Второй магазин

В хрустальном шаре заклубился черный туман, скрывая все внутри.

Спустя мгновение мгла постепенно рассеялась, сменившись сплошной белизной. Больше ничего не появилось.

Лу Яо, не понимая, что происходит, вопросительно взглянула на предсказательницу.

На лице Ду Маньнин тоже застыла растерянность. Ей не удавалось разглядеть будущее этой девушки — с подобным она сталкивалась впервые.

— В чем дело? — спросила Лу Яо.

Ду Маньнин неловко потупилась:

— Гадальный кристалл не видит твоего будущего.

— Вот как, — совершенно спокойно отозвалась Лу Яо. Признаться, она с самого начала не особо верила, что предсказательница сможет что-то разглядеть. — Гарольд, не хочешь тоже погадать?

Почувствовав в ее тоне пренебрежение, Ду Маньнин лишь уязвилась. Она вскочила и выпалила:

— Подобное случается, но очень редко! Я никого не обманываю!

— Да?

Это легкомысленное замечание лишь еще больше раздосадовало предсказательницу.

Должно быть, сказывалась природа ее расы — они от рождения не умели лгать, поэтому, столкнувшись с недоверием, отчаянно пытались доказать свою правоту.

— Капни немного крови на шар, и я погадаю тебе еще раз, — горячо предложила Ду Маньнин.

Лу Яо покачала головой:

— Не стоит. Не так уж мне и хочется знать свое будущее.

Ду Маньнин почувствовала себя обиженной и беспомощной, но заставить клиентку не могла, поэтому лишь пояснила:

— Иногда действительно рождаются те, чью судьбу предсказателям не суждено узреть. Раньше я о таком только слышала, но вживую никогда не встречала. Таких людей слишком мало.

Эти слова все же пробудили в Лу Яо долю любопытства. Она поинтересовалась:

— И почему же их так мало?

Ду Маньнин ответила:

— Легенды гласят, что людей с великой удачей оберегают сами боги, и даже самым искусным предсказателям не под силу легко заглянуть за эту завесу. Это своего рода защита для нас самих, ведь попытка сделать это силой навлечет божественный гнев. Но есть и другие... люди, лишенные удачи. Их путь полон преград, а жизнь лишена искры. В кристалле они отражаются лишь кромешной тьмой, в которой невозможно ничего разглядеть.

Лу Яо:

— ...

«Иногда о некоторых вещах действительно лучше не знать».

Будь то великая удача или полное ее отсутствие — все это неизбежно наводило на лишние мысли.

Гарольд пнул стул, усаживаясь, и хмуро сдвинул брови:

— Ни черта твои гадания не работают, горе-предсказательница.

Щеки Ду Маньнин вспыхнули:

— Мои предсказания никогда не ошибаются! Должно быть, она просто слишком необычная. Если не веришь, положи руку на хрустальный шар, и я погадаю тебе.

Гарольд лениво протянул руку, только и дожидаясь, пока эта девчонка допустит малейшую оплошность, чтобы тут же разнести ее лоток в щепки.

В шаре быстро начали вырисовываться образы. Лу Яо с любопытством подалась вперед, желая посмотреть, что же он покажет.

Огромное белоснежное яйцо одиноко лежало в мрачной пещере. Внезапно раздался треск, и на скорлупе появилась трещина.

Спустя долгое время скорлупа проломилась изнутри. Крошечный черный дракончик неуклюже выбрался наружу, перебирая пухлыми лапками. Он жалобно запищал, но никто ему не ответил.

Лу Яо моргнула и, опершись рукой о плечо Гарольда, с интересом спросила:

— Это момент твоего появления на свет?

Гарольд уже был готов взорваться от гнева, но Лу Яо крепко удерживала его. Он неловко отвернулся, покраснев до самых кончиков ушей, и промолчал.

Когда он вылупился, рядом не было ни отца, ни матери. С самого первого вздоха он остался совсем один.

Неизвестно, кто бросил его в той пещере на произвол судьбы.

Ему просто надоело сидеть внутри, поэтому он расцарапал скорлупу и выбрался наружу.

Не будь кровь драконов столь могущественной, любой другой детеныш монстра, родившийся в таком месте в одиночестве, быстро пошел бы на корм хищникам.

Но он был не просто драконом, а черным драконом с атрибутом тьмы — невероятно сильным от самого рождения.

Еще ничего не смысля в жизни, он на одних инстинктах захватил Пустошь Черной горы, начал повсюду искать сокровища и прятать их в родной пещере.

Позже, блуждая по какому-то Тайному пределу в поисках богатств, Гарольд познакомился с Сыцзинем.

Два дракона сцепились из-за светящегося магического камня и сражались три дня и три ночи.

Сыцзинь не смог одолеть его и, дождавшись, пока черный дракончик, довольный победой, уснет в обнимку с сокровищем, попросту отправил того в Долину Драконов.

К тому времени маленький дикарь уже привык к свободе, и все правила и порядки Долины стали для него невыносимыми оковами.

Однако победить учителей он не мог, а потому был вынужден смириться со столетним обязательным образованием.

Наставнице Му Синь и другим преподавателям потребовалось очень много времени, чтобы искоренить дурные привычки Гарольда.

И хотя этот юный дракон поступил на обучение с опозданием и не имел опекунов, магию и боевые искусства он осваивал куда успешнее остальных детенышей.

Гарольд прожил в Долине Драконов двадцать лет — срок ничтожный в масштабах их долгой жизни, — но успел узнать много нового, о чем, будучи диким драконом, даже не подозревал.

И вот, когда он почти остепенился и даже начал задумываться о том, чтобы стать послушным, в Долину нагрянул отряд авантюристов, желающих выкрасть новорожденного детеныша.

Гарольд бросился на защиту малыша. В открытом противостоянии маги человеческой расы даже близко не могли равняться с драконом.

И хотя среди тех авантюристов было несколько могущественных архимагов света, маленькому черному дракону они и в подметки не годились.

Однако люди действовали хитростью: использовав детеныша как наживку, они расставили ловушки, вынудив юнца спалить Долину.

Демоническое пламя бушевало три дня и три ночи. Авантюристам спастись не удалось, но несколько юных драконов тоже пострадали.

После этого случая Гарольд стал изгоем: его начали притеснять и сторониться, пока однажды наставники деликатно не предложили ему уйти.

Так черный дракончик неожиданно для себя оказался отчислен.

Вернувшись в Пустошь Черной горы, первым делом он от души поколотил Сыцзиня. А потом начал время от времени наведываться в Долину, чтобы досаждать бывшим учителям и сокурсникам.

Время текло подобно неспешной реке. Жизнь дракона постепенно превратилась в скучную рутину: каждый день он дрался с золотым драконом, а иногда отправлялся на поиски сокровищ.

В периоды особой тоски он в одиночестве усаживался на краю обрыва в Пустоши Черной горы и часами смотрел вдаль, порой просиживая так до самого вечера.

Лицо Гарольда потемнело от злости, и он попытался отдернуть руку:

— Твоя раскачка перед гаданием не слишком ли затянулась? Ты каждого заставляешь просматривать жизнь с самого рождения?

Раньше он не знал слова «раскачка».

Но начитавшись комиксов, дракон случайно нахватался множества новых выражений и теперь умело применял их на практике.

Ду Маньнин и сама пребывала в замешательстве: в ее практике еще никогда не случалось столь серьезных сбоев.

«Неужели из-за того, что я слишком долго нахожусь вдали от родины, мои силы истощились, и предсказания стали неточными?»

Лу Яо, наблюдавшая за видениями с огромным удовольствием, накрыла ладонь Гарольда своей и плотно прижала ее к хрустальному шару:

— Подожди, сейчас дойдет до момента, когда вы с Сыцзинем пришли в мой магазин.

Видения в шаре не походили на непрерывный сериал: большинство образов мелькали очень быстро, замирая лишь на особенно важных этапах.

Знакомство с ней вряд ли могло считаться для черного дракона чем-то выдающимся, но Лу Яо все же надеялась увидеть хотя бы пару ускользающих кадров и ждала их с нетерпением.

Наступил тот самый день. Золотой дракон, договорившийся встретиться с ним для драки в Пустоши Черной горы, опаздывал, и Гарольд просидел на обрыве до самого вечера.

Даже когда стемнело, Сыцзинь так и не объявился.

Взбешенный Гарольд какое-то время бушевал на вершине горы, хвостом выбивая из скал валуны и швыряя их в болото, а то и вовсе со всей силы кроша камень в пыль.

Видимо, так и не выпустив пар до конца, он сердито взмахнул крыльями и улетел.

Гарольд, смутившийся от того, что Лу Яо удерживала его руку, вдруг замер — новые образы в шаре прервали этот неловкий момент.

В его сапфировых глазах промелькнула растерянность:

— Это не я.

В видении черный дракон покинул Пустошь Черной горы и у Изумрудного озера с белоснежными песками встретил заблудившуюся благородную девицу.

Из чистого любопытства он первым подошел к ней и заговорил.

Впоследствии он последовал за этой женщиной в столицу Брайбис, в поместье семьи Кинклай, где согласился заключить договор подчинения с человеком, превратившись в покорного ящера на побегушках.

Начиная с этого момента, транслируемые хрустальным шаром события в корне расходились с тем, что произошло на самом деле.

В тот день он, несомненно, дождался Сыцзиня, заинтересовался маникюрным салоном, отправился в человеческий магазин и стал пленником красоты ногтей и комиксов.

Ду Маньнин нахмурилась:

— Как это не ты? То, чего ты не знаешь, не значит, что этого не произойдет. Согласно пророчеству, эта знатная девушка — твоя суженая. В будущем ты встретишься с ней и заключишь контракт.

Лу Яо уставилась на благородную девицу в кристалле, посчитав это откровенным абсурдом.

Само наличие у дракона истинной пары ее не удивляло, но как этой парой могла оказаться Хелена?

Ведь в прошлую их встречу он задал этой аристократке хорошую трепку и ни разу не удостоил даже приветливым взглядом.

Гарольд резко вскинул руку и схватил хрустальный шар. В его ладони вспыхнуло черное пламя.

Хрусь! На поверхности кристалла пролегли трещины, и мгновение спустя он рассыпался в пыль.

— Что за паршивые предсказания?! Ни слова правды! Лу Яо, мы уходим, — злобно бросил юноша и, развернувшись, зашагал прочь из переулка.

Как он вообще мог кому-то прислуживать?

Будучи гордым драконом, Гарольд не желал с этим мириться.

Ду Маньнин едва сдерживала слезы: это был ее последний гадальный кристалл, а его вот так просто раздавили.

Если в пути что-то случится, ей не хватит денег даже на аренду повозки, ведь она лишилась единственного инструмента для заработка.

«Драконы и впрямь самая жестокая и неразумная раса на всем континенте!»

Лу Яо не ушла следом, а шагнула к предсказательнице и протянула ей золотую монету:

— Прости, что разбили твой шар.

Лицо Ду Маньнин озарилось радостью. Забыв обо всем на свете, она потянулась за деньгами.

Однако Лу Яо сделала шаг назад. На ее губах играла легкая улыбка. Достав еще две золотые монеты, она добавила их к первой:

— Ответь на пару вопросов, и получишь все три — это покроет и стоимость шара, и моральный ущерб, и плату за работу.

Предсказательнице казалось, что на нее свалилось истинное богатство. Она закивала:

— Какие вопросы? Я расскажу все, что знаю.

Лу Яо спросила:

— Гадания хрустального шара всегда сбываются?

Ду Маньнин кивнула:

— Да. То, что мы видим в кристалле, необязательно происходит сию секунду, но в будущем это непременно случится.

Лу Яо нахмурилась:

— А можно ли изменить будущее?

Девушка опешила, но неуверенно кивнула:

— Будущее меняется каждое мгновение. Многие нанимают предсказателей в надежде избежать надвигающихся бед, однако преуспевают в этом лишь единицы.

Зачастую, узнав свою судьбу заранее, люди изо всех сил пытаются ее обойти, но тем самым лишь делают себе хуже.

Возможно, само обращение к предсказателю уже является шагом навстречу предначертанному.

Лу Яо изогнула бровь:

— Выходит, изменить будущее все-таки возможно?

Ду Маньнин смерила ее внимательным взглядом. Эта представительница человеческой расы мыслила слишком наивно.

Разве переписать судьбу так просто?

Вспомнив недавнее видение и сжалившись из-за трех золотых монет, предсказательница решила сказать чуть больше:

— Если ты хочешь помешать ему заключить контракт с той благородной девицей, советую сдаться прямо сейчас. Будущее людей с великой удачей или без нее разглядеть действительно трудно, но ты, скорее всего, не относишься к первой категории.

Люди, лишенные удачи, никогда не получают желаемого. Их попытки дотянуться до мечты — не более чем тщетные трепыхания.

Лу Яо с улыбкой покачала головой, вложила монеты в ладонь Ду Маньнин и заодно протянула ей визитную карточку:

— Я и не собиралась. Полагаю, кто-то уже сделал ради него все необходимое. И, судя по результату, затея увенчалась успехом. Спасибо, ты рассказала мне много интересного. Желаю благополучно добраться домой. Как будет время, заходи ко мне в маникюрный салон — у тебя отличные руки.

Ду Маньнин стояла в глубине переулка, провожая взглядом уходящую девушку, и ее брови оставались сурово сведенными.

«Что именно увенчалось успехом?»

«И что еще за маникюр?»

Лу Яо полагала, что Гарольд уже ушел, поэтому быстрым шагом покинула переулок.

Но он все еще топтался у обочины, с раздражением пиная камешек и хмуро сдвинув брови.

Лу Яо подошла и перехватила его запястье:

— Хватит дуться, пора домой.

Гарольд опустил взгляд, и в его голосе прозвучало бессилие:

— Я бы ни за что таким не стал.

— Знаю, — кивнула Лу Яо. — Ты уже работаешь охранником в моем магазине. Подписание двух контрактов нарушит условия нашего соглашения. Если ты вздумаешь уйти без веской причины, мне придется подать на тебя в суд.

Выражение «подать в суд» Гарольд встречал в комиксах, но все еще смутно понимал его истинное значение.

В одном сюжете мужчина не хотел расставаться с женой и потому втянул ее в бесконечные судебные тяжбы.

Ему показалось, что слова Лу Яо означают лишь одно — она не желает с ним расставаться.

В синих глазах черного дракона мелькнул огонек, и тяжесть, давившая на грудь, незаметно развеялась.

Он ответно схватил Лу Яо за руку и стремительно потащил ее прочь из города Оунодун.

Вообще-то, Лу Яо собиралась воспользоваться городским массивом телепортации, чтобы поскорее вернуться в Изумрудный городок.

Но Гарольд двигался так быстро, что она даже не успела возразить, и, придя в себя, уже сидела на спине огромного черного ящера под оглушительный свист ветра.

По пути домой Гарольд сделал крюк к Изумрудному озеру с белоснежными песками, которое показывал ей по дороге туда, и, капризничая, потребовал остановку на купание.

Ничего не поделаешь — Лу Яо осталась ждать его на берегу.

Черный дракончик, подобно плавучей горе, то скрывался под водой, то выныривал на поверхность.

Вдоволь наплававшись в одиночестве, он незаметно вытянул хвост в сторону берега.

От нечего делать Лу Яо принялась полировать его чешую мелким песком.

От восторга дракон словно сошел с ума — хлопнул хвостом по воде, обдав девушку фонтаном брызг.

Так человек и дракон прорезвились на Изумрудном озере с белоснежными песками до самых сумерек.

Когда они вернулись в маникюрный салон, клиентов уже не было, а двое фейри мирно спали, свернувшись калачиком прямо на столе.

Эдвард, маясь от скуки, повторил сценку из комиксов: сложил из салфеток охапку маленьких белых цветочков, разложил их вокруг спящих фейри, а сверху накрыл белым платочком.

Увидев эту картину, Лу Яо на мгновение решила, что фейри в ее магазине отдали концы.