Ху Ци — пусть и с совсем еще юным личиком — смотрел на него ясными, блестящими глазами, в которых не таилось ни тени мрака, поджав губы в трепетном ожидании.

Не дождавшись ответа, Ху Ци снова легонько потянул его за рукав.

Хуцзяо очнулся от раздумий. По правде говоря, он совершенно не представлял, как вести себя с детьми. Вспомнив интонации и выражение лица Лу Яо во время ее общения с малышней, он постарался спросить как можно мягче:

— Что за дракончик?

Мальчик потянул Хуцзяо на себя, заставляя наклониться поближе, и прошептал:

— Это мой друг. Я покажу его только братику Хуцзяо, но ты никому не рассказывай, ладно?

Он всё ещё помнил о вчерашнем уговоре с Альфредом.

На самом деле Ху Ци отлично умел улавливать чужое настроение. Заметив, что старший товарищ выглядит довольно мрачным, он вдруг отчаянно захотел его приободрить — и сам не заметил, как выболтал свой секрет.

Лишь произнеся эти слова, мальчик понял, что проговорился. Но, взвесив все «за» и «против», он решил, что радость Хуцзяо для него важнее.

«Считать плюшевую игрушку своим другом...» — Хуцзяо едва сдержал порыв хлопнуть себя рукой по лбу.

Даже осознавая, что этот малыш — он сам в детстве, выглядело это всё равно донельзя глупо.

И хотя Ху Ци умел читать по лицам, до взрослых ему было еще далеко.

Не разглядев сложной гаммы чувств на лице Хуцзяо, он принял его молчание за согласие. Осторожно вытащив из-под парты свой рюкзак, мальчик прикрыл ладонью замок и начал по миллиметру расстегивать молнию.

— Его зовут Альфред, он милый черный дракон, а еще он умеет разговаривать.

Как только рюкзак приоткрылся, свернувшийся там калачиком черный дракон, явно слышавший весь их разговор, высунул мордочку и захлопал глазами.

Хуцзяо опешил.

«Так вот он какой, этот Альфред?»

«Тот самый репетитор, о котором твердили Сяо Цзэ и Сюй Сяосяо?»

«Оказывается, он дракон!»

«Проклятье, никто даже словом не обмолвился!»

Ху Ци был предельно осторожен: позволив Хуцзяо взглянуть лишь одним глазком, он тут же спрятал рюкзак обратно под парту.

Юноша не выдержал:

— И он правда разговаривает?

Почувствовав, что Хуцзяо немного приободрился, мальчик и сам засиял от радости. Он энергично закивал и, прикрыв рот ладошкой, еле слышно прошептал:

— Когда никого не будет рядом, я позову его с нами поиграть.

Это был первый учебный день. Учитель закончил вводную часть, и еще до наступления полудня учеников отпустили домой.

Утром на небе не было ни облачка, а теперь, к концу занятий, вдруг заморосил мелкий дождь.

Большинство родителей с зонтами уже толпились у ворот, дожидаясь своих чад, но, когда Хуцзяо и Ху Ци вышли на улицу, их никто не встречал.

Хуцзяо вспомнил, что в детстве так было всегда: его просто бросали в школе на произвол судьбы.

Шел ли проливной дождь или сыпал град — за ним никогда не приходили.

А если он вдруг возвращался поздно, это становилось лишь очередным поводом для ругани.

Хозяйка лавки велела ему не погрязать в прошлом, но стоило только оказаться здесь, как на него вновь нахлынули все эти застарелые обиды и чувство собственного бессилия.

Ему никак не удавалось вырваться из этого замкнутого круга.

Юное лицо Хуцзяо вновь омрачилось.

Они с Ху Ци стояли в углу под козырьком школьных ворот, прячась от дождя и стараясь держаться подальше от суетливой толпы.

Мальчик робко протянул руку и коснулся Хуцзяо. Не увидев реакции, он вдруг крепко сжал его ладонь и, хихикнув, произнес:

— Братик Хуцзяо, давай подождем, пока дождик станет поменьше, а потом пойдем. Не бойся.

Вернувшись в реальность и встретившись со смущенной улыбкой малыша, юноша лишь мысленно вздохнул.

Дети выходили из школы, находили своих родителей, со всех ног мчались к ним, хватались за руки и уходили под общим зонтом.

Людей у ворот становилось всё меньше, пока в конце концов не остались лишь охранник да двое ребят, жмущихся в углу.

Дождь и не думал утихать — напротив, он лишь усиливался.

Охранник, засунув руки в карманы, подошел к ним с другого конца крыльца.

— Ребятки, вас что, никто не забирает?

Хуцзяо, пребывая в скверном расположении духа, промолчал.

Ху Ци ответил за двоих:

— Мы пойдем домой, как только дождик станет поменьше.

Глядя на этих жалких сорванцов, охранник развернулся и вынес им пестрый зонтик, у которого не хватало пары спиц.

— Держите, пойдете под ним. Можете не возвращать.

Хуцзяо даже не пошевелился.

Ху Ци перевел взгляд на старшего товарища, немного помедлил и уже потянулся было за зонтом.

Внезапно послышались легкие шаги, и перед ними выросла Лу Яо с большим клетчатым зонтом в руках.

— Извините, из-за дождя пробки, я опоздала. А вы молодцы, послушные, не стали никуда убегать. Пойдемте, моя машина вон там.

Глаза обоих мальчишек так и засияли. Ху Ци пришел в чистый восторг и без раздумий бросился к девушке.

Хуцзяо же застыл на месте как вкопанный и пришел в себя лишь тогда, когда Лу Яо, перебросившись парой слов с охранником, обернулась и позвала его.

Зонт у Лу Яо оказался огромным — под таким без проблем укрылись бы и трое взрослых.

Но поскольку Ху Ци и Хуцзяо были невысокого роста, идти в ногу им никак не удавалось.

Тогда девушка велела им взяться за руки и идти впереди, а сама шагала следом, держа над ними спасительный купол.

Всю дорогу до дома Лу Яо без конца заводила разговоры, а Ху Ци с энтузиазмом ей отвечал.

Мальчику очень нравилась тетя Лу, подарившая ему Альфреда.

Тетя Лу разительно отличалась от всех взрослых, с которыми ему доводилось общаться: она внимательно его слушала и всегда ласково отвечала на любые вопросы.

Рядом с ней проклятие под названием «равнодушие», казалось, теряло свою силу.

Хуцзяо же молча сидел в тени, наблюдая, как Ху Ци с горящими глазами подается вперед, всем своим существом тянется к Лу Яо. И от этой картины его сердце почему-то болезненно сжалось.

Начальная школа «Золотой мандарин» находилась неподалеку от одноименного жилого комплекса: минут двадцать пешком, а на машине и того быстрее.

Автомобиль въехал в гараж. Поднявшись на лифте с минус второго этажа на третий, они подошли к квартире 305. Здесь Ху Ци словно впал в оцепенение.

«Ах да, мы же дома».

Лу Яо сама нажала на кнопку звонка.

Мать Ху Ци открыла дверь с нескрываемым раздражением на лице. Увидев Лу Яо, она опешила, затем опустила взгляд на сына и, едва сдержав готовую вырваться вспышку гнева, сухо усмехнулась:

— Мама Хуцзяо, спасибо, что потрудились заодно забрать и нашего Ху Ци.

С прислоненного к стене зонта всё ещё стекала вода. На лице Лу Яо не было и тени дежурной улыбки:

— Мама Ху Ци, на улице сильный ливень, движение на дорогах оживленное. В такую погоду нормальные родители не позволяют своим детям бежать домой под дождем.

Лицо женщины окаменело, и она неловко оправдалась:

— Ой, знаете, я сегодня так рано встала, пришла домой и голова разболелась. Выпила две таблетки, всё как в тумане было, я и правда не слышала, что пошел дождь.

Отговорка была совершенно нелепой, но Лу Яо прекрасно понимала, что пара брошенных фраз не изменит положение мальчика, поэтому лишь добавила:

— Скоро полдень, приготовьте ребенку что-нибудь поесть. Организм растет, нельзя оставлять его голодным.

С тех пор как мать Ху Ци узнала, что Лу Яо преподает в начальной школе «Золотой мандарин» — пусть даже всего лишь физкультуру, — она стала относиться к ней с определенной опаской. Кивнув, женщина втащила сына в квартиру.

Мальчик, похоже, давно привык к подобному обращению домочадцев и не выказал никаких эмоций.

Лишь когда мать начала закрывать дверь, он радостно замахал рукой, громко прощаясь с Лу Яо и Хуцзяо.

Дверь 305-й квартиры захлопнулась. Первое занятие Хуцзяо подошло к концу.

Сознание внезапно померкло. Очнувшись, Хуцзяо обнаружил, что лежит на стуле в репетиторской, укрытый тем же пледом, что и прошлой ночью.

Он вцепился в подлокотники, пытаясь приподняться, но тело казалось свинцовым. Оглядевшись и не заметив Лу Яо, он вдруг ощутил странную пустоту внутри. Превозвозмогая слабость, Хуцзяо сел, а затем, едва передвигая ноги, доплелся до дверей лаборатории. Он постучал, но ответа не последовало.

Сюй Сяосяо, вышедшая из уборной, заметив Хуцзяо, тут же произнесла:

— Ты уже проснулся. Ищешь хозяйку?

Юноша прикрыл глаза, подумав: «Разве это не очевидно?», и коротко кивнул.

Заметив его подавленное состояние, Сюй Сяосяо вспомнила собственное первое занятие — тогда ее тоже швыряло на эмоциональных качелях.

Это гнетущее чувство утраты — когда видишь надежду, но не можешь за нее ухватиться — было куда невыносимее изначальной безысходности.

Сюй Сяосяо подошла поближе и негромко произнесла:

— Хозяйка отдыхает. В этот раз она вернулась совершенно измотанной, по ней было видно, что она держится из последних сил. Если у тебя что-то срочное, подожди, пока она проснется. Или... можешь поделиться со мной.

Поскольку прилавки почти полностью опустели, лавка закрылась раньше обычного. Лишь в застекленной чайной комнате еще оставались посетители.

Сюй Сяосяо помогла Хуцзяо выйти, и они вдвоем уселись напротив пустых стеллажей.

— Раньше репетиторство ее так не выматывало? — спросил юноша.

Сюй Сяосяо на мгновение задумалась и покачала головой:

— Обычно после занятий она выглядела бодрой и полной сил. А в этот раз вернулась такой, словно вот-вот упадет в обморок. Видимо, твоя сессия отличалась от моей.

Хуцзяо расспросил девушку о том, как проходило ее обучение, и, выслушав ответ, погрузился в тягостное молчание.

Видя, что он окутан мраком депрессии, Сюй Сяосяо не выдержала:

— Доверься хозяйке. Она из тех редких людей, кто способен искренне сопереживать чужому горю. Уж если она решила тебе помочь, то выложится на все сто.

Пока они вели эту неспешную беседу, внезапно появились вчерашние гостьи — Сяо Мэй и Чжэн Сыяо.

Поначалу Сюй Сяосяо решила, что они снова пришли расспрашивать о репетиторстве, однако девушки с предельно серьезными лицами протянули ей ордер на перевод.

Вчерашний стрим Хуцзяо наделал слишком много шума, собрав около десяти миллионов зрителей. Изначально руководство планировало отправить его прямиком в самую строго охраняемую психиатрическую лечебницу.

Но Исследовательский институт сверхспособностей вовремя перехватил информацию и затребовал подопытного себе.

Девушки явились забрать Хуцзяо в Институт.

К тому времени как Лу Яо проснулась, юношу уже увезли.

Лицо Сюй Сяосяо исказилось от чувства вины:

— Простите, хозяйка, я не смогла их остановить.

Лу Яо, кутаясь в плед, сидела в плетеном кресле перед стеллажами и задумчиво разглядывала сквозь стекло прохожих. Позволив Два Сердца тереться о свои ноги, она успокаивающе произнесла:

— Ничего страшного. Чжэн Сыяо прислала мне сообщение, в котором всё объяснила. За Хуцзяо пока можно не волноваться — я сама заберу его, когда придет время занятий. Ему сейчас пойдет на пользу общение с нормальными людьми.

Сюй Сяосяо кивнула, хотя про себя засомневалась: «Можно ли считать нормальными людей из этого Института?»

Лу Яо откинулась на спинку кресла. Не в силах скрыть усталость, она протяжно вздохнула:

— Эх, сейчас самое главное — найти подходящего репетитора.

Сюй Сяосяо покосилась на приклеенное к двери объявление о найме и, немного помявшись, всё же решилась:

— Хозяйка, как думаете, я бы справилась с этой ролью?

Девушка нервничала, однако взгляда не отвела.

С тех самых пор, как она устроилась в Репетиторский центр «Детство», у нее появилась новая жизненная цель.

Ей отчаянно хотелось стать таким же наставником, как Альфред — освещать путь тем, кто заблудился во тьме собственных судеб.

Она прекрасно понимала, что пока не дотягивает до столь высокой планки, но, узнав о намерениях хозяйки нанять сотрудников, просто не могла оставаться в стороне.

Лу Яо ничуть не удивилась:

— Репетиторам в нашем центре требуется определенная профессиональная подготовка. Все необходимые книги и материалы уже собраны и лежат в девяносто девятом ящике.

Окрыленная Сюй Сяосяо пулей метнулась в репетиторскую и достала из упомянутого ящика папку с документами.

Подобно тому, как Лу Яо когда-то обучала мастеров для маникюрного салона, теперь она взялась за подготовку репетиторов.

Наставники, прошедшие обучение в Репетиторском центре «Детство», были обязаны заключить контракт сроком на пять лет.

По истечении этого времени они могли решать сами — остаться или уйти.

Глядя на сияющую от радости помощницу, Лу Яо извлекла из Хранилища небольшую записку:

— Сяосяо, как будет время, свяжись, пожалуйста, с этим клиентом.

Сюй Сяосяо взяла листок и развернула его. Там значилось до боли знакомое и одновременно чужое имя, а следом — ряд цифр телефонного номера.

— Я пыталась ее переубедить, но она наотрез отказывается приходить, — произнесла Лу Яо. — Возможно, тебе удастся до нее достучаться. Я понимаю, ты, скорее всего, не горишь желанием с ней видеться...

— Я всё поняла. Я с ней свяжусь, — перебила её Сюй Сяосяо.

Лу Яо чувствовала себя абсолютно разбитой. Посидев еще немного в зале, она вернулась в лабораторию.

Ближе к вечеру Цзи Фэймин доставил пополнение запасов игрушек и сладостей из закусочной, маникюрного салона и Магазина блайнд-боксов.

Узнав, что хозяйка всё еще отдыхает, он вместе с Сюй Сяосяо принялся расставлять товар, стараясь ее не тревожить.

На следующее утро, как только центр открыл свои двери, на пороге вновь возникли Сяо Мэй и Чжэн Сыяо.

На этот раз их было четверо: помимо самих девушек, пришли Ань Янь и еще один подопытный.

Сюй Сяосяо проводила гостей в репетиторскую, заварила им чай и лишь затем направилась к лаборатории.

Как только дверь распахнулась, оттуда стремительно выскочил трехцветный котик-пухляш, а следом за ним показалась Лу Яо.

Девушки поприветствовали хозяйку, и та ответила им взаимностью. Осведомившись о состоянии Хуцзяо, она, наконец, перевела взгляд на Ань Яня и его спутника-подопытного.

Ань Янь, носивший очки без оправы, выделялся короткими серебристыми волосами, глазами цвета голубиной крови и болезненно-бледной кожей. Однако никого из присутствующих его облик ничуть не смутил.

Очевидно, в этом мире ему не было нужды маскировать свою внешность.

В ответ на вежливое светское приветствие Лу Яо Ань Янь лишь холодно кивнул.

И только Чжэн Сыяо, уловившая сбившийся ритм сердца профессора Аня, окончательно убедилась, что ее открытие в трамвае не было плодом воображения.

Глядя на эту напускную равнодушную физиономию, она лишь мысленно покачала головой.

«Этот парень безнадежен».