Четвертый магазин

Лу Яо немного поразмыслила и кивнула:

— В последнее время читаю реже. В школьные годы очень любила, заглядывала в них, как только выдавалась свободная минутка. Твои способности как-то связаны с романами?

Цзюхуа покачала головой:

— На самом деле, я и сама точно не знаю. Поскольку я профессиональная писательница, ручка — мое самое грозное оружие, так что в подобном явлении нет ничего необычного.

— Нет-нет-нет, это абсолютно ненормально, — торопливо возразила Лу Яо. — В магазине наверняка бывали и другие посетители, чья работа связана с текстами, но никто из них не походил на тебя.

— Все люди разные, — пожала плечами Цзюхуа. — Быть непохожим на других — это как раз нормально.

Лу Яо промолчала.

Когда эта девушка начинала прикидываться дурочкой, она сдавала себя с потрохами, так что у Лу Яо пропадало всякое желание язвить.

В машине повисла еще более неловкая тишина, чем прежде.

Цзюхуа неотрывно смотрела вперед. Внешне она казалась совершенно спокойной, однако внутри у нее нарастала тревога. Спустя долгое время она негромко произнесла:

— Возможно, в этом-то и кроется моя проблема.

Лу Яо слегка повернулась к ней:

— Какая проблема?

— Не знаю, может быть, я просто слишком устала в последнее время. Грань между реальностью и вымыслом становится все более размытой, и порой я невольно начинаю сомневаться...

Лу Яо уже мысленно собиралась спросить: «В чем именно сомневаешься?», как вдруг машина остановилась, и Цзюхуа объявила:

— Приехали.

Огромное серебристое здание напоминало стальной линкор. У здешней больницы не было привычного символа красного креста — вместо него над главным входом возвышался массивный барельеф Богини Глубинных Морей.

Перед тем как войти, Лу Яо купила в уличной палатке корзину с фруктами и большой букет цветов.

Втроем они зарегистрировались на информационной стойке, назвали имя Цинмэй, узнали номер ее палаты и направились к лифтам, чтобы подняться на девятнадцатый этаж.

По пути к лифту и во время подъема Лу Яо чувствовала, как окружающие вольно или невольно бросают на них взгляды, украдкой разглядывая ее саму и Гарольда.

Люди вели себя осторожно: они не пялились в открытую, а лишь бросали робкие взгляды и тут же отворачивались.

У Гарольда были длинные темно-синие волосы с парой мелированных серебристых прядей и точеные, выразительные черты лица. Одетый в традиционную мантию Континента Александрия, да еще и с суровым выражением на лице, он просто не мог не привлекать к себе внимание.

Внешность же Лу Яо была исключительно восточной: мягкие черты лица, изящная и чистая красота.

Внешне она не сильно отличалась от жителей Егуана и уж точно не выглядела белой вороной, однако казалось, что к ней приковано даже больше внимания, чем к экзотичному Гарольду.

Лу Яо склонилась к уху Цзюхуа и шепотом спросила:

— У меня на лице что-то размазано?

Цзюхуа, которой это тоже казалось странным, покачала головой:

— Нет.

Как только лифт прибыл на девятнадцатый этаж, Лу Яо тут же выбросила эти мелкие странности из головы.

На лицах нескольких пассажиров, оставшихся в кабине, застыло недоумение. Та девушка с цветами показалась им до боли знакомой, но прежде чем они успели вспомнить, где ее видели, она уже вышла.

Покинув лифт, троица заметила толпу, собравшуюся у сестринского поста. Судя по всему, там вспыхнул конфликт.

Лу Яо была не в настроении глазеть на чужие ссоры. Удерживая в руках букет, она взглянула на указатель, собираясь направиться прямиком к Цинмэй.

Но Цзюхуа, немного понаблюдав за происходящим, дернула ее за рукав и прошептала:

— Кажется, это родители Ду Цинмэй.

Лу Яо изменила направление и молча приблизилась к толпе, желая послушать, из-за чего разгорелся сыр-бор.

Гарольда здесь интересовало абсолютно всё. Он словно шагнул из реальности в комикс. С горящими глазами он рассматривал внутреннее устройство больницы, шаг в шаг следуя за Лу Яо.

В голосе медсестры на посту слышалась безысходность:

— Дело не в том, что мы не хотим оформлять документы. Чтобы выписать госпожу Ду, вам нужно сначала получить справку от лечащего врача, иначе мы ничего не сможем сделать.

Ду Шань и Чжан Хун переглянулись со скорбными лицами. В конце концов женщина сделала шаг вперед:

— Да не то чтобы мы не хотели брать справку! Доктор Се отказывается ее выдавать, и что нам прикажете делать? Твердит, что нужно оставить дочку под наблюдением. Прошло уже больше десяти дней, а наша девочка даже не собирается приходить в себя. Ее жизнь разрушена! Мы приехали с фермы, хотели просто забрать ее домой, больших денег с собой не брали. Кто ж знал, что всё так обернется? Все сбережения уже подчистую ушли, эх.

Ду Шань подхватил:

— Завтра с фермы прибывает грузовое судно, мы заберем ее с собой. Раз вылечить не получается, пусть лежит дома. Это всяко выгоднее, чем держать ее в больнице.

Родственники других пациентов, наблюдавшие за сценой, сочли, что эти супруги, хоть и приехали из сельской глуши, весьма заботливо относятся к своему ребенку.

Просто травмы оказались слишком серьезными, а лечение неподъемным для их кошелька, так что никто не смел осуждать их за подобное решение.

Однако медсестра нахмурилась и тактично возразила:

— Госпожа Ду еще не миновала критическую стадию. Если выписать ее сейчас…

Очевидно, пациентка не дотянет до фермы и умрет прямо в пути.

Не дав ей закончить, Ду Шань яростно взмахнул рукой и заорал во весь голос:

— Вы обязаны выписать нас сегодня! Мы уже смирились с тем, что дочь не очнется. А вы всё тянете и тянете! Чего вы добиваетесь? Если не оформите документы, мы… мы журналистам позвоним!

Мужчина не только кричал, но и попытался схватить медсестру. Началась суматоха.

Впрочем, дебошира быстро оттащили. В конце коридора показалась группа врачей; заметив беспорядок, они немедленно поспешили выяснить, в чем дело.

Лу Яо вывела Цзюхуа и Гарольда из толпы, и они направились на поиски палаты Цинмэй. По пути они разминулись с женщиной, державшей в руках огромный букет белоснежных роз.

Незнакомка обладала прекрасной фигурой и была одета элегантно и со вкусом. На ее лице красовались темные очки, поэтому Лу Яо не обратила на нее рассредоточенного внимания.

А вот женщина, пройдя несколько шагов, вдруг остановилась и обернулась, пристально посмотрев им вслед.

Цинмэй лежала в четырехместной палате. Когда Лу Яо со спутниками вошла внутрь, пациенты с соседних коек и их сиделки подняли головы.

Цзюхуа молча спряталась за спину Лу Яо. Присутствующие в палате сначала уставились на Гарольда, а затем перевели взгляд на Лу Яо.

Гарольд не выказывал никакого желания общаться.

Лу Яо с улыбкой кивнула им:

— Мы друзья пациентки с тридцать пятой койки. Пришли ее навестить.

Поставив цветы и корзину с фруктами, она подозвала спутника и тихо попросила:

— Доктор Гарольд, пожалуйста, посмотрите: почему она до сих пор не приходит в себя?

Находясь в Долине Драконов, черный дракон усердно восполнял пробелы в фармакологии и лечебной магии, так что он больше не был тем глупым дракончиком, который умел только махать кулаками.

Лу Яо тоже изучала фармакологию и магию Континента Александрия, но она была самоучкой, и ее познания оставались настолько скромными, что ими можно было смело пренебречь.

Легкие раны можно было лечить сходу, но настолько тяжелое состояние пациента определенно требовало предварительной диагностики.

Она больше доверяла опыту Гарольда. Правда, у этого парня был сложный характер: чтобы заставить его что-то сделать, приходилось льстить, иначе он начинал упрямиться.

Услышав обращение «доктор», Гарольд встрепенулся. Изо всех сил подавив самодовольную ухмылку, готовую расплыться на лице, он принял важный вид и приступил к осмотру Цинмэй.

— Травма головы, гематома. Множественные переломы левой руки и обеих ног. С лечением слишком затянули.

— Сможешь вылечить? — Лу Яо волновал лишь один вопрос.

Гарольд покачал головой:

— Я не справлюсь.

Немного помолчав, он добавил:

— Но если ты бросишь в нее парочку заклинаний магии света, она тут же вскочит как ни в чем не бывало.

На самом деле это был мир высшей магии, но, как ни странно, здешние люди совершенно не умели ею пользоваться.

Лу Яо с облегчением выдохнула. Под пристальными взглядами соседей по палате она задернула шторку вокруг кровати и приготовилась исцелять Цинмэй.

В этом деле требовалась ювелирная точность. Тщательно контролируя потоки маны, она направила в травмированную голову девушки крошечное заклинание магии света, чтобы рассосать гематому в мозгу.

Бледное и изможденное лицо Цинмэй исказилось, брови сошлись на переносице, а веки слегка дрогнули.

В этот момент из-за шторки раздался резкий, враждебный голос:

— Вы кто такие? Какого черта вы столпились у постели моей дочери?

Гарольд и Цзюхуа стояли снаружи, преграждая путь незваным гостям.

Цинмэй резко распахнула глаза. Увидев Лу Яо, она не сразу узнала ее. Долго и растерянно вглядываясь в лицо спасительницы, она наконец неуверенно, с ноткой изумления произнесла:

— Хозяйка?

— Не двигайся. Ты только что пришла в себя, не стоит волноваться, — Лу Яо мягко удержала ее за плечи.

Супруги Ду, подняв крик, привели с собой медсестру и лечащего врача — теперь они все стояли по ту сторону занавески.

Лу Яо еле заметно кивнула Цинмэй, после чего развернулась, отдернула шторку и спокойно пояснила:

— Мы друзья Цинмэй, пришли проведать ее.

Чжан Хун с громким возмущением ткнула пальцем в сторону Лу Яо:

— Какие еще друзья?! Мы в жизни не слышали ни о каких ее друзьях! И вообще, кто закрывает шторы, когда приходит навестить больного?

Ду Шань смерил Лу Яо и Цзюхуа оценивающим взглядом, в его глазах блеснул расчетливый огонек.

Стоявшая в изножье кровати медсестра сначала взглянула на пациентку, затем потерла глаза, посмотрела еще раз и пораженно ахнула:

— Пациентка очнулась!

Чжан Хун, все еще продолжавшая браниться, поперхнулась словами, словно утка, которую схватили за горло. Она мгновенно умолкла, выражение ее лица изменилось, и она бросилась к краю кровати:

— Цин-эр! Ты наконец-то очнулась! Твоя мама чуть не умерла от беспокойства!

Цинмэй уже вспомнила, что произошло перед тем, как она потеряла сознание, и отвернулась, не желая с ней разговаривать.

Тогда Чжан Хун просунула руку под одеяло и больно ее ущипнула.

Подошел врач и заявил, что необходимо провести полное обследование, после чего всех посторонних попросили покинуть палату.

Троица уселась в кресла в коридоре в ожидании. Супруги Ду стояли в другом конце холла, сбившись в кучку и о чем-то перешептываясь, изредка бросая взгляды на друзей их дочери.

От нечего делать Гарольд вполголоса, слово в слово передал Лу Яо разговор этой парочки:

— Они хотят забрать маленькую продавщицу домой и выдать замуж.

— Принудительный брак? — Лу Яо подумала, что ослышалась. В новостных репортажах об этом не было ни слова.

Гарольд кивнул:

— Они уже обо всем договорились со стороной жениха. Как только маленькая продавщица вступит в брак, сельскохозяйственную прописку их младшего сына тут же поменяют на удостоверение жителя Егуана.

Цзюхуа, услышав это, мгновенно уловила суть проблемы:

— Они хотят повысить социальный статус младшего сына, но законных путей у них нет, вот они и решили использовать дочь.

В уме Лу Яо приравняла эти «удостоверения личности» к знакомой ей прописке. Супруги Ду невесть где свели знакомство с некими влиятельными людьми, и стоило им выдать дочь замуж за нужного человека, как деревенский статус их сынка сменился бы на столичный.

С какой стороны ни посмотри, ситуация отдавала полнейшим абсурдом.

Гарольд наморщил лоб, скривившись от отвращения:

— Раньше, когда девчонка-продавщица лежала в коме, они не желали тратиться на лечение и собирались насильно забрать ее домой. Со свадьбой тогда не выгорело, но у нее оставались кое-какие сбережения. А теперь, когда она очнулась, они планируют вернуться к первоначальному плану и увезти ее, чтобы выдать замуж. У них там припасен чей-то номер телефона: если она начнет сопротивляться, они вызовут подмогу.

Лу Яо поднялась с места, глубоко вдохнула и медленно опустилась обратно.

Супруги Ду, по-видимому, закончив обсуждать свои дела, повернулись и направились к их троице.

Тем временем из-за угла в противоположном конце коридора кто-то вышел. Заметив Лу Яо, человек прибавил шаг, опережая родителей Цинмэй.

Женщина сняла темные очки, в ее глазах читалось крайнее удивление:

— Хозяйка, это и вправду вы!