Пятый магазин

Цинь Саньвэй замер, стоя у дверей, и внимательно прочитал объявление о найме.

«Преимущество отдаётся грамотным и умеющим считать. Работа не требует физического труда. После официального трудоустройства оклад от двух лян серебра в месяц». Прочитав эти строки, юноша пришел в восторг: с такой работой он точно справится.

Однако, если он устроится в кинотеатр, времени на учебу совсем не останется.

Вспомнив годы, потраченные на подготовку к экзаменам, Цинь Саньвэй на мгновение заколебался.

Но затем подумал: он столько раз проваливался. Сейчас он торчит в столице, едва сводя концы с концами.

Может, стоит попробовать пойти другим путем?

И все же, даже с такими мыслями, решиться было непросто.

На самом деле у него уже была ученая степень сюцая. Вернувшись в родные края и став учителем, он, вероятно, жил бы куда достойнее, чем здесь, в Лянцзине.

Но ему хотелось сдавать экзамены. Хотя бы еще один раз.

Если удастся устроиться в кинотеатр и скопить жалованье за несколько месяцев, то, обеспечив себя едой и одеждой, готовиться к экзаменам станет легче, чем сейчас?

Цинь Саньвэй вошел в кинотеатр, нашел за стойкой Чжу Чжу и расспросил её об объявлении.

Девушка велела ему подняться на второй этаж и найти Лу Яо.

Поднявшись, юноша увидел в зоне отдыха ряд странных ящиков, выстроившихся вдоль стены. «Так вот о каких невидальщинах говорил паренек из книжной лавки «Жунси», — подумал он.

У автомата с игрушками сидел на корточках бородатый здоровяк. Достав из нижнего отсека тряпичную куклу, он взволнованно воскликнул:

— Поймал! Наконец-то поймал!

Сопровождавший его ученый едва не плакал от радости. После пятидесяти с лишним попыток им все-таки удалось вытащить игрушку.

Здоровяк сунул куклу за пазуху, развернулся, подошел к стойке размена монет и бросил кусок серебра:

— Еще двадцать раз.

Де Ци, которая как раз обучалась у Лу Яо, потянулась было разменять деньги.

Но младшая хозяйка остановила ее, повернулась к бородачу и посоветовала:

— Раз вы уже поймали игрушку, почему бы не прийти в следующий раз?

Мужчина хлопнул по стойке и громко заявил:

— Кажется, я нащупал ту самую технику, о которой вы говорили. Пока руки помнят, хочу попробовать вон на том автомате. Просто разменяйте деньги. Не волнуйтесь, проблем я не доставлю.

Лу Яо не стала настаивать и позволила Де Ци выдать монеты.

За все утро удача улыбнулась лишь этому гостю.

Увидев это, приунывшие было посетители вновь загорелись азартом.

Чжао Гуанхун, который проиграл полдня и ничего не вытащил, купил пару банок газировки и сидел в зоне отдыха, изучая автоматы. Услышав шум, он посмотрел в их сторону и, не удержавшись, встал, чтобы сделать еще несколько попыток.

Когда бородач ушел, Лу Яо заметила топчущегося в стороне Цинь Саньвэя и слегка приподняла бровь:

— У вас какое-то дело?

Юноша неловко кивнул и махнул рукой в сторону окна, но, вспомнив, что они на втором этаже, поспешно опустил её:

— Меня зовут Цинь Саньвэй. Я увидел внизу объявление о найме. Младшая хозяйка, как считаете, я сгожусь?

Наконец-то хоть кто-то пришел по поводу работы. Лу Яо оглядела его с ног до головы. Молодой человек выглядел интеллигентно, но под глазами залегли темные круги. Одет он был скромно, на подоле длинного халата виднелись две блеклые заплатки. Девушка примерно оценила ситуацию:

— Читать умеете?

Цинь Саньвэй кивнул.

— А считать?

Он снова кивнул и тихо добавил:

— Ваш покорный слуга — сюцай.

Лу Яо слегка удивилась. В древние времена это считалось высоким уровнем образования. Желание такого человека работать в кинотеатре — большая редкость.

— Почему вы хотите работать здесь?

Цинь Саньвэй замялся. В голове пронеслось множество мыслей, он хотел ответить покрасивее, но, встретившись с прямым взглядом собеседницы, не смог вымолвить ни слова и в итоге честно признался:

— В кинотеатре хорошо платят.

Лу Яо кивнула:

— Хорошо. Пойдемте со мной в комнату отдыха, проведем небольшую проверку: письмо и арифметика. Если все в порядке, подпишем договор на семидневный испытательный срок. Через семь дней, если обе стороны всё устроит, заключим официальный контракт.

Как только слова слетели с губ, Цинь Саньвэй пожалел о них. Ученые мужи больше всего дорожат своей репутацией, а он заговорил о деньгах. Наверняка это вызовет неприязнь.

Услышав ответ Лу Яо, он замер на несколько мгновений, прежде чем осознал сказанное, и поспешил за ней.

У Цинь Саньвэя был красивый почерк, он умел пользоваться счетами и считать в уме — для работника этого было более чем достаточно.

Правда, он еще не привык к арабским цифрам и внутренним правилам кинотеатра. Лу Яо поручила Де Ци взять его под свое крыло. Сегодня они оба обучались за стойкой размена монет на втором этаже.

Де Ци была из опытных сотрудниц и схватывала всё на лету.

Обучив её, Лу Яо смогла освободиться для других дел, оставив дальнейшее наставничество новичка на Де Ци.

Найдя работника для присмотра за зоной отдыха, девушка облегченно выдохнула.

Теперь нанимать остальных людей можно было без такой спешки.

Ближе к полудню Лу Яо передала дела на этаже Де Ци и собралась уходить.

У нее был назначен обед с людьми из семьи Цзян в соседнем ресторане «Фусяньцзюй».

В комнате отдыха Фу Чи сидел на диване и разглядывал предметы на журнальном столике. Услышав щелчок замка, он поднял голову и, увидев Лу Яо, с нетерпением спросил:

— Эти вещи продаются?

Лу Яо не расслышала:

— А?

Фу Чи указал на кучу подарков от Чжао Гуанхуна:

— Я хочу их. Продай мне.

Девушка подошла ближе:

— …Их же нельзя забрать с собой.

Фу Чи посмотрел ей прямо в глаза. В его ясном взгляде читалась надежда:

— Если удалось вылечить ноги старшего молодого господина Цзи, неужели эти вещи действительно невозможно перенести туда?

Дело было не только в Цзи Чжисине, но и в Ци Чэне.

Хоть он с ним еще не виделся, в глазах Фу Чи Лу Яо уже обрела образ всемогущей.

Лу Яо почесала затылок:

— Пока что действительно никак.

— Ничего страшного, — ответил Фу Чи. — Я их куплю и оставлю здесь. Буду время от времени доставать и любоваться — тоже неплохо. А этот чай и забирать не нужно: заварю и выпью, приобщусь к чайной культуре тысячелетней давности.

Всё это были настоящие древности, не тронутые безжалостным временем. Они сохранились в самом первозданном и изысканном виде, поражая своей неописуемой красотой.

Когда Фу Чи зашел попить воды и увидел их, то просто не смог оторвать взгляд.

Любая из этих вещей заткнула бы за пояс реквизит и декорации всех современных исторических фильмов и сериалов. Даже если их нельзя забрать, возможность изучить и прикоснуться к ним станет отличным подспорьем в его будущей работе.

— Через пару дней я пристрою на заднем дворе Хранилище специально для этих предметов, — сказала Лу Яо. — Если они тебе так нравятся, до твоего увольнения дам тебе один ключ. А чай, раз хочется — заваривай и пей.

К тому времени она создаст Пространственный карман, нанесет туда специальные магические массивы, чтобы максимально замедлить процессы окисления и разрушения. Так вещи должны пролежать очень долго.

Что же касается еды и напитков, их лучше употребить по назначению.

Фу Чи немного расстроился, но спорить с решением Лу Яо не стал. Подумав, что раз забрать все равно нельзя, то хотя бы вдоволь насмотреться — уже выгода, он перевел тему на выбор фильмов:

— Ты видела сообщения в чате?

Девушка покачала головой:

— Утром было столько дел, в телефон даже не заглядывала. А что?

— Мы с Цзи Чжисинем выбрали два 3D-фильма, — объяснил Фу Чи. — Один научно-фантастический, второй — про постапокалипсис и стихийные бедствия. Вот только обе картины вышли в этом году и собрали отличную кассу, так что договориться о цене будет непросто.

В этом году Лу Яо была слишком занята и почти не следила за новинками кино. Она ни разу не сходила на сеанс в своем мире, поэтому слова Фу Чи тут же вызвали у нее интерес.

— Хорошо, — кивнула она. — Днем меня не будет, вернусь вечером и посмотрю.

Поручив Фу Чи присматривать за заведением, она вместе с Е Сяо вышла на улицу.

Е Сяо был облачен в черные одежды. Половина его серебристых волос была собрана нефритовой шпилькой, а остальные свободно спадали на спину. В широких солнцезащитных очках, подаренных Лу Яо, и с мечом в руках он молчаливо вышагивал слева от девушки.

Лу Яо искоса взглянула на него. Весь в черном, но волосы заколоты шпилькой из белого нефрита с резным лотосом.

На Континенте Александрия и в Мире Бедствия он просил маникюр с лотосами, а однажды даже превратился в мутировавшее растение в виде этого цветка.

Похоже, этот парень действительно любит лотосы?

Лу Яо сжала в кармане игрушечную косатку и протянула её спутнику:

— Это тебе.

Утром, вытащив её из автомата, она сразу вспомнила Косатку А из времен Магазинчика пушистиков. Пусть и не лотос, но тоже неплохой намек.

Е Сяо остановился и слегка повернул голову. За темными стеклами очков невозможно было разглядеть выражение его глаз.

Подождав немного, Лу Яо так и не дождалась ни слова, ни протянутой руки. Но не похоже было, что он отказывается, скорее, в нем боролись какие-то смутные противоречия.

Повинуясь внезапному порыву, Лу Яо приподнялась на цыпочки и прицепила плюшевую косатку к кисточке на эфесе его меча.

— Вот и славно, пошли.

Е Сяо опустил голову, глядя на черно-белую игрушку, которая совершенно не гармонировала с подвеской меча, и промолчал.

Только когда Лу Яо сделала несколько шагов, он снова последовал за ней.

Пройдя немного, Лу Яо вдруг почувствовала, как звуки улицы начали отдаляться. Земля под ногами качнулась, а в голове мелькнули обрывочные образы.

«Лу Яо, я голоден».

«Лу Яо, берегись!»

«Лу Яо, ты просто заболела. Скоро тебе станет лучше».

«Лу Яо, прости меня».

«Лу Яо, только ты... не можешь...»

...

«Кто это?»

В глазах у девушки потемнело. Ощутив, будто земля ушла из-под ног, она начала падать.

Е Сяо схватил её за запястье и потянул к обочине. В ту же секунду по центру улицы, подняв вихрь ветра, промчалась повозка. Прохожие и уличные торговцы в ужасе отшатнулись.

Лу Яо резко пришла в себя и растерянно спросила:

— Что со мной случилось?

Поджав губы, Е Сяо повел её за собой. Его голос звучал чисто и плавно, словно вода:

— На дороге опасно. Держись ко мне поближе.

Лу Яо: «…»

Недавнее чувство все еще отдавалось в груди, но голос в памяти уже начал размываться.

Она снова начала забывать.

«Кто это?»

Кто-то постоянно находился рядом с ней.

И всё время... шептал ей на ухо.

К тому моменту, как они подошли к дверям ресторана «Фусяньцзюй», цвет лица Лу Яо пришел в норму, а прозвучавший в голове голос окончательно стерся из памяти.

В то же самое время в тысяче ли оттуда, в городе Тяньшу.

В самых глубоких чертогах храма на вершине горы Цяньмэнь босыми ногами по снегу ступало Дитя. Его нефритово-белое лицо казалось высеченным из льда, а серебряные волосы напоминали метель. И лишь глаза горели кроваво-красным.

Этому Дитя не исполнилось и десяти месяцев от роду, но выглядело оно как пяти-шестилетний ребенок, а его божественная мощь была воистину непостижима.

Однако оно наотрез отказывалось покидать гору Цяньмэнь. Люди клана Цзи не могли его переубедить и не смели слишком настойчиво вмешиваться.

Дитя любило гулять по снегу, особенно взбираясь на самую вершину.

Но сегодня что-то пошло не так. Мгновение назад оно оступилось и едва не упало, а устояв на ногах, вдруг поспешно бросилось вниз по склону.

Прислуживающие ему члены клана Цзи испуганно встрепенулись и бросились следом.

В обычные дни они лишь замечали, что Дитя невелико ростом, немногословно и практически не имеет желаний. Ухаживать за ним было гораздо проще, чем за любым из предыдущих воплощений.

И только сейчас, барахтаясь в сугробах и наблюдая, как Дитя стремительно мчится по заснеженной горе, словно по ровной дороге, пока его крошечный силуэт едва не исчез из виду, они осознали истину. Дитя есть Дитя. Пусть юное и не сведущее в мирских делах, оно не из тех, кем смертные могут помыкать или относиться с пренебрежением.

В глубине заснеженных гор не было связи, и электроника там не работала.

Поэтому членам клана Цзи, прибывшим на гору Цяньмэнь для служения, приходилось вести изолированную, почти первобытную жизнь.

Цзи Фэйчэнь возвращался снизу. Пять ездовых собак тащили тяжело нагруженные сани с припасами. Встретив на полпути Дитя, он немало удивился:

— Досточтимое Дитя, что стряслось?

Дитя остановилось. Скользнув взглядом по собакам, которые виляли хвостами и пытались подойти поближе, оно произнесло голосом, таким же неземным, как лед в недрах снежной горы, но с небывалой доселе тревогой:

— Он зовет меня. Пора искать её.

Подавив удивление, Цзи Фэйчэнь настороженно уточнил:

— Кто?

Он никогда не слышал, чтобы кто-то мог отдавать приказы Дитя.

Дитя покачало головой, не желая вдаваться в подробности:

— Как бы то ни было, я спускаюсь.

В голове у Цзи Фэйчэня всё смешалось. Он ушел всего на полдня, а по возвращении мир перевернулся с ног на голову.

Клан Цзи достиг величия благодаря служению богам, но в конечном счете они были лишь их покорными слугами.

И если будущий новый бог собирается переселяться, слуги обязаны следовать за ним.

Цзи Фэйчэнь развернулся и побежал за ним, намереваясь спросить, не подождет ли Дитя хотя бы полдня, чтобы соплеменники на горе успели собрать вещи и уйти всем вместе. Но, сделав несколько неуклюжих шагов, он вдруг увидел, что Дитя возвращается.

И не просто возвращается. Часть левой ноги Дитя исчезла, а плоть и кости ниже колена обратились в прозрачные, неровные осколки льда.

Охваченный ужасом, Цзи Фэйчэнь воскликнул:

— Досточтимое Дитя, ваша нога…

Дитя покачало головой и равнодушно отозвалось:

— Я забыло. Я могу покидать гору только зимой. Внизу слишком жарко.

Прежде чем стать богами, предыдущие поколения Дитя принимали разные истинные облики.

Но это Дитя, за исключением цвета волос и глаз, казалось совершенно неотличимым от обычного человека.

Поначалу Цзи Фэйчэнь полагал, что им стал человек, получивший божественный дар, но теперь стало ясно, что это не так.

Ничем не выдав своих эмоций, мужчина шагнул вперед и поддержал его:

— Досточтимое Дитя, как нам поступить теперь?

Дитя устремило холодный, пронзительный взгляд вдаль, на подножие горы:

— Ждать.

Дождаться зимы, а потом отправиться на её поиски.

В отдельном кабинете на втором этаже ресторана «Фусяньцзюй» Лу Яо встретилась со старшим управляющим семьи Цзян, Цзян Юйде и Цзян Чэном. Они расселись за столом.

Чжао Гуанхун представил их друг другу и тактично удалился. Перед уходом он попытался увести с собой Е Сяо, но Лу Яо его остановила.

Так в комнате осталось пятеро: Лу Яо с Е Сяо и трое представителей семьи Цзян.

Цзян Чэн украдкой бросил несколько взглядов на Е Сяо… а точнее, на его темные очки.

— У него болезнь глаз, ему нельзя смотреть на свет, — объяснила Лу Яо. — Эти очки защищают от солнца.

Цзян Чэн явно не ожидал от Лу Яо такой проницательности. В его глазах мелькнуло удивление. Осознав свою оплошность, он улыбнулся, пытаясь сгладить неловкость:

— В Цзяннани таких диковин не сыщешь, вот мне и стало любопытно. В кинотеатре я видел девушку, которая тоже носит нечто подобное. В этом тоже есть какойто смысл?

Цзян Юйде уже переоделась в женское платье. Яркая и грациозная, она сидела напротив Лу Яо, однако холодность в её чертах выдавала тяжелый нрав.

С того момента, как все сели, она не произнесла ни слова, ограничившись лишь дежурными приветствиями. Но сейчас её рука, потянувшаяся за чашкой, едва заметно дрогнула.

«Похоже, спокойно пообедать не выйдет», — подумала Лу Яо, но на лице сохранила улыбку:

— Вы о Хунъюй? У неё слабое зрение, и она носит очки для его коррекции. Проще говоря, стоит их надеть, как все размытые предметы словно приближаются и вновь обретают четкость.

Цзян Чэн поразился:

— А мне их можно примерить?

Лу Яо покачала головой:

— Людям с хорошим зрением в них будет только хуже видно, да еще и голова может закружиться.

Юноша не понимал:

— Как такое возможно?

Сидящий рядом старший управляющий тихонько кашлянул, и Цзян Чэн тут же умолк.

А ведь ему действительно было интересно. После просмотра «Морского экспресса» его любопытство разгорелось с невыносимой силой: ему не терпелось узнать у Лу Яо, настоящие ли все те вещи, что показали в фильме.

Только получив известие от Чжао Гуанхуна, что тот договорился об обеде с хозяйкой кинотеатра, Цзян Чэн с неохотой покинул заведение вслед за старшим управляющим и Цзян Юйде. Иначе он бы остался там, пока не пересмотрел все фильмы до единого.

Старшему управляющему было за пятьдесят. Мужчина среднего роста, он не казался дряхлым, хотя волосы уже изрядно поседели. У него были усы, а глубокий, тяжелый взгляд внушал почтение.

— Госпожа Лу, — начал он. — На самом деле мы пришли обсудить сделку касательно туалетной бумаги. Семья Цзян хочет выкупить секрет её изготовления. Назовите любую цену.

Семья Цзян владела бумажными мануфактурами в Цзяннани. Их продукция — сюаньская бумага, бумага «снежинка», глянцевая бумага и узорчатые листы — славилась на всю Великую У.

Когда в тот день люди клана Цзян увидели на причале привезенную торговцем туалетную бумагу и услышали, для чего она нужна, они сочли это дикостью. Однако на ощупь листы оказались невероятно мягкими. Купив немного на пробу и испытав у себя в поместье, они поняли, что это действительно работает.

Воспользовавшись мягкой бумагой, возвращаться к деревянным дощечкам или камням было уже невыносимо.

Более того, если после уборной вымыть руки с жидким мылом, казалось, будто смывается вся грязь до последней капли, а на коже остается легкий аромат.

Патриарх семьи Цзян с первого взгляда понял, что эта «туалетная бумаг» имеет колоссальный потенциал. Если наладить массовое производство, её будут сметать с полок, и она даже сможет изменить бытовые привычки простого народа.

К сожалению, мануфактуры Цзян перепробовали множество способов, но так и не сумели создать столь же мягкую и прочную бумагу.

То, что у них получалось, было либо слишком тонким и ломким, либо грубым и совершенно непригодным.

Сегодня старший управляющий и Цзян Чэн полдня изучали уборную в кинотеатре: там в каждой кабинке висела туалетная бумага. Откровенно говоря, это отхожее место выглядело чище и опрятнее, чем многие жилые дома, и там совершенно не пахло.

Автоматический слив в туалетах, краны, из которых вода лилась сама, стоило лишь поднести руки, баснословно дорогое в Цзяннани жидкое мыло, стоящее здесь в свободном доступе, а также диковинный ящик, сушащий руки горячим воздухом — каждая из этих вещей не поддавалась осмыслению.

Старший управляющий обдумывал многое. Он хотел наладить отношения с хозяйкой кинотеатра, но при этом не желал ронять престиж великого клана Цзян, оттого его речь звучала суховато.

Лу Яо никак не отреагировала, но сидевший рядом Е Сяо чуть приподнял голову и мазнул по нему взглядом.

Управляющий вздрогнул. Их взгляды не встретились, но по его спине внезапно пробежал холодок.

Цзян Юйде опустила глаза, так и не вымолвив ни слова.

«Хозяйка такого удивительного заведения, а величия в этой девице Лу ни на грош. К тому же она глупа и медлительна, совсем не так умна, как кажется».

На столе стояло несколько новых фирменных блюд ресторана «Фусяньцзюй». Одного взгляда Лу Яо хватило, чтобы понять: шеф-повар точно смотрел «Маленькую кухарку из Шэнцзина» — во всех новинках угадывался её почерк.

Девушка и впрямь проголодалась. Взяв палочки, она попробовала пару блюд, немного заморила червячка и лишь затем ответила:

— Разглядеть перспективы туалетной бумаги… вы поистине достойны звания главы Торговой гильдии Цзяннани. Ваш взор проникает куда дальше, чем у обычных людей, и меня это искренне радует.

Цзян Юйде замерла, уголки её губ поползли вниз, а в мыслях она лишь покачала головой.

Эта девица Лу действительно непроходимая дура. Мало того, что не уловила пренебрежения в тоне старшего управляющего, так еще и вздумала хвалить семью Цзян, да еще так нелепо.

Даже если бы патриарх семьи Цзян услышал подобную похвалу, она бы его не обрадовала.

Между тем Лу Яо продолжила:

— Но, боюсь, мне придется вас разочаровать. У меня нет рецепта изготовления этой бумаги.

Троица из семьи Цзян явно не ожидала такого ответа. В их взглядах читалось нескрываемое недоверие.

Лу Яо пожала плечами и развела руками:

— Как видите, я владею кинотеатром. А не фабрикой по производству туалетной бумаги.

Повисла напряженная тишина.

Попробовав пару блюд, Лу Яо раздразнила аппетит и проголодалась еще сильнее. Поэтому она просто принялась уплетать еду за обе щеки, заодно предложив угощаться и Е Сяо.

Спустя время, за которое можно было бы выпить половину чашки чая, старший управляющий, похоже, взял себя в руки и снова заговорил:

— Только что я проявил к вам неуважение, госпожа Лу. Позвольте мне заменить вино чаем и принести вам свои извинения.

Неудивительно, что он занимал такой пост в могущественном клане: умел и гнуть свою линию, и уступать. В речах и поступках чувствовалась рука мастера.

Лу Яо выпила с ним чаю, не сказав ни слова, и продолжила трапезу.

Они думали, что она намеренно усложняет им жизнь, и не догадывались, что у владелицы кинотеатра и впрямь не было никакого секретного рецепта.

Цзян Юйде нахмурилась, совершенно сбитая с толку: неужели эта девица прикидывается дурочкой, чтобы обвести их вокруг пальца?

Обед, начавшийся многообещающе, закончился ничем. Цзян Чэн подозвал официанта, чтобы расплатиться.

В кабинет лично вошел хозяин ресторана «Фусяньцзюй». Сначала он посмотрел на Лу Яо, вежливо ей кивнув, и лишь потом перевел взгляд на юношу.

Лу Яо остановила его, бросив на стол слиток серебра:

— Я угощаю. Считайте это приветственным жестом для наших гостей.

Младшая хозяйка действовала так стремительно, что Цзян Чэн не успел её опередить.

Пока хозяин ресторана подсчитывал сдачу, Лу Яо не удержалась и произнесла:

— Почтенный, корочка у утки должна быть хрустящей. Перед запеканием её нужно несколько раз смазать специальной глазурью и высушить. А в соусе не хватает аромата, он слишком резкий на вкус. Если не побрезгуете, у меня есть рецепт — можете попробовать.

Хозяин «Фусяньцзюй» был польщен и тут же крикнул в открытую дверь:

— Быстрее, тащите бумагу, кисти и тушь! И позовите сюда старого Чэня, пусть поздоровается с хозяйкой Лу!

Старый Чэнь был главным на кухне и, поднявшись наверх, не понимал, зачем его позвали.

Лу Яо плохо писала кистью, поэтому стала диктовать вслух.

Хозяин ресторана лично записывал рецепт, а повар внимательно слушал.

Старый Чэнь воссоздал немало блюд по мотивам «Маленькой кухарки из Шэнцзина», но в сериалах ради красивого кадра и ритма не показывают процесс приготовления от и до, так что многие детали приходилось угадывать и подбирать методом проб и ошибок.

Он был опытным мастером. Из всех заведений Лянцзиня, пытавшихся копировать рецепты «Кухарки», вкус его блюд был ближе всего к оригиналу.

Но сегодня, слушая Лу Яо, он понял, сколько тонкостей упустил, и начал расспрашивать её о туманных моментах из сериала.

Сама Лу Яо отлично готовила, видела кулинарные изыски разных миров, да и в ее заведении работали великолепные повара, так что о еде она могла говорить без умолку.

Готовка сродни человеческой натуре: сколько людей, столько и вкусов; сколько лиц, столько и характеров.

К тому же в эпоху интернета в сети пруд пруди блогеров, обучающих кулинарии, так что ей было не жалко поделиться этими знаниями.

Достичь уровня истинного мастера было не так-то просто.

Тем не менее, хозяин ресторана и старый Чэнь были в таком восторге, словно обрели бесценное сокровище, и стали относиться к Лу Яо с еще большим почтением. Хозяин даже отказался брать деньги за обед.

Лу Яо настаивала на оплате, но её чуть ли не силой выставили за дверь.

Оказавшись на улице, девушка беспомощно вздохнула.

Куда больше были ошарашены представители семьи Цзян. Теперь они начали верить, что у неё действительно нет секрета туалетной бумаги.

Такие подробные кулинарные рецепты она рассказывала первому встречному, даже не требуя ничего взамен.

Даже непонятно, как назвать такого человека: наивным или просто глупым.

Обернувшись к ним, Лу Яо вздохнула:

— Идемте. Я покажу вам процесс производства туалетной бумаги. Правда, некоторые вещи нужно увидеть собственными глазами, чтобы понять, насколько они сложны. Великой У предстоит пройти еще очень, очень долгий путь.

Последние слова девушка произнесла так тихо, что они походили на шепот.

Помимо Е Сяо, их уловила лишь идущая рядом Цзян Юйде.

Старший управляющий и Цзян Чэн восприняли это как неожиданный подарок судьбы: ведь увидеть процесс производства — всё равно что заполучить рецепт!

Эта госпожа Лу и впрямь была сплошной загадкой.

Уходили из кинотеатра двое, а вернулись пятеро.

Цзинь Лу и Ци У, перекусывающие в зоне отдыха на первом этаже, при виде этой процессии жалобно переглянулись: неужели это всё новые сотрудники?

Кажется, их шансы окончательно испарились.

Чтобы гостям было лучше видно, Лу Яо велела Хунъюй отвести их в отдельный VIP-мини-зал.

Сама же девушка отправилась за кулисы, подключила планшет и вывела на экран документальный сериал о заводах. В одном из эпизодов как раз рассказывалось о производстве туалетной бумаги.

Запуск обычного видео отличался от показа настоящего фильма. Как только экран загорелся, сразу началась суть.

Досмотрев до конца, троица из семьи Цзян наконец-то поняла смысл слов Лу Яо.

Полностью механизированное производство оказалось концепцией за гранью их понимания.

И хозяйка кинотеатра позволила им это увидеть лишь потому, что была абсолютно уверена: даже зная процесс от и до, они никогда не смогут создать такую же бумагу.

В этом было слишком много непостижимого.

Цзян Юйде наконец-то разобралась в своих смешанных чувствах. Это был взгляд свысока.

Казалось, эта молодая владелица кинотеатра стоит на невообразимой высоте, взирая на них всех сверху вниз.

Наверное, в ресторане она тоже потешалась над ними, глядя, как они цепляются за свои устаревшие порядки?

Троица из семьи Цзян ушла в полном смятении. На первый взгляд они ничего не добились, только потеряли лицо. К тому же их привычная картина мира перевернулась с ног на голову, оставив в душах полнейший хаос.

Лу Яо нутром чуяла, что на этом всё не закончится.

Человеческое любопытство и жажда познания — самый чистый двигатель прогресса. Если не семья Цзян, то следом придут семьи Се, Ли, Ван, Чжоу...

Ураган перемен уже поднялся, и утихнет он не скоро.

Впрочем, обед и правда затянулся. Взглянув на телефон, Лу Яо поняла, что время встречи с главной куртизанкой почти настало. Она поспешила в комнату отдыха, собрала чемоданчик с косметикой и бросилась в соседнюю чайную «Чуньси».

Они договорились попить чаю во второй половине дня и заодно поболтать о румянах, пудре, макияже и прическах.