Второй магазин

Лу Яо наспех собрала кое-какие вещи и вышла вслед за близнецами-фейри.

Они отправились в Брайбис через массив телепортации, и по пути Мелулу с Пусю рассказали ей, что произошло.

Сегодня Королевская академия магии праздновала свое столетие, и по этому редкому случаю на территорию пускали посторонних.

Амброузу и Эдварду не терпелось увидеть боевую эффективность магического маникюра в деле, поэтому они предложили прогуляться до Брайбиса. Анни как-то упоминала, что будет участвовать в битве за значок «Серебряной розы», используя маникюр из их салона.

В последние два дня торговля в маникюрном салоне шла вяло, а сегодня и вовсе наступило затишье. К тому же хозяйка взяла выходной, и всем стало откровенно скучно. Хватило пары уговоров Амброуза и Эдварда, чтобы остальные дружно закивали.

Гарольд даже вызвался купить в городе сладостей — вдруг Лу Яо проснется к их возвращению.

Если не считать Юджинию, весь персонал принадлежал к иным расам, и все они в той или иной мере питали интерес к сражениям.

Прибыв в Брайбис, компания не стала разделяться и дружно направилась в Королевскую академию магии.

К арене, где проходил турнир, они подоспели как нельзя вовремя: Анни как раз поднималась на помост, а ее противником оказался Зелан Руи.

Анни и без того была весьма популярна в Магической академии, но когда Зелан сошелся с Хеленой, слава обрушилась на всю троицу.

Стоило бывшим возлюбленным выйти на арену, как трибуны взорвались улюлюканьем.

К слову, Хелена уже успела бросить Зелана. Встретить Анни в бою он никак не ожидал, и на его лице мелькнуло неловкое выражение.

Из-за измены, обернувшейся позорным расставанием, парень превратился в академии в изгоя: смешки преследовали его по пятам.

Проиграй он сейчас, насмешек станет лишь больше.

Будучи уверенным, что в дуэли один на один одолеет мага, Зелан первым обнажил клинок.

— Анни, я не хочу причинять тебе вред. Сдайся, и мы разойдемся с достоинством.

От злости Анни едва не рассмеялась.

Зелан всегда отличался болезненной гордостью, поэтому в бытность их отношений она ни разу не сражалась с ним всерьез и привыкла потакать ему на словах. Похоже, это незаметно вселило в него излишнюю самоуверенность.

Девушка не стала тратить время на пустую болтовню: один взмах руки, и в противника полетел шквал атакующих заклинаний.

Зелан жалко перекатывался по земле, не в силах справиться с бывшей девушкой, о которой всегда думал: «Какая же она глупая и слабая».

Анни раскатала Зелана в пух и прах, втаптывая в грязь с подавляющим преимуществом, даже не прибегая к помощи боевого маникюра.

Работники маникюрного салона сидели на трибунах со скучающими лицами, искренне не понимая, чему так радуется толпа.

Соперник оказался настолько слаб, что чудо-ногти так и остались не у дел.

Анни побеждала в каждом раунде, пока в предпоследнем бою не столкнулась с Хеленой Кинклай.

Шел полуфинал, и Анни была слегка удивлена тем, что соперница сумела забраться так далеко.

Перед самым началом поединка снаружи поднялся шум, а затем все присутствующие встали и почтительно поклонились — пожаловал сам Его Величество.

Великий жрец Карлос сопровождал Баиса Третьего, направляясь к центральной ложе.

В свите императора также присутствовали вторая жена, недавно достигший совершеннолетия Третий принц и многочисленные аристократы. Среди последних особым величием выделялись представители высшего дворянства — семья Кинклай.

Герцог Бос Кинклай занял место по правую руку от правителя, в то время как даже Великий жрец остался стоять в стороне, не говоря уже об остальных.

Опустившись в кресло, Баис вперил немигающий взгляд в стоящую на арене Хелену и многозначительно обронил:

— А она и вправду молода.

Бос Кинклай с улыбкой поддакнул:

— Моей дочери всего семнадцать, конечно же, она молода. А вот господин Великий жрец воистину вызывает зависть.

Карлос был ровесником монарха. И хотя Баис Третий тоже выглядел моложе своих лет, Великий жрец казался настоящим юношей, на чьем лице время не оставило ни единого следа.

Карлос стоял рядом, опустив голову, и не проронил ни слова.

Бос Кинклай почувствовал легкое раздражение, но, вспомнив об истинной цели их сегодняшнего визита, подавил эмоции и сделал вид, что увлеченно следит за боем.

Тем временем на арене Анни и Хелена обменивались заклинаниями, сражаясь на равных.

Соперница оказалась куда сильнее, чем предполагала Анни. В школе эта избалованная девчонка училась весьма посредственно, ходила в окружении телохранителей и казалась красивой пустышкой, однако в бою не допускала ни единой оплошности.

Анни решила задействовать магический маникюр. Влив в него энергию, она облачилась в новые доспехи, а ее посох мгновенно усилился.

Чары исцеления, наложенные на мизинец, почти мгновенно восстановили ее силы.

Зрители на трибунах замерли от изумления.

— Что за артефакт она использует? Это же возмутительно!

— Кажется, это... ногти?

— Мощный всплеск магии на кончиках пальцев: мгновенное появление брони, усиление посоха, да еще и снятие всех негативных эффектов... Что это за вещь такая? Где ее можно достать?

Услышав это, сотрудники маникюрного салона молча достали стопку листовок и принялись их раздавать.

За те несколько дней, что хозяйка отдыхала, они изнывали от скуки.

Убираясь в помещении, Муму наткнулся на старые образцы рекламных буклетов и от нечего делать начал их срисовывать.

Остальные, заметив это, тоже вооружились бумагой и перьями, наделали копий и специально добавили описание услуг боевого маникюра.

Зрители в растерянности принимали листовки, мельком просматривали и прятали в карманы, чтобы изучить позже.

Бой на арене достиг точки кипения, и никто не хотел пропустить самое интересное.

Хелена тоже достала оружие, но одолеть Анни так и не смогла.

Взмахнув посохом, маг вновь опрокинула соперницу на землю и холодно бросила:

— Кинклай, значит? Ничего особенного.

С растрепанными волосами и в жалком виде, Хелена поднялась на ноги. Медленно проворачивая спрятанный в рукаве костяной браслет, она процедила с искаженным от злобы лицом:

— Не слишком ли много высокомерия? Жалкий человек смеет тявкать в моем присутствии.

Никто так и не понял, что именно сделала девушка, но пространство внезапно разорвалось, и из Пространственного кармана высунулась гигантская костяная лапа.

Кто-то схватился за голову и истошно завопил:

— Костяной дракон! Это костяной дракон!

На трибунах началась паника.

Именно в этот момент поведение Гарольда резко изменилось. В его глубоких синих глазах вспыхнул алый свет. Утратив контроль над собственной магией, он принял облик дракона.

Разум покинул его, и монстр начал нападать даже на своих коллег.

Рыцарь-храмовник, королевские рыцари и придворные маги плотным кольцом обступили Баиса Третьего.

Однако монарх неотрывно смотрел на внезапно появившегося черного ящера, и глаза его алчно блестели:

— Значит, драконы и вправду существуют.

Бос Кинклай, прячась за спиной императора, взирал на исполина с не меньшими амбициями.

Хелена потеряла контроль немного раньше, чем планировалось, но если удастся перенести контракт на этого черного дракона, то величие рода Кинклай будет длиться вечно.

Тем временем Лу Яо в сопровождении близнецов-фейри добралась до Брайбиса, но перед академией наткнулась на барьер магии света.

Одним взмахом руки она вызвала черное пламя, которое прожгло преграду, и ворвалась внутрь.

Территория погрузилась в хаос. Когда Лу Яо подоспела, около десятка исполинов кружили над стадионом, а Гарольд отчаянно дрался с костяным драконом.

Человеческий правитель и аристократы оказались в ловушке на высокой трибуне, дрожа от страха без шанса на спасение.

Сотрудники салона укрылись на открытом пространстве, изрядно потрепанные.

Прежде чем они успели приблизиться к хозяйке, зеленый дракон заметил Лу Яо. Исполин опустился рядом с ней и склонил голову:

— Хозяйка, вы пришли.

Девушка вскинула взгляд на чешуйчатую морду:

— Му Синь, это ты?

Зеленая драконица кивнула, в ее изумрудных глазах плескалась тревога:

— У Гарольда началась демонизация. Старейшины драконов как раз решают, что с ним делать.

Лу Яо опешила:

— Что значит «решают, что делать»?

— Подвергшиеся демонизации драконы теряют разум и приносят в мир хаос, — пояснила Му Синь. — Их невозможно контролировать. Кроме уничтожения, других способов нет.

Когда юноша устроился охранником в маникюрный салон, Му Синь втайне вздохнула с облегчением.

Она надеялась, что, обретя дом, он не превратится в предсказанного монстра.

Лу Яо шумно выдохнула и хладнокровно спросила:

— И вы готовы его убить вот так просто? Не слишком ли поспешное решение?

— Ты не представляешь, насколько ужасен такой ящер, — возразила Му Синь. — Если позволить ему жить, он принесет бесконечные бедствия. Драконы могущественны, и мы обязаны нести за это ответственность.

Вдалеке старейшины еще бездействовали, а маленький черный дракон отчаянно грызся с костяным чудовищем. От их столкновений содрогалась земля.

— А что это за костяной дракон? — поинтересовалась Лу Яо.

Му Синь покачала головой:

— Похоже, его вырастили люди. Точнее не скажу.

Тут в разговор встрял Пусю:

— Должно быть, это Дрекс, отец нашего черного дракончика. Им управляет кто-то из Кинклай. Родители Гарольда, Дрекс и Алия, погибли от рук представителей человеческой расы.

В глазах Му Синь вспыхнуло удивление:

— Как такое возможно?

Мелулу протиснулась вперед и пересказала, как в тот день Кларисса допрашивала Микки.

Услышав это, зеленая драконица тут же развернулась, собираясь лететь к старейшинам, но Лу Яо схватила ее за крыло:

— Возьми меня с собой.

Неподалеку Баис, заметив, как ящер поднимает девушку в воздух, оживился:

— Кто она такая? Почему драконы ей подчиняются?

Бос Кинклай, подавив растущую панику, постарался ответить спокойно:

— Простая простолюдинка, Его Величеству не стоит забивать ею голову. Хелена вот-вот укротит черного дракона.

Монарх, задрав голову, любовался парящими исполинами и невольно протянул к ним руку:

— Сколько их! Поистине, драконы благоволят моей Империи. Как было бы славно, если бы все они заключили контракт с нашими подданными.

Герцог непрерывно кашлял, боясь, что ящеры услышат эти безумные речи.

Ему хотелось лишь одного — чтобы незваные гости поскорее убрались. Если правда о событиях прошлого выплывет наружу, страшно представить, какая разразится катастрофа.

Старейшины, увлеченные спором, прервались, с недоумением уставившись на человека, восседающего на спине Му Синь.

Золотой дракон, выступавший в роли лидера, спросил:

— Му Синь, зачем ты принесла сюда человека?

Лу Яо встала во весь рост, держась совершенно невозмутимо:

— Меня зовут Лу Яо, я нанимательница того черного дракончика внизу. Слышала, вы тут обсуждаете его судьбу. Не могли бы вы передать его мне?

Соседний лазурный дракон грубо фыркнул:

— Передать тебе? Что может сделать жалкий человек?

Девушка попыталась возразить, но старейшины отвернулись, полностью игнорируя ее присутствие.

Рядом парил еще один массивный лазурный ящер — Доминик.

Он бросил взгляд на Лу Яо и, поняв, что она его не узнала, предпочел промолчать.

Это внутреннее дело драконов, и людям здесь не место, будь она хоть трижды хозяйкой.

Исполины сомкнули кольцо, оттеснив даже Му Синь.

Вскоре шестеро старейшин спикировали вниз. Окружив Гарольда, они принялись скандировать заклинания для магического массива.

Лу Яо, припав к спине Му Синь, во все горло закричала:

— Гарольд! Маникюр!

Шестеро старейшин и костяной дракон набросились на черного дракончика.

Сквозь окружающий хаос и грохот он расслышал знакомый крик. Внутри что-то екнуло: чешуйки, скрывавшие кончики его когтей, взмыли в воздух и плотно облепили тело ящера, создав несокрушимый барьер.

Бабах!

Мощные атаки столкнулись с золотистым световым щитом, породив чудовищный выброс магии. Запертый в центре черный исполин взмахнул демоническим клинком. Девять самоцветов на эфесе вспыхнули один за другим, и колоссальная энергия разорвала небеса. Старейшин отшвырнуло с такой силой, что они пробили магический барьер академии и рухнули прямо на городские улицы.

Когда пыль осела, стало видно, что костяной дракон свернулся в клубок, словно пытаясь что-то защитить.

И лишь черный исполин, облаченный в золотые доспехи и сжимающий громадный Девятизвёздный Демонический Меч, стоял непоколебимо. Окутанный темной аурой, он издал оглушительный рев, не подпуская к себе никого.

Оставшиеся в небе драконы изумленно вытаращили глаза.

— Доспехи Демонического Дракона, Девятизвёздный Демонический Меч и Святой Щит Света... Откуда у него снаряжение, превосходящее артефактный ранг?

— Разве Доспехи Демонического Дракона и Девятизвёздный Демонический Меч не были уничтожены давным-давно? Как они вновь появились в этом мире?

— Предсказание сбылось: это уничтоживший мир демонический дракон. У него не только началась демонизация, он еще и обзавелся сильнейшим оружием и броней. Мы обязаны разобраться с ним, пока он не набрал полную силу, иначе грядет беда.

— Но почему Святой Щит Света не обжигает его, ведь он принадлежит к атрибуту тьмы?

Уперев руки в бока, Лу Яо с гордостью заявила:

— Потому что это я сделала ему оружие! И установила на щите особый защитный магический массив, который никогда не причинит вреда Гарольду!

Гиганты обернулись, сверля ее недоверчивыми взглядами. Что за шутки несет этот человек?

Доспехи Демонического Дракона и Девятизвёздный Демонический Меч были святынями их расы, неподвластными никому из ныне живущих.

К тому же столетие назад костегрызка — главный ингредиент для их создания — полностью исчезла. В мире больше не должно было остаться ни этих доспехов, ни клинка.

И уж тем более две внезапно возникшие реликвии не могли быть созданы человеческими руками.

Первым нарушил молчание тот самый золотой дракон:

— Зачем ты это сделала?

Будучи одним из древнейших старейшин, он видел мир насквозь и, вместо того чтобы сомневаться в словах девушки, искренне заинтересовался ее мотивами.

— Я всего лишь выполнила заказ супружеской четы драконов, — ответила Лу Яо. — Выковала сильнейшее оружие для их любимого сына.

Родители демонического ящера?

Воспользовавшись моментом, Му Синь вставила:

— Родители Гарольда — Дрекс и Алия. Похоже, в событиях прошлого кроется какая-то тайна.

В свое время ходили безумные слухи, будто дракон ради любви к человеку добровольно заключил контракт подчинения, став слугой.

Из-за своей врожденной гордости собратья сочли этот поступок величайшим позором, и никто не захотел докапываться до правды.

Спустя сотню лет имя Дрекса, покрывшее позором весь их род, всплыло вновь, но уже в совершенно ином свете.

Старейшины снова сгрудились для обсуждения.

Тем временем вернулись отброшенные щитом сородичи. Тот самый лазурный дракон, что ранее нагрубил Лу Яо, в одиночку бросился на Гарольда. Однако черный дракончик лишь отмахнулся хвостом, и наглеца вновь отшвырнуло далеко на трибуны. Он обрушил солидный кусок здания, до смерти напугав прячущихся неподалеку аристократов.

Устав ждать, пока эти нерасторопные ящеры примут решение, Лу Яо махнула рукой в сторону своих сотрудников. Сыцзинь тотчас принял истинный облик и взмыл ввысь.

Спрыгнув на его спину, девушка скомандовала:

— Доставь меня к Гарольду.

Взмахнув крыльями, Сыцзинь устремился к эпицентру битвы.

Костяной дракон уже развернулся и безостановочно размахивал голыми лапами, пытаясь достать Гарольда. Внутри пустой грудной клетки монстр укрывал человеческую девушку, чье запястье было чем-то связано с чудовищем.

Похлопав Сыцзиня по шее, Лу Яо приказала:

— Подожди, подлети-ка поближе к костяному.

Словно вспышка света, Сыцзинь пронесся мимо противника.

На Лу Яо снизошло озарение. Достав из Хранилища костяную кисть и флакон с Кровью, призывающей души, которой она до сих пор не могла найти применения, девушка вылила содержимое на кончик кисти. Прицелившись в нить, связывающую Хелену с монстром, она сделала резкий взмах — и в цель полетело черное кровавое лезвие.

Щелк!

Раздался хруст — связь оборвалась. Огромный скелет с грохотом рухнул на землю, погребая под собой Хелену.

И лишь Гарольд, источая густую демоническую ауру, продолжал безумно реветь.

Хлопнув Сыцзиня, Лу Яо велела ему подлететь ближе и закричала:

— Гарольд! Гарольд!

Склонив голову, черный дракончик уставился на нее налитыми кровью глазами и жалобно заскулил.

Сыцзинь завис прямо перед ним.

Лу Яо поднялась на ноги и, превозмогая обжигающую тьму, протянула руку, чтобы погладить подопечного по кончику носа:

— Гарольд, пошли домой.

«Иу», — тихо пискнул исполин, словно его ткнули во что-то мягкое, и, как сдувшийся шарик, стремительно уменьшился в размерах.

Сыцзинь приземлился, и Лу Яо, спрыгнув со спины, со всех ног бросилась к Гарольду.

Дракончик сжался в крохотный комочек. Все еще облаченный в золотые доспехи, он свернулся калачиком, обняв свой хвост и уменьшившийся Девятизвёздный Демонический Меч. В уголках его глаз блестели следы слез.

Обернувшиеся старейшины никак не могли взять в толк, что произошло.

Тем временем костяной дракон, сам не зная когда, вновь поднялся и занес над Лу Яо свою устрашающую лапу.

Схватив дракончика в охапку, девушка бросилась наутек.

Несмотря на скромные габариты, малыш оказался на редкость тяжелым, и Лу Яо бежала, спотыкаясь на каждом шагу.

Костяная лапа просвистела в миллиметре от ее уха, обдав порывом ледяного ветра.

— А-а-а! — раздался пронзительный женский вопль.

Острые когти пронзили грудь Хелены насквозь, а затем безжалостно швырнули ее на землю. В зияющей ране вспыхнуло черное демоническое пламя, заставив девушку корчиться в агонии.

Челюсти костяного дракона раздвинулись, издав тяжелый вздох.

Опустив пустые глазницы на мирно сопящего в руках Лу Яо Гарольда, он развернулся и медленно побрел к трибунам. Вскоре он уже вытащил из укрытия Боса Кинклая и Баиса Третьего.

Герцога постигла участь дочери: с пробитой грудью он мгновенно испустил дух.

Император же продолжал болтаться в воздухе, зажатый в костяной хватке.

Атаки рыцарей-храмовников и магов не причиняли чудовищу ни малейшего вреда. Баис отчаянно крутил головой, силясь разглядеть Великого жреца:

— Карлос! Карлос, спаси меня!

Но, наконец повернувшись, он увидел, что Великий жрец Карлос чинно сидит в углу ложи с опущенной головой. Его кожа обвисла, лицо покрылось глубокими морщинами, а некогда сияющие серебристые волосы потускнели.

Великий жрец был мертв.

Баиса внезапно захлестнул леденящий ужас: последний человек, способный его защитить, покинул этот мир.

Когда между ним и Карлосом пробежала черная кошка?

Должно быть, десять лет назад, когда монарх заставил жреца сварить для него эликсир бессмертия.

Зелье и впрямь удалось, вот только платой за него послужили глаза Карлоса.

С того самого дня император навсегда утратил преданность Великого жреца.

А теперь не осталось даже пустой оболочки, молчаливо стоявшей у подножия трона.

Костяной дракон уставился на него пустыми глазницами и гулко спросил:

— Где Алия?

Поначалу правитель даже не понял, о ком речь. Лишь когда ящер пару раз встряхнул его в воздухе, к нему вернулась память:

— В подземелье! Тело драконицы оказалось слишком огромным, жертвоприношение провалилось, и ее просто бросили в подвале!

Хрясь!

Чудовище свернуло Баису шею и, словно тряпичную куклу, отшвырнуло в сторону.

В радиусе пятисот метров воцарилась гробовая тишина.

Костяной дракон какое-то время стоял неподвижно, затем медленно повернулся и зашагал к Лу Яо. Остановившись, он с жадностью уставился в черные пустые глазницы на мирно спящего на ее руках малыша.

Растратив всю ману, черный дракончик превратился в совсем еще кроху.

Все так же облаченный в золотые доспехи и вцепившись передними лапами в Девятизвёздный Демонический Меч, он доверчиво прижимался к своей спасительнице.

Это был их с Алией ребенок, которого они так ждали, пока он еще покоился в яйце.

Этот маленький, мягкий комочек — именно таким Дрекс его себе и представлял.

Жаль лишь, что им с Алией не суждено увидеть, как он растет.

Спустя целую вечность Дрекс слегка приподнял голову и посмотрел на Лу Яо:

— Я — Дрекс, отец Гарольда. Настало время мне воссоединиться с Алией. Благодарю, что не отвергла нашу с ней просьбу. Лу Яо, вверяю сына твоим заботам.

С последними словами костяк рассыпался белым песком и развеялся по ветру.

***

Гарольд проспал трое суток. К тому времени правда о событиях прошлого уже стала достоянием драконьего рода. В порыве ярости они стерли с лица земли всю семью Кинклай, а по коридорам королевского дворца три дня текли реки крови.

В комнате отдыха черный дракончик вяло привалился к ногам Лу Яо. Его влажные синие глаза неотрывно смотрели на черный шрам, опоясывающий запястье девушки, — ожог, оставленный его демонической аурой.

Причиной его демонизации послужили воспоминания родителей: он увидел, как, пытаясь изменить его судьбу, они шаг за шагом шли навстречу собственной смерти.

— Лу Яо.

— Что такое?

— Лучше бы меня не было.

Малыш по-прежнему оставался в теле детеныша и даже не мог принять человеческий облик.

Уткнувшись черной мордочкой в живот хозяйки, он нервно колотил кончиком хвоста по подушке.

Лу Яо крепче прижала его к себе:

— Глупости. Ты — самое драгоценное сокровище Дрекса и Алии, а еще мой самый любимый черный дракончик. Без тебя наша жизнь стала бы неполной.

Одежда на животе стремительно намокала. Малыш плакал навзрыд, содрогаясь всем телом, но не издавал ни звука.

Спустя несколько дней черный дракончик исчез.

Лу Яо расспросила всех знакомых драконов, но никто не знал, куда он запропастился.

Собрав вещи, девушка решила на следующий день отправиться к морю, чтобы попросить русалок провести гадание.

Однако посреди ночи в дверь постучали. Лу Яо открыла и увидела на пороге Гарольда, вновь обретшего облик юноши.

— Лу Яо, я вернулся.