Пятый магазин

Фу Чи хотел получить кое-какие видеоматериалы из повседневной жизни чайной «Чуньси» для справки; эти кадры также могли войти в финальную версию рекламного ролика. Лу Яо с самого утра велела Ку Ба и Де Ци установить камеры у входа, в главном зале и на верхнем этаже чайной, чтобы вести многоракурсную съемку.

Чтобы собрать достаточно материала, она также разместила аппаратуру на кухне.

Узнав, что кинотеатр проводит съемки, старые мастера и поварята толпой обступили камеры.

Свет был тусклым, мерцало пламя свечей, но на крошечном экранчике все равно можно было разглядеть происходящее на кухне. После этого поварам стало как-то не по себе за работой.

Не то чтобы им это не нравилось, просто они не могли расслабиться, как обычно. Особенно когда прошел слух, что отснятые кадры могут показать на большом экране перед кинотеатром, прямо как во время Праздника середины осени у «Юйгуйчжай». Старые мастера невольно приободрились, желая показать себя с лучшей стороны.

Поварята же торопливо натаскали воды, отмыли плиты и утварь, да и за мытье продуктов взялись с невиданным усердием.

Лу Яо покачала головой, посчитав этих кулинаров до умиления простодушными.

— Мастера, не нервничайте так, ведите себя как обычно, — с улыбкой успокоила она их.

Но стоило ей это произнести, как движения кухонных работников стали еще более скованными.

Ощущение было сродни открытому уроку в школе: и учитель, и ученики напряжены до предела. Даже если постоянно твердить себе вести себя естественно, расслабиться, как на обычном занятии, очень сложно.

Впрочем, с другой стороны, это тоже была своего рода естественность.

В конце концов, для работников чайной «Чуньси» это было первое близкое знакомство с плодами современной цивилизации.

Лу Яо не стала больше их уговаривать. Настроив углы обзора на нескольких камерах, она вышла из кухни и направилась в главный зал, чтобы проверить декорации.

Эту рекламу они с Фу Чи спланировали вместе.

Вот только Фу Чи не мог здесь присутствовать, поэтому весь съемочный процесс контролировала Лу Яо. Затем отснятый материал нужно было передать ему на проверку и корректировку, после чего, возможно, потребовались бы досъемки.

Ради создания этого ролика Лу Яо и троица «цифровых» помощников даже прошли ускоренный курс обучения у режиссера Фу.

Декорации, свет, движения камеры, работа с актерами... Нюансов было слишком много, а времени — в обрез, так что обучение затронуло лишь самые азы.

Лу Яо действовала слишком стремительно: несколько человек, едва научившихся держать камеру, уже собирались снимать рекламу, а «цифровые» ребята энтузиазмом превосходили даже саму хозяйку. Фу Чи тревожился и переживал, но переубедить их не смог.

На горизонте только-только забрезжил рассвет, ночная тьма еще не рассеялась, когда по вымощенной синим камнем улице друг за другом проехали две повозки.

Первый экипаж был занавешен тканью цвета индиго. На кузове висела табличка с вырезанными иероглифами «Сад Байсян», а снизу болталась синяя кисточка, раскачивающаяся в такт движению.

Вторая повозка выглядела куда роскошнее: дверной полог из парчи, на кузове висит розовый ароматический шарик, а на короткой ленте снизу золотыми нитями вышито «Павильон Цзинхун». Всю дорогу за экипажем тянулся шлейф благовоний.

Повозки въехали на улицу Сунъань и одна за другой остановились у чайной «Чуньси». Прохожие удивленно оглядывались: актеры из сада «Байсян» и девицы из павильона «Цзинхун» приехали выпить чаю в такую рань?

В первом экипаже сидели двое мужчин и прислуживающий им мальчишка на побегушках.

Мужчина в синих одеждах был высоким и стройным, с тонкими чертами лица, а в его глазах читалась некая хрупкость.

Его звали Сюань Ли, он был лицедеем сада «Байсян».

Сидящий рядом с ним юноша в белом обладал алыми губами и белоснежными зубами. Черты его лица были правильными, а большие ясные глаза с удлиненными, приподнятыми уголками придавали взгляду необъяснимое очарование.

Это был Ван Шэн, тоже актер из сада «Байсян».

Позавчера младшая хозяйка кинотеатра Лу Яо наведалась к ним в труппу и из всех артистов выбрала именно Сюань Ли и Ван Шэна, пригласив их сняться в рекламе чайной «Чуньси».

Юноши понятия не имели, что такое реклама, но, услышав от Лу Яо, что это похоже на театральное представление, не стали задавать лишних вопросов.

После остановки экипажа они не спешили выходить.

Сюань Ли приподнял краешек занавески и молча оглядел чайную.

Ван Шэн тоже пододвинулся ближе. Заметив толпящихся у входа людей и услышав обрывки разговоров, он с сомнением произнес:

— Сцена сегодня маловата. Да еще и прихорашиваться не разрешили. Неужто над нами решили подшутить?

Сюань Ли бросил на него короткий взгляд.

— Хозяин велел во всем слушаться госпожу Лу.

Ван Шэн опустил голову, подавляя недовольство.

— Я ничего такого не сказал. Необязательно каждый раз прикрываться именем хозяина.

За экипажем сада «Байсян» стояла повозка павильона «Цзинхун», в которой сидела куртизанка Чэнь Ляньлянь.

Девушке едва исполнилось пятнадцать, но она уже обладала несравненной красотой. Даже сейчас, только проснувшись и не успев нанести макияж, она выглядела так, что вызывала трепет в сердцах.

Служанка Сяо Тао откинула занавеску и выглянула наружу.

— Мы прибыли к «Чуньси». Но впереди стоит повозка сада «Байсян».

Чэнь Ляньлянь с ленивым видом держала в руках круглый веер.

— Госпожа Лу запретила мне краситься. В таком виде я не могу показаться людям. Пусть сначала выходят они.

Увидев остановившиеся у входа экипажи, Де Ци доложила об этом Лу Яо и велела Ку Ба выйти встречать гостей.

Сюань Ли и Ван Шэн один за другим спустились на землю. Сюань Ли, прижимая к груди гуцинь, шел впереди.

Ван Шэн неспешно следовал за ним. Его легкая походка заставляла прохожих невольно заливаться краской.

Лу Яо находилась на втором этаже. Увидев поднимающихся юношей, она вышла им навстречу:

— Пройдите в комнату «Юньцзянь» и немного подождите. Я скоро приду, чтобы сделать вам макияж.

Актеры уже виделись с ней в саду «Байсян». Поняв смысл ее слов, они сообразили, что им не запрещали краситься вовсе, просто это нужно было сделать здесь, в чайной.

Войдя в «Юньцзянь», Сюань Ли осторожно положил инструмент на столик и огляделся.

Обычная приватная комната в чайной. Никаких румян или сурьмы, даже зеркала нигде не видно. И как, спрашивается, их будут здесь прихорашивать?

Ван Шэн подошел к окну и, посмотрев на соседнее здание, удивленно распахнул глаза:

— Так вот он какой, этот кинотеатр.

Сад «Байсян» был лучшим театром в Лянцзине. Он находился на Западном рынке, в квартале чайных домиков, в нескольких улицах от кинотеатра.

Однако в последнее время зрители то и дело упоминали кинотеатр на Восточном рынке, что вызывало у актеров неподдельный интерес.

Вот только с его появлением дела у сада «Байсян» пошли на спад, и с каждым днем ситуация лишь ухудшалась.

Из всей труппы там побывал только хозяин. Актеры же целыми днями репетировали и выступали, так ни разу и не выбравшись на Восточный рынок.

А вчера к хозяину пришла младшая хозяйка кинотеатра и предложила сотрудничество. Тот согласился без лишних раздумий.

Сюань Ли тоже подошел к окну. Он увидел, как на стеклянном экране кинотеатра движутся люди, но из-за расстояния не смог разобрать деталей.

Юноша смутно припомнил вчерашний разговор: Лу Яо упоминала, что какой-то короткометражный фильм покажут на рекламном экране кинотеатра. Неужели она имела в виду это место?

Ван Шэн вцепился обеими руками в подоконник, высунувшись наружу чуть ли не наполовину.

— Очередь аж на улицу выстроилась! Неужели представления в кинотеатре настолько хороши? Я тоже хочу посмотреть.

……

В соседнюю комнату «Шуанцзянь» Де Ци проводила Чэнь Ляньлянь и Сяо Тао.

Лу Яо ждала их, сидя на стуле. Увидев гостий, она тут же поднялась.

Чэнь Ляньлянь вошла, опустив голову и прикрывая лицо веером. Лишь когда дверь закрылась, она плавно опустила его и изящно присела в реверансе:

— Ляньлянь приветствует госпожу.

«Истинная куртизанка, ничего не скажешь», — подумала Лу Яо. Прекрасная фигура, очаровательное личико, грациозные манеры — настоящая классическая красавица.

Она сделала шаг вперед и мягко поддержала девушку под локоть.

— Сегодня зови меня режиссером Лу.

Впрочем, сегодня она была не только режиссером, но и сценаристом, визажистом, художником по свету и оператором-постановщиком.

В общем, на плечи режиссера Лу легла тяжелая ноша.

Чэнь Ляньлянь не поняла смысла сказанного, но послушно, нежным голосом произнесла:

— Режиссер Лу.

Лу Яо окинула ее оценивающим взглядом.

— Сначала иди во внутреннюю комнату, переоденься. Как выйдешь, я займусь твоим макияжем.

Главной целью рекламы было продвижение чайной «Чуньси». Картинка должна была получиться изысканной, качественной и соответствовать антуражу.

Несмотря на то, что куртизанка надела самое скромное платье из своего гардероба, оно все равно пестрило красками. К счастью, Лу Яо заранее приготовила нужную одежду и украшения.

Зайдя в смежную комнату, Чэнь Ляньлянь увидела наряд: бело-розовое платье простого, свежего кроя, но сшитое из великолепной ткани. Гладкий атлас оказался приятным на ощупь, а при ближайшем рассмотрении на нем обнаружился едва заметный узор.

Сяо Тао недовольно скривилась:

— По-моему, платья моей госпожи куда красивее. Это слишком блеклое, оно совершенно не подчеркивает ее красоту.

Однако сама Чэнь Ляньлянь, поглаживая ткань, выглядела вполне довольной:

— А мне кажется, наряд очень хорош. Элегантный и неброский.

Сяо Тао помогла госпоже переодеться. Выйдя из примерочной, они увидели на столе множество незнакомых мелочей. Лу Яо сидела на табурете и перебирала пряди накладных волос.

Чэнь Ляньлянь поспешно подошла к ней:

— Гос… Режиссер Лу, что это такое?

Лу Яо встала и указала на стул перед собой:

— Садись скорее. Сначала я сделаю тебе прическу, а потом нанесу макияж.

Опустившись на стул, девушка поняла, что овальный предмет перед ней — это зеркало. В отличие от привычных бронзовых зеркал, оно было настолько ясным и светлым, что отражало каждую мельчайшую деталь.

Волосы у Чэнь Ляньлянь были густыми, черными как смоль и удивительно мягкими.

Расчесывая их, Лу Яо пошутила:

— Грех не снять такие волосы в рекламе шампуня.

Чэнь Ляньлянь удивленно переспросила:

— Что такое шампунь?

— Это средство для мытья головы, вроде плодов гледичии или щелочной воды из золы, — пояснила Лу Яо. — Но шампунь куда лучше. После него волосы становятся мягкими и приятно пахнут.

Сяо Тао не удержалась:

— Наша госпожа не пользуется гледичией или золой! Мы покупаем лучшую помаду для волос в павильоне «Яньчжи», потому они у нее такие ухоженные.

Чэнь Ляньлянь бросила на служанку строгий взгляд.

Та втянула голову в плечи и замолкла.

Лу Яо этого не заметила, полностью сосредоточившись на прическе.

Учитывая густоту и качество волос актрисы, заготовленные накладные пряди не понадобились. Лу Яо лишь использовала несколько валиков для объема и закрепила прическу парой жемчужных шпилек.

— Готово, — возвестила она.

Чэнь Ляньлянь дотронулась до уложенных волос, с сомнением спросив:

— Не слишком ли простенько?

Лу Яо повернула ее к себе и, взяв увлажняющий спрей, покачала головой:

— Ты от природы хороша, этого вполне достаточно. Закрой глаза, я начинаю наносить макияж.

На лицо опустилась прохладная влажная дымка, заставив девушку вздрогнуть.

— Все, можешь открывать.

Открыв глаза, Чэнь Ляньлянь увидела, как Лу Яо взяла со стола флакон, нажала на черный цилиндрик сверху, и из маленького отверстия выдавилось нечто похожее на воду, но плотнее.

Заметив ее любопытство, Лу Яо протянула ей флакон:

— Это база под макияж, разновидность косметики. Наносится перед пудрой, чтобы увлажнить и смягчить кожу.

Чэнь Ляньлянь никогда о таком не слышала. Эта «база» источала легкий, приятный аромат, разительно отличавшийся от резких запахов привычной пудры.

После базы пошли праймер, солнцезащитный крем, тональная основа, тени для век, контуринг, хайлайтер, пудра для бровей, румяна, помада... Большинство этих вещей девушка видела впервые. Некоторые названия походили на то, чем она пользовалась обычно, но текстура и ощущения на коже были просто неописуемо приятными.

Взять, к примеру, тональную основу. Казалось бы, та же жемчужная пудра, но на лице она лежала легко и естественно, не вызывая ни малейшего чувства стянутости или сухости.

Лу Яо работала быстро. Меньше чем через полчаса полный макияж был готов. Она встала и пододвинула зеркало:

— Посмотри.

Взглянув на свое отражение, Чэнь Ляньлянь потянулась к лицу, но ее рука замерла в сантиметре от кожи.

— Это... правда я?

Девушка в зеркале обладала гладкой фарфоровой кожей, на которой не было видно ни следа пудры. Розовые губы, изящные брови, живой блеск в глазах — она выглядела как любимая младшая дочь из богатой провинциальной семьи, выросшая в заботе и любви.

Сяо Тао подалась вперед, не веря своим глазам:

— Госпожа, в таком виде вы похожи на совсем юную девушку. И... это невероятно красиво.

Убирая косметику, Лу Яо ответила:

— Твоя природная красота не нуждается в густом слое грима. Посиди пока здесь, а я пойду в соседнюю комнату, займусь Сюань Ли и Ван Шэном.

Дверь открылась и закрылась. Просидев немного в тишине, Чэнь Ляньлянь не выдержала и встала.

Младшая хозяйка забрала с собой и зеркало, и чудесную косметику. В комнате не оказалось даже завалящего бронзового зеркальца. Налив чашку холодной воды, куртизанка склонилась над ней, любуясь своим отражением, от которого просто не могла оторвать взгляд.

Сяо Тао наблюдала за ней, испытывая легкую зависть.

Эти румяна и мази так вкусно пахли и легко наносились! А младшая хозяйка оказалась настоящей мастерицей: столь нежный макияж и скромный наряд сделали госпожу ослепительно прекрасной, подчеркнув ее утонченность.

В соседней комнате «Юньцзянь» Лу Яо начала с макияжа для Сюань Ли.

Ван Шэн сидел рядом, поглядывая на разбросанную по столу косметику. Не удержавшись, он дотронулся до открытой палетки теней. Мягкая текстура поддалась нажатию. Растерев немного пигмента на тыльной стороне ладони, он получил красивое цветовое пятно.

— Где вы покупаете такие румяна, младшая хозяйка? — спросил Ван Шэн, не в силах скрыть восторг, и принялся пробовать один оттенок за другим. — Цвета такие красивые, и растушевываются от легкого касания.

— В этих краях таких не найти, — ответила Лу Яо, не прерывая работы. Ее руки двигались быстро и уверенно.

Мужской макияж был проще: главное — выровнять тон кожи, подчеркнуть брови, глаза и губы.

Лу Яо отбирала актеров лично. Двое лучших красавцев сада «Байсян» могли похвастаться отличной кожей.

Закончив с Сюань Ли, она протянула ему зеркало и переключилась на Ван Шэна.

Сюань Ли внимательно изучил свое отражение. Он был всего лишь лицедеем, игрушкой на потеху публике, но сегодняшний грим оказался каким-то нереальным.

Даже в таком, как он, теперь проглядывало нечто возвышенное, не от мира сего.

— Готово, — нанеся последний штрих на губы Ван Шэна, Лу Яо выпрямилась, сделала шаг назад и удовлетворенно кивнула. — Отлично. Так и оставим.

Ван Шэн придвинулся к Сюань Ли и выхватил у него зеркало:

— Дай-ка взглянуть.

Сюань Ли повернул голову, увидел лицо товарища и опешил.

Взглянув на себя в зеркало, Ван Шэн тоже остолбенел.

У него от природы были красивые, правильные черты лица, но слегка приподнятые уголки глаз придавали ему кокетливый вид.

Однако после работы младшей хозяйки его лицо уподобилось драгоценному нефриту, а во взгляде появилась благородная чистота. Вся жеманность испарилась, уступив место поистине выдающейся мужской красоте.

Лу Яо собрала вещи и взглянула на часы — вся эта суета отняла немало времени.

— Идемте, — сказала она, направляясь к двери. — Снимать будем в комнате «Хуацзянь», там лучше всего падает свет.

Чэнь Ляньлянь, Сюань Ли и Ван Шэн вышли из своих комнат. Встретившись в коридоре, они обменялись пораженными взглядами.

Все трое принадлежали к низшему сословию, но благодаря этому макияжу — без кричащих красок и плотного грима — теперь выглядели как утонченные аристократы.

В комнате «Хуацзянь» уже установили декорации. Ку Ба отвечал за освещение, Де Ци стояла наготове с косметичкой, чтобы в любой момент поправить актерам макияж.

Е Сяо взвалил на плечо камеру, а Лу Яо совмещала роли оператора, режиссера и наставника по актерскому мастерству.

Лэ Хань тоже был здесь. Увидев входящую Лу Яо, он хотел было заговорить, но, заметив следовавших за ней Сюань Ли, Ван Шэна и Чэнь Ляньлянь, замер на полуслове:

— А это кто?

Лу Яо посмотрела на него и представила актеров еще раз:

— Сюань Ли и Ван Шэн из сада «Байсян», и Чэнь Ляньлянь из павильона «Цзинхун».

Лэ Хань прекрасно знал их всех. До появления кинотеатра он был частым гостем в саду «Байсян» и иногда заглядывал пропустить стаканчик-другой на прогулочные лодки павильона «Цзинхун».

Но сегодня при виде этих троих у него загорелись глаза.

Казалось, к чему бы ни прикоснулись сотрудники кинотеатра, всё обретало совершенно новый, невиданный облик.

Реклама была нацелена на продвижение чайной «Чуньси» через темы поиска родственной души и встречи с прекрасной девой. Ролик должен был получиться возвышенным, рождая романтические фантазии о случайных знакомствах.

Сцена первая: Ван Шэн играет богатого молодого господина из Цзяннани. Он хорошо разбирается в музыке. Случайно оказавшись в столице, он слышит доносящуюся из чайной мелодию гуциня. Заинтригованный, он поднимается на второй этаж и встречает родственную душу.

Сюань Ли исполняет роль музыканта. Его волосы собраны простой тканевой лентой, внешность безупречна, а из-под пальцев струится чистая, умиротворяющая мелодия.

Ветер колышет занавески, и на звуки музыки является тот самый друг.

Гуцинь, чашка чая и родственная душа — о чем еще можно мечтать в этой жизни?

—

Сцена вторая: Чэнь Ляньлянь играет барышню из благородной семьи, тайно приехавшую в столицу на поиски родственников. Остановившись отдохнуть в чайной, она застает посетителей за обсуждением шахматной партии.

Пока остальные ломали голову над ходом, она, поразмыслив пару мгновений, нашла решение. Это привлекло внимание богатого господина, пьющего чай на втором этаже, и он пригласил ее сыграть.

Сначала съемки шли на удивление гладко. Но когда дело дошло до сцены, где благородная барышня и богатый господин проникаются друг к другу симпатией за партией в го, Чэнь Ляньлянь и Ван Шэн стали играть невыносимо топорно.

Лу Яо просмотрела дубли несколько раз, осталась недовольна и решила помочь им настроиться.

Сев рядом с Чэнь Ляньлянь, она принялась объяснять задачу:

— Ляньлянь, в этот момент в твоем взгляде должно читаться удивление, смешанное с радостью. В этой радости сквозит легкая робость, а за ней скрывается неосознанное предвкушение. Взгляд должен быть чистым и искренним. Не тушуйся.

Чэнь Ляньлянь схватилась за голову с выражением крайнего страдания:

— Режиссер Лу, я ничего не понимаю!

Удивление, радость, робость, да еще и предвкушение — разве могут глаза одновременно выражать столько эмоций?

Лу Яо подняла ее на ноги и сама опустилась на подушку.

— Встань за камерой и смотри. Мы с Ван Шэном прогоним сцену, а ты следи за изменением эмоций.

Ван Шэн и Лу Яо начали отыгрывать сцену. Сначала они просто переставляли камни на доске, а затем их взгляды встретились, и в воздухе повисло незримое напряжение зарождающихся чувств.

Глядя в монитор на меняющееся выражение лица Лу Яо, Чэнь Ляньлянь поразилась: она действительно смогла прочесть все эти эмоции в ее глазах!

Тем временем перед камерой Ван Шэн покраснел до кончиков ушей, а его рука с зажатым камнем заметно дрожала.

Лу Яо подняла руку, останавливая сцену, и посмотрела на юношу:

— Ты растерялся.

Ван Шэн выглядел еще более несчастным, чем Чэнь Ляньлянь. Нахмурив брови, с пылающими щеками он выдавил:

— Хозяйка... ваш взгляд... слишком откровенный.

Лу Яо лишилась дара речи. Это же был обычный зрительный контакт! Что с ними не так?

Она позвала Сюань Ли попробовать сыграть сцену, но тот тоже не справился.

Оказавшись перед младшей хозяйкой, этот холодный и отстраненный молодой господин мгновенно деревенел и замыкался в себе.

Эту сцену переснимали несколько раз, но безрезультатно.

От безысходности Лу Яо попросила Ку Ба попробовать.

Тот попятился, качая головой:

— Хозяйка, я тоже не смогу.

Лу Яо промолчала.

Она никак не ожидала, что съемки застопорятся на такой мелочи. Оказавшись в затруднительном положении, она повернулась к стоящему за камерой Е Сяо, и ее осенило:

— Е Сяо, подойди, попробуем с тобой.

«Ну всё, младшая хозяйка совсем спятила, раз докопалась до слепого», — подумал Ку Ба.

Сяо Цзю с детства не мог видеть, зато его остальные пять чувств были развиты куда острее, чем у обычных людей.

Но как можно отыграть с ним сцену, если невозможно даже встретиться взглядом?

Е Сяо не стал отказываться. Он уверенно подошел к столу и сел на место. Широкие черные очки на его лице выглядели крайне неуместно.

— Очки можно снять? — прямо спросила Лу Яо.

Е Сяо медленно поднял руку.

Де Ци и Ку Ба, хлопая ресницами, безмолвно сделали два шага вперед.

За столько лет никто ни разу не видел глаз Сяо Цзю, скрытых под черной повязкой.

Позже он снял ткань, но тут же надел подаренные хозяйкой солнечные очки, так и не показав своего лица полностью.

Как же он выглядит на самом деле?

Де Ци и Ку Ба инстинктивно подались вперед. Еще ближе.

Под очками глаза юноши оказались плотно закрыты.

Ку Ба и Де Ци потеряли дар речи.

И какой смысл был их снимать?

Но в следующую секунду Е Сяо медленно открыл глаза. Его радужки оказались бледно-серыми.

Ку Ба склонился над столом, пристально вглядываясь в лицо Сяо Цзю, и пробормотал:

— В них нет света. Он и правда слеп.

Лу Яо незаметно выдохнула. Этот человек выглядел иначе, чем мужчина, которого она видела в океанских глубинах. Изменился даже цвет глаз. Но когда он моргал, на самом краю радужки появлялся едва уловимый красноватый ореол, который было почти невозможно заметить без пристального внимания.

Интуиция ее не подвела: это точно был А, просто он как-то замаскировался.

Она помахала рукой перед его лицом.

Никакой реакции. Вот же лицедей!

Но в следующий миг он внезапно перехватил ее запястье. Его тусклые серые глаза посмотрели в ее сторону:

— Хозяйка?

Лу Яо высвободила руку и медленно опустилась на подушку.

— Ориентируйся по звуку, чтобы направлять взгляд. Сыграй те эмоции, о которых я только что говорила. Давай попробуем.

Они начали с игры. Их пальцы перебирали гладкие камни, расставляя их на доске.

Затем Лу Яо стала легонько постукивать камнем по столу, и на каждый стук Е Сяо корректировал направление взгляда.

Его глаза были тусклыми и незрячими.

Но в объективе камеры казалось, будто их взгляды действительно встретились.

Лицо юноши было одухотворенным, спина — прямой, но не напряженной. В его спокойной сдержанности и глубине безразличных глаз читалось подавленное чувство.

Чэнь Ляньлянь невольно прикрыла ладонями вспыхнувшие щеки.

Лу Яо подняла руку, останавливая съемку.

— Ван Шэн, играй именно с таким настроем. Если что-то непонятно, спрашивай учителя Е Сяо.

Учитель Е Сяо промолчал.

Несмотря на все наставления, игра Ван Шэна и Чэнь Ляньлянь все еще оставалась деревянной. Лу Яо решила сначала снять третью сцену, а вторую перенести на завтра.

Все три сцены были связаны единым сюжетом: благородная барышня и богатый господин вместе пьют чай и случайно встречают музыканта. По манере заваривать чай девушка понимает, что музыкант — ее давно потерянный брат. В конце происходит трогательное воссоединение семьи.

Съемки длились весь день. Лу Яо забрала отснятый материал и передала Фу Чи для отбора. Те кадры, что его не устроили бы, предстояло переснять. Кроме того, оставалась недоснятая вторая сцена, работу над которой нужно было продолжить на следующий день.

Просматривая запись репетиции Лу Яо и Е Сяо, Фу Чи слегка прищурился. «В крайнем случае можно использовать этот кусок», — подумал он.

Однако Лу Яо воспротивилась этой идее, а потом и вовсе конфисковала материалы с их совместной игрой.

Потратив всю ночь на репетиции и глубокое погружение в роли и обстоятельства, Чэнь Ляньлянь и Ван Шэн наконец полностью вжились в образы. На следующий день съемки пошли куда бодрее: после пары корректировок Лу Яо добилась нужного результата.

Еще полдня ушло на досъемку забракованных Фу Чи дублей.

Провозившись до самого вечера, они наконец закончили работу над роликом.

Дальше предстояли монтаж и постобработка. Материалы, отснятые в кинотеатре, нельзя было забрать в реальный мир, поэтому монтировать приходилось в системном интерфейсе, на что требовалось от трех до пяти дней.

Фу Чи заметил, что если они планируют и дальше снимать рекламу, кинотеатру понадобится профессиональная команда монтажеров.

Лу Яо и сама об этом думала. В закусочной и Магазинчике пушистиков можно было найти спецов по видеомонтажу, но поддерживать связь с ними было неудобно.

Искать профессионалов придется в этом мире.

Лу Яо написала Цзи Чжисиню, чтобы узнать, не согласится ли та команда монтажеров, что помогала ему раньше, устроиться на работу на торговую улицу с подписанием контракта о неразглашении.

Цзи Чжисинь, видимо, был занят, так как не ответил сразу.

Подождав немного, Лу Яо заблокировала телефон и сунула его в карман.

Реклама была отснята, кинотеатр закрылся. Фу Чи остался сверхурочно доделывать монтаж, а Лу Яо собиралась пойти на подмогу в Магазинчик пушистиков.

«Межпространственный кинотеатр Лу Яо бьет рекорды посещаемости и получает статус трехзвездочного! Очки популярности: +3000. Кинозалы: +3. Развлекательное оборудование: +1. Продолжайте в том же духе!»

Уведомление о повышении уровня застало ее врасплох. Лу Яо не успела даже выйти из здания, как ее охватило воодушевление: наконец-то появились новые залы!

Она открыла личное Хранилище. Оказалось, что новым развлекательным оборудованием был игровой автомат с игрушками.

Выходит, Система выдавала в награду и такое. Что ж, неплохо. Можно наполнить его сувенирами и добавить кинотеатру толику азарта.

Лу Яо вызвала Систему:

— Эти три новых зала я хочу разместить на втором этаже.

Голос Системы звучал слабо:

«Не рановато ли улучшать второй этаж?»

— Если и дальше расширять пространство внутри, это непременно вызовет подозрения. Пристройка второго этажа выглядит безопаснее. К тому же первый этаж, на мой взгляд, уже под завязку забит.

Внизу располагались две зоны для показов, буфет, зона отдыха и два рекламных экрана.

Элементов было так много, что для нового автомата с игрушками попросту не осталось места.

Система немного помялась, но ответила:

«Улучшение возможно. Стоимость — пятьсот тысяч очков популярности.»

Лу Яо, что было на нее не похоже, даже не стала торговаться и легко согласилась:

— Новые залы разбей так: три средних на сорок человек и один малый на тридцать. Обновляй прямо сегодня, но пока не открывай. Повесь табличку об идущем ремонте. Второй этаж откроем, когда задание будет полностью выполнено.

Система нутром чуяла, что так просто она не отделается. Но деваться было некуда, очки популярности уже списаны, да и злить Лу Яо в последнее время не хотелось. К тому же нынешний план расширения был куда менее радикальным, чем предыдущие.

Отработав смену в Магазинчике пушистиков, Лу Яо вернулась в маникюрный салон, чтобы отоспаться.

В половине шестого вечера за ней зашел Фу Чи.

Лу Яо договорилась о встрече с Шэнь Сысы на семь вечера, а дорога от торговой улицы занимала приличное время.

Опасаясь пробок, они решили выехать заранее.