Четвертый магазин

Нерешительность Цзюхуа заставила сердце Цинмэй сжаться. Однако, поразмыслив, девушка признала: новая знакомая вовсе не обязана ей помогать, тем более что встретились они сегодня впервые.

В море ей жилось на удивление вольготно, а работа в Магазинчике пушистиков, хоть и отнимала много сил, приносила лишь радость.

Вот только в последнее время накатывали внезапные приступы дурноты и головокружения, руки и ноги слабели, а тело ломило.

Каким-то необъяснимым чутьем она понимала: необходимо вернуться.

Глядя на поникшую Цинмэй, Цзюхуа тоже испытала укол жалости, вспомнив недавний новостной сюжет.

Та история не вызвала широкого резонанса. Словно капля, упавшая в бескрайний океан, она пустила легкую рябь и тут же бесследно сгинула в пучине более громких событий.

Сама Цзюхуа обратила на неё внимание лишь мельком, когда собирала материалы для работы.

В репортаже говорилось о девушке, нашедшей работу в центральном городе и три года не выходившей на связь с родными. Встревоженные родители, преодолев немало трудностей, отыскали её, однако дочь, стыдясь их фермерского происхождения, просто выставила стариков за дверь.

Мать убивалась горем прямо под окнами её квартиры, собирая толпу зевак, и тогда хозяйка открыла дверь, намереваясь прогнать нежеланных гостей.

Дешевое съемное жилье не отличалось надежностью. В ходе вспыхнувшей ссоры и потасовки девушка случайно сорвалась со второго этажа.

Её доставили в реанимацию, и с тех пор она так и не пришла в сознание.

Журналисты не скупились на резкие формулировки, явно заняв сторону родителей, и даже прикрепили видео с их интервью на месте трагедии.

Пара с отдаленной фермы выглядела простодушно. Убитые горем супруги искренне не понимали, как их дочь могла сорваться вниз и впасть в кому.

Сразу после публикации эта история вызвала у многих шквал сочувствия.

В силу своей профессии Цзюхуа улавливала чужие эмоции гораздо тоньше обычных людей, что нередко выматывало её до предела.

Увидев тот репортаж, она лишь слегка нахмурилась. В голове билось одно слово: «Ложь».

Вынырнув из воспоминаний, Цзюхуа медленно расправила ссутуленные плечи и посмотрела на Цинмэй.

— Что ты хочешь от меня?

Она привыкла плыть по течению, предпочитая наблюдать за миром с безопасного расстояния, и редко брала на себя какие-либо обязательства.

Цзюхуа всегда считала себя лишенной эмпатии. Её замкнутому миру никто не требовался.

Она была подобна грибу, выросшему в тени: тихо впитывала соки земли, росла в свое удовольствие, чтобы потом так же в одиночестве увянуть.

Но стать питательной средой для другого «гриба», помочь ему пережить невзгоды до того, как засохнуть самой… Пожалуй, такой опыт мог бы оказаться интересным.

Цинмэй крепко сжала её руки, едва сдерживая слезы.

— Спасибо тебе.

Её просьба оставалась неизменной: она хотела, чтобы Цзюхуа разузнала, что происходит с её настоящим телом.

Лу Яо, всё это время хранившая молчание, дождалась конца разговора и предложила:

— Если тебе одной будет некомфортно, может, я пойду с тобой?

Цзюхуа моргнула и молча сделала шаг назад.

— Вы придете за мной?

Цинмэй тоже изумилась:

— Хозяйка, так вы можете покинуть это место?

Лу Яо кивнула:

— Когда я недавно поднималась на поверхность, то видела береговую линию. Цзюхуа, ты не знаешь, что это за место?

Она спросила скорее наугад, пытаясь собрать хоть какие-то зацепки для определения их местоположения, и не рассчитывала на удачное совпадение.

Однако Цзюхуа неуверенно кивнула.

— Егуан — город на воде, и этот берег находится как раз на окраине. Я… иногда прихожу туда посмотреть на волны, поэтому неплохо знаю те места.

Пока Цинмэй переваривала новость о том, что владелица магазина способна покинуть Мусорное море, Лу Яо уже договорилась с Цзюхуа встретиться на побережье.

Чтобы та после возвращения сразу вспомнила об их плане, Лу Яо написала записку и сунула ей в карман.

Как показывал прошлый опыт, вещи, переданные посетителям, отправлялись в реальный мир вместе с ними.

Лу Яо хотела расспросить девушку о том, как на поверхности океана та орудовала ручкой как мечом, но Цзюхуа уже со скоростью света обернулась морской звездой и медленно уплыла прочь.

— И впрямь, приходит и уходит когда вздумается, — Лу Яо пришлось отложить свое любопытство до лучших времен и начать собираться на берег.

В этот момент из ванной вышел Гарольд.

Он только что прибыл с Континента Александрия и, услышав, что Лу Яо собирается на сушу, решил стать её телохранителем — в конце концов, именно ради защиты хозяйки он и перенесся в этот мир.

Едва покинув магазинчик, Лу Яо и Гарольд столкнулись со стаей косаток.

Морские гиганты с энтузиазмом вызвались сопроводить их до мелководья. Визуально Мусорное море находилось менее чем в сотне метров от береговой линии, но на деле расстояние оказалось куда больше.

По ощущениям Лу Яо, они проплыли не меньше полукилометра, прежде чем наконец приблизились к суше.

Косатки закружили на мелководье, задирая круглые морды и издавая звонкий писк. Дальше им плыть было нельзя — возникал риск сесть на мель.

Гарольд активировал магический массив под ногами и перенес Лу Яо на берег, намеренно бросив многозначительный взгляд на одного конкретного самца в стае.

Косатка А задрал морду в сторону Лу Яо, коротко пискнул и, не оглядываясь, устремился обратно в глубины.

Лицо Гарольда слегка потемнело. Этот парень почему-то напоминал ему о тех временах, когда Муму только-только появился в маникюрном салоне.

Лу Яо же совершенно не заметила немого противостояния между черным драконом и Косаткой А.

Палило солнце, волны с шумом разбивались о рифы. На пляже не было ни души — Цзюхуа еще не приехала.

Девушка первой ступила на песок и приложила сомкнутые пальцы ко лбу, защищаясь от бликов.

— Похоже, придется подождать. Давай найдем какое-нибудь укрытие в тени.

Примерно через два часа у прибрежной дороги остановился черный спорткар, из которого вышла Цзюхуа с рюкзаком за плечами.

Получив уведомление от Системы, Лу Яо немедленно вскочила.

— Цзюхуа! Мы здесь!

Забрав двоих пассажиров, Цзюхуа тут же направилась обратно в Егуан.

Лу Яо устроилась на пассажирском сиденье и искоса разглядывала спасительницу.

В реальности та выглядела иначе, чем в море. Внешность осталась прежней, но аура и общее состояние разительно отличались.

Облаченная в повседневную черную одежду, с распущенными слегка вьющимися волосами, Цзюхуа вела машину, устремив непроницаемый, сосредоточенный взгляд черных глаз прямо на дорогу.

Обменявшись с ними парой фраз при встрече, она больше не проронила ни слова.

Под её глазами залегли глубокие тени — казалось, девушка держится из последних сил, превозмогая жуткую усталость.

Её состояние и впрямь оставляло желать лучшего. Заметив, как напряжены мышцы на лице водителя, Лу Яо начала верить в то, что Цзюхуа действительно страдает от социофобии.

Гарольд сидел на заднем сиденье. Напряженно выпрямив спину, он явно нервничал.

Ему уже доводилось встречать подобные транспортные средства в комиксах, и они всегда вызывали у него живой интерес. Кто бы мог подумать, что однажды он сам прокатится на таком!

Это было совсем не похоже ни на езду в карете, ни на полет.

Пейзаж за окном начал меняться, и Лу Яо слегка отвлеклась.

Придорожные деревья выглядели странно: их стволы и кроны состояли из множества квадратных цветовых блоков, а сами они походили друг на друга как две капли воды.

Лу Яо не выдержала и спросила:

— Почему деревья так выглядят?

— Это синтетические аналоги, — пояснила Цзюхуа. — По функционалу они ничем не уступают настоящим растениям: так же очищают воздух и украшают город. Зато от них нет мусора в виде опавшей листвы, и их не нужно подрезать.

Лу Яо с трудом понимала подобный подход к озеленению.

По её мнению, никакие искусственные эрзацы не могли по-настоящему заменить живую природу.

По мере приближения к центру облик этого иномирного мегаполиса раскрывался всё полнее, и вскоре Лу Яо окончательно сдалась, бросив попытки найти в нем привычную логику.

Архитектурный стиль Егуана можно было описать одним словом — пиксельный.

Городские зеленые насаждения, здания, жилые кварталы и торговые центры — всё здесь состояло из кубических цветных блоков. В строгих и холодных тонах ощущалась непреклонная жесткость настоящих стальных джунглей.

Лу Яо также заметила, что в мегаполисе практически не было живой растительности — даже горшечные цветы на обочинах оказались искусной имитацией.

Несмотря на плотный поток машин на дорогах и снующие толпы пешеходов, этот мир казался девушке монотонным и безжизненным.

Она долго хмурилась, пытаясь облечь свои чувства в слова, пока не выдала неуверенное:

— Такое чувство, будто здесь обитают одни лишь люди.

Прильнувший к стеклу Гарольд, чьи глубокие сапфировые глаза сияли от восторга, даже не расслышал реплику спутницы.

А вот Цзюхуа поняла её мысль совершенно точно.

— Ты права. Егуан — центральный узел, стремительно развивающийся мегаполис с огромным населением, куда мечтают попасть миллионы. Жизненное пространство здесь исчерпано до предела — как в физическом, так и в абстрактном смысле. У нас нет домашних питомцев, нет настоящих растений. Есть только люди, похожие на винтики в огромном механизме.

Город был переполнен человечеством, не оставив места для других форм жизни.

Если здесь и осталось что-то, отдаленно напоминающее природный пейзаж, так это стайки воробьев, изредка проносящиеся в вышине.

Впрочем, по наблюдениям Цзюхуа, с каждым годом птиц становилось всё меньше.

Что неудивительно: без деревьев пернатые лишились естественной среды обитания.

Те крохи, что еще выживали в каменных джунглях, давно превратились в настоящих хулиганов, в совершенстве освоивших искусство воровства еды.

При необходимости эти банды запросто могли объединиться и ограбить зазевавшегося прохожего.

— Но если тут нет ни растений, ни животных, чем же вы питаетесь? — поразилась Лу Яо.

— Вокруг центрального мегаполиса расположены другие города со специализированными фермами и пастбищами, — пояснила водитель. — Овощи и мясо завозятся оттуда. На прилавки супермаркетов они поступают уже в очищенном и разделанном виде, остается лишь купить нужное количество.

Машина выехала на широкую площадь, в самом центре которой возвышалась исполинская статуя высотой около пятнадцати метров.

Скульптура поражала плавностью и величием линий. Даже со значительного расстояния Лу Яо смогла разглядеть изысканную поясную цепь, усыпанную чем-то похожим на жемчуг.

Монумент изобиловал тончайшими деталями. Женская фигура, казалось, парила в воздухе. От нее исходила невероятно мощная аура, но при этом в склоненной голове читались неописуемая нежность и всеобъемлющее милосердие.

— Кто это? — не удержалась Лу Яо.

Цзюхуа бросила на статую короткий взгляд.

— Богиня Глубинных Морей Цуйхуансин. Согласно мифам, она — последнее божество, оставшееся в этом мире. Наша праматерь.

Лу Яо невольно подалась вперед.

— Так вот она какая, Богиня Глубинных Морей?

Глаза Цзюхуа чуть сузились, а в голосе промелькнула едва уловимая улыбка:

— Да, это наша святыня. Раньше я считала её лишь красивой сказкой, пока в один прекрасный день не проснулась морской звездой. Боги нас не оставили. Праматерь по-прежнему любит человечество.

«Выходит, появление Мусорного моря — не случайность, — подумала Лу Яо. — Но куда в таком случае исчезла богиня?»

Её взгляд прикипел к величественной скульптуре, а разум погрузился в глубокую задумчивость.

Машина продолжала петлять по улицам, и изваяние богини вскоре скрылось из виду. Вспомнив о главной цели их поездки, Лу Яо осторожно спросила:

— Ты пыталась связаться с родителями Цинмэй?

Она пока до конца не понимала природу стай апатичных рыб в этом мире: превратились ли они в морских обитателей и телом, и душой, или же на дно океана погрузилось лишь их сознание.

Цзюхуа покачала головой, одной рукой достала микрокомпьютер, по функционалу мало чем отличавшийся от обычного планшета, и, открыв нужную страницу, протянула его собеседнице:

— Вот тот самый репортаж. Её случай отличается от нашего. Её время продолжает идти, хоть и очень медленно.

В реальности с момента несчастного случая с Цинмэй прошло уже почти полмесяца.

Местная письменность и язык в корне отличались от тех, к которым привыкла Лу Яо, однако, как и в других мирах, Система позволяла ей читать без каких-либо затруднений.

Осилив статью целиком и досмотрев интервью родителей пострадавшей, Лу Яо заметно помрачнела.

Цинмэй не могла покинуть Мусорное море потому, что в реальном мире она впала в кому и до сих пор не пришла в себя. Иными словами, её сознание оказалось заперто в океанских глубинах.

Мнение Лу Яо о прочитанном полностью совпало с выводами Цзюхуа.

Она знала Цинмэй гораздо лучше и была абсолютно уверена: эта девушка никогда бы не поступила так, как описано в новостях. В этом деле явно крылась какая-то скрытая подоплека.

— Каков план? — спросила Цзюхуа. — Поедем прямиком в больницу искать её родителей или сперва заскочим ко мне?

Лу Яо ответила без колебаний:

— У нас мало времени. Мы должны вернуться до вечернего закрытия магазина. Едем сразу в больницу. К тому же, нам вовсе не обязательно встречаться с её семьей.

— Хочешь просто взглянуть на нее?

— Выяснить причину её комы и провести физическое пробуждение.

Цзюхуа тихо цыкнула.

— Похоже, я и впрямь вытащила на берег глубоководную ведьму. У тебя точно нет рыбьего хвоста?

Не оставшись в долгу, Лу Яо парировала:

— А твоя социофобия, кажется, пошла на спад?

Эти слова возымели нужный эффект, и в салоне вновь повисла тишина.

Внезапно оборвавшаяся оживленная беседа оставила после себя странное, непривычное чувство пустоты.

Лу Яо снова заговорила первой:

— Как тебе удалось провернуть то утреннее представление?

Если Богиня Глубинных Морей действительно благоволила человечеству, то Цзюхуа определенно была её любимицей.

Из всех замкнутых в себе рыб лишь она могла свободно покидать Мусорное море и возвращаться обратно. Лишь она была способна орудовать ручкой как мечом, творя немыслимые вещи.

Цзюхуа крепче вцепилась в руль. Её ресницы быстро затрепетали, и она задала вопрос, который показался Лу Яо совершенно неуместным:

— Ты любишь читать романы?