Второй магазин

Пока Муму подпиливал Эдварду ногти, Лу Яо протянула планшет, чтобы этот любящий отец выбрал дизайн маникюра.

Эдвард все еще поражался ловкости Муму. Когти вампиров могли свободно втягиваться, и ради удобства слайма он специально выпустил их на полную длину.

Его руки были бледнее, чем у обычного человека: длинные пальцы, аккуратная кутикула и острые кончики когтей.

Даже без маникюра они выглядели весьма эстетично.

Эдвард отодвинул планшет и, слегка вздернув подбородок, гордо заявил:

— Я не стану ничего выбирать. Сяо Мин и так сделает папе красивые ногти.

Муму воодушевился. Вжик-вжик — и он закончил с опилом, после чего достал из ящика целый ряд темных лаков.

Лу Яо наблюдала за происходящим со стороны. Слайм, судя по всему, прекрасно знал вкусы Эдварда. Подготовив ногтевую пластину, нанеся защитную базу и просушив ее в лампе, он без раздумий приступил к работе.

Амброуз и Кларисса, двое новых учеников, тоже стояли рядом и набирались опыта.

Сначала Муму нанес два тонких слоя черного цвета и слегка растушевал их кистью, слой за слоем создавая глубокий, полупрозрачный фон с богатой текстурой.

Затем он взял тонкую кисточку, нарисовал на ногтях перекрестную клетку и втер серебристую втирку. Смахнув излишки пудры, слайм добился эффекта в стиле мрачного ретро.

Но этого оказалось мало. На кончики когтей Эдварда Муму нанес серебристый «Кошачий глаз» и с помощью магнита вытянул блик в форме тонкого серебряного полумесяца.

Закончив с четырьмя пальцами, слайм достал флакончики с зеленым и светло-голубым лаком, придвинул их к Лу Яо и пискнул:

— Пи-пи.

Выслушав булькающую тираду Муму, девушка села напротив Эдварда, взяла кисть и принялась смешивать цвета.

Слайм задумал сложную роспись, но ему пока не хватало навыков, чтобы воплотить идею в жизнь, поэтому он попросил хозяйку лавки о помощи.

Подготовив палитру, Лу Яо взяла вампира за палец и приступила к работе.

Эдварду претили прикосновения человека. Когда девушка протянула руку, он брезгливо поморщился и попытался отстраниться.

Лишь предупреждающий писк Муму заставил его нехотя замереть.

Кожа вампира отличалась холодным белым оттенком, напоминая гипсовое изваяние в художественной студии, а на ощупь была просто ледяной.

Муму специально оставил безымянный палец без базового цвета. Лу Яо тонкими слоями нанесла белый гель-лак, создав чистый белоснежный фон, а затем, вооружившись мягкой тонкой кистью, принялась за рисунок.

Эдвард пристально следил за ней, не скрывая легкого отвращения на лице.

Он категорически не доверял этой представительнице человеческой расы.

Лу Яо набрала каплю светло-голубого лака и поставила точку на ногте.

Как только кисть коснулась пластины, вампир раздраженно цыкнул.

Ему совершенно не нравились подобные бледные, нежные цвета.

Девушка ускорилась и парой штрихов набросала контуры синего слайма. Выражение лица Эдварда застыло.

Под проворной кистью на ногте стала проступать миниатюрная иллюстрация: щурящийся слайм, прикорнувший под боком у черной зеленоглазой летучей мыши. Эдвард окончательно потерял контроль над своими эмоциями.

Композиция, которую задумал Муму, требовала поистине ювелирной техники. Главная сложность заключалась в том, что цветовая гамма и стиль кардинально отличались от оформления остальных четырех пальцев. Одно неверное движение — и гармония была бы разрушена.

Лу Яо рисовала немного угловато, но при этом невероятно мило. Рисунок походил на сказочную иллюстрацию, в которой почему-то угадывалась жесткая механическая эстетика.

Муму распластался по столу, долго рассматривал получившуюся картинку и удовлетворенно кивнул.

Затем он подтащил другую руку Эдварда, протянул Лу Яо указательный палец и попросил нарисовать еще одну сценку.

Вампир поджал губы, отвел взгляд, но руку вырывать не стал.

«Эта девчонка умеет рисовать. Хоть какая-то польза».

На этот раз сюжет был иным. Ноготь разделили клейкой лентой: верхняя половина стала черной, нижняя — белой. Затем тончайшей мягкой кистью, смоченной в темно-красном лаке, Лу Яо прорисовала оконную раму.

За окном сгустилась ночь, сиял полумесяц, а маленький слайм и летучая мышь в крошечном плаще сидели на подоконнике и любовались луной.

— Пи!

Как только Лу Яо закончила, Муму радостно взвизгнул.

Эдвард медленно поднял руку. В его глазах мелькнул странный блеск.

Несмотря на то что Эдвард мог недолго переносить воздействие солнца, он терпеть не мог солнечный свет и днем старался не выходить из дома.

Множество ночей напролет он в обнимку со своим Сяо Мином сидел на подоконнике в спальне и смотрел на луну.

Он всегда думал, что глупый маленький слайм ничего не понимает, но оказалось, что монстр помнил всё.

— Сначала в лампу, — мягко напомнила Лу Яо.

После просушки она начертила поверх росписи два магических массива — света и тьмы — для надежной фиксации.

Эдвард немного удивился. Могущественный человек, совершенно лишенный надменности сильных мира сего, — это была большая редкость.

Красные глаза Амброуза дрогнули. Даже если не брать в расчет магию бездны, то, как эта девушка управлялась с заклинаниями, вызывало у него живейший интерес.

Мощнейшую атакующую магию и сильнейшие восстанавливающие чары она применила в обычном маникюре, да еще и так искусно их скомбинировав!

Выполнив просьбу Муму, Лу Яо отодвинулась, подперла щеку рукой и стала наблюдать, как слайм колдует над второй рукой Эдварда.

Поскольку роспись в основном изображала ночной пейзаж, где доминировал черный, Муму решил сделать фон остальных четырех пальцев белым. Черным лаком он вывел клетку, а кончики покрыл черным «Кошачьим глазом», вытянув магнитом крошечные полумесяцы.

Когда все десять пальцев были готовы, контраст черного и белого сложился в изысканный и весьма оригинальный асимметричный маникюр.

Муму склонил голову набок, полюбовался результатом, а затем медленно сполз со стула.

Вскоре он вернулся, обхватив две небольшие коробочки с декором. Маленькие пухлые лапки открыли крышки, и после тщательного отбора слайм выудил несколько серебристых украшений.

Он придвинул их к Лу Яо, прося уменьшить размер.

Девушка не удержалась и бросила взгляд на Эдварда: Муму выбрал для вампира серебряные кресты и серебряные же цепочки.

Тот, увидев кресты, никак не отреагировал. Более того, он потянулся погладить слайма, но Муму увернулся, отклонившись назад.

«...»

«Этот вампир, похоже, безнадежен».

Лу Яо взмахом руки начертила магический массив. Черное свечение окутало безделушки, и они плавно уменьшились до нужного Муму размера.

Слайм придержал палец Эдварда, аккуратно капнул клея и пинцетом водрузил серебряный крест на ноготь.

Вампир с озарением посмотрел на Лу Яо — только сейчас до него дошел смысл ее недавнего взгляда.

Раньше Муму жил с Эдвардом в замке, укрытом в чаще леса. Никто не осмеливался вторгнуться в обитель прародителя вампиров.

Слайм попросту не знал, что вампиры боятся серебра и крестов.

Впрочем, магазинный декор был сделан не из настоящего серебра и не представлял никакой опасности.

Прикрепив крест, Муму добавил на соседний ноготь Эдварда стильную тонкую цепочку. Элегантное ретро плавно перетекало в киберпанк.

Когда слайм закончил с дизайном, Лу Яо потратила немного времени на нанесение магических массивов света и тьмы на каждый палец, а в завершение Муму использовал магию запечатывания вместо топа.

Эдвард подхватил Муму на руки, и в его голосе звучал такой восторг, будто маленький монстр только что спас мир:

— Сяо Мин даже магию освоил! Достойный сын своего отца!

Персонал лавки:

«...»

Муму обрадовался и, смущенно перебирая пальчиками, тихонько пискнул:

— Пи.

Эдвард покружил слайма в воздухе, опустил на стол и поднял руки, разглядывая маникюр.

На черно-белых искусственных типсах красовались миниатюрные кресты и серебряные цепи. Лаконичная, изящная клетка ручной работы, яркие цветовые акценты и сияющий эффект «Кошачьего глаза» — всё это идеально соответствовало эстетическим вкусам вампиров.

Эдвард прикрыл глаза, не отрывая взгляда от росписи на безымянном пальце левой руки и указательном — правой. В его взоре плескалась легкая нежность.

Именно эти два рисунка понравились ему больше всего. Композиция, цвета, стиль — всё пришлось по душе. Они органично вписались в дизайн Сяо Мина и закономерно стали сердцем всего маникюра.

Но поскольку рисовал их человек, Эдвард решил наслаждаться ими молча, не произнося ни слова похвалы.

А самым замечательным было то, что благодаря магическим массивам рисунок оставался невредимым даже при втягивании когтей — он просто сжимался вместе с ними. Можно было не бояться поцарапать его в драке.

Вампир некоторое время молча любовался своими руками, и чем дольше он смотрел, тем больше оставался доволен.

Муму подобрался поближе и осторожно дернул его за плащ:

— Пи-пи.

Эдвард опустил голову и взял слайма на руки:

— Что такое?

Муму поведал Эдварду о своей недавней жизни во внешнем мире: об одиночестве в диких лесах, об опасности, от которой его спасла хозяйка, о том, как он стал работником лавки, как учился встречать гостей и делать маникюр...

— Пи-пи! — пискнул Муму в завершение.

Теперь он хотел продолжить обучение, чтобы в будущем стать настоящим мастером маникюра.

Выслушав его, Эдвард надолго замолчал. Радость от обретения потерянного еще не угасла, но его уже окутала печаль: ребенок вырос и хочет покинуть отчий дом.

Он был первым вампиром в этом мире и, скорее всего, станет последним.

В былые времена прародитель вампиров был полон амбиций и купался в лучах славы, а его слуги населяли весь Континент Александрия.

Однако человеческая раса оказалась весьма странной: не имея силы, люди были трудолюбивы, добры и всеми силами цеплялись за жизнь.

Но стоило им обрести могущество, как они превращались в сущих демонов, начиная массово истреблять себе подобных, и чаще всего — вовсе не ради пропитания.

А когда люди перестали тешить их чувство превосходства, слуги принялись резать друг друга.

В людских легендах прародитель вампиров всегда описывался как злобное и ужасающее чудовище.

Никто не знал, что именно из-за междоусобицы своих человеческих слуг прародитель погрузился в сон на две тысячи лет.

Когда Эдвард очнулся, почти все его слуги уже были уничтожены рыцарями-храмовниками.

Он не стал разыскивать чудом выжившие жалкие остатки своей свиты. Вместо этого он нашел тихое местечко, чтобы залечить раны, завел стайку слабоумных мелких монстров и безмятежно коротал дни.

То, что на этот раз он последовал за Амброузом, было чистой случайностью.

Ему просто стало любопытно, отчего его спокойный сосед, живший рядом двести лет, вдруг решил переехать. Опрометчиво выскочив наружу, он даже умудрился прогуляться под солнцем. Но главным сюрпризом стало возвращение Сяо Мина.

Сяо Мин был его самым любимым монстром.

И вот теперь этот малыш заявляет, что хочет остаться в этом городке, в этой крошечной лавке.

Сердце Эдварда кольнуло болью — точь-в-точь как две тысячи лет назад.

Будь то слуги или монстры — они всегда найдут причину уйти.

Эдвард приложил руку к груди, затем посмотрел на Лу Яо. В его изумрудных глазах промелькнула искра лукавства, а в магнетическом голосе послышались соблазнительные нотки:

— Я могу провести ритуал Обращения. Не хочешь стать моим слугой?

Спустя две тысячи лет прародитель снова решил обратить человека.

И какими бы ни были последствия, он возьмет на себя полную ответственность за это решение.

Сидевшая рядом Юджиния не смогла скрыть изумления, услышав эти слова.

В тот момент она еще не догадывалась, что во всей лавке только она одна была самым обыкновенным человеком.

Гарольд в ярости вскочил на ноги, оттеснил Эдварда и задвинул Лу Яо себе за спину. Его глаза потемнели:

— Что за бред ты несешь? Лу Яо никогда не станет вампиром. Держись от нее подальше.

Кларисса незаметно призвала красную косу. Все работники лавки, кроме ничего не понимающей Юджинии, скрытно перешли в состояние боевой готовности.

Лицо Эдварда выражало искреннее недоумение:

— Я — прародитель вампиров. После моего ритуала Обращения она обретет не только силу, но и бессмертие. Почему вы пытаетесь мне помешать?

Не дожидаясь ответа остальных, Лу Яо высунулась из-за спины Гарольда, с недоумением и толикой любопытства спросив:

— А почему вы вообще захотели меня обратить?

То, что он оказался прародителем вампиров, конечно, поражало, но Лу Яо ясно чувствовала, что Эдвард недолюбливает людей. Поэтому его внезапное предложение выглядело крайне подозрительно.

Эдвард повел своими изумрудными глазами, словно не понимая, к чему этот вопрос, и пренебрежительно бросил:

— Потому что ты — избранная. Я хочу даровать тебе безграничную силу.

Лу Яо отступила на шаг назад:

— Нет, спасибо, не нужно.

Все эти речи звучали как пустые обещания. Система Исполнения Желаний давно уже выжала из Лу Яо весь юношеский максимализм, и она больше не жаждала никакой невероятной силы.

Эдвард озадачился еще сильнее. Почему она не соблазнилась?

Две тысячи лет назад, стоило людям услышать о возможности стать его слугой, они слетались к нему как мухи на мед.

Муму дернул вампира за плащ, взволнованно запищав:

— Пи-пи!

Эдвард нахмурился, его и без того бледное лицо, казалось, окончательно лишилось красок. Он легонько пнул слайма носком ботинка:

— Неблагодарный паршивец. Я всего лишь проверял ее, а ты уже распереживался.

Лу Яо облегченно выдохнула. Оказывается, это была просто проверка.

Эдвард ушел, шагнув прямо под лучи полуденного солнца. Муму он с собой не забрал.

Слайм стоял на пороге и жалобно попискивал, глядя вслед удаляющейся фигуре. Лишь когда вампир скрылся из виду, монстр молча вернулся в лавку.

***

Брайбис, императорский дворец.

Великий жрец был срочно вызван во дворец тремя указами Его Величества.

У подножия трона стоял Карлос. Облаченный в серебряную мантию, с развевающимися серебристыми волосами и плотно сомкнутыми веками, он слегка склонился в поклоне перед Баисом Третьим.

Если судить по годам, Баис Третий уже достиг столетнего рубежа.

Однако восседающий на троне монарх был крепок, как бык, и на вид ему нельзя было дать больше пятидесяти. В глубине его ясных, цепких глаз таилась скрытая угроза — он был еще полон амбиций.

— Великому жрецу нет нужды соблюдать формальности. Я срочно вызвал вас во дворец из-за одного дела, требующего вашего содействия, — Баис Третий смотрел на слепого жреца. В его тоне звучало уважение, но, пользуясь незрячестью собеседника, он позволил проступить в темно-карих глазах затаенной обиде и негодованию.

Карлос, не подозревая об этом, мягко ответил:

— Что угодно Его Величеству? Я в вашем распоряжении.

Баис произнес мрачно:

— На северной границе есть городок. В нем — лавка, где, по слухам, поселился гигантский дракон. Я требую, чтобы вы задействовали рыцарей Света из Святого Храма для сопровождения лорда Кинклая в Изумрудный городок и расследования этого дела. На всякий случай также прошу вас составить договор подчинения.

Святой Храм изначально находился в ведении Великого жреца.

Все его рыцари подчинялись Великому жрецу, охраняя столицу и Его Величество.

Однако около десяти лет назад, когда Великий жрец варил для правителя тайное зелье и случайно повредил глаза, большую часть его полномочий под этим предлогом узурпировали.

Сейчас в руках Великого жреца оставался лишь один элитный отряд рыцарей Света, и никто не мог им приказывать без его личного распоряжения.

Даже сам Его Величество.

Карлос слегка опустил голову и на мгновение задумался, будто пребывая в крайнем недоумении:

— Рыцари Света в Святом Храме всецело подчиняются Его Величеству, зачем же вам мои приказы? Что касается договора подчинения, вы прекрасно знаете: тот несчастный случай много лет назад лишил меня большей части магических сил. Теперь я не способен создать столь сильный документ. Прошу Его Величество обратиться к кому-нибудь более искусному.

Баис с такой силой вцепился в подлокотники трона, что лишь чудом не сорвался прямо на месте.

Он прекрасно понимал: их пути с Великим жрецом давно разошлись.

Если бы Карлос не держал в своих руках лучших рыцарей Света Святого Храма, император давным-давно избавился бы от этого непокорного жреца.

Тяжелая, гнетущая тишина повисла между монархом и подданным. В конце концов Карлос сдался.

Он картинно вздохнул от безысходности и пошел на компромисс:

— Из рыцарей Света священного ранга сейчас в Храме можно мобилизовать лишь тех близнецов-фейри. Если Его Величество не смущает их низкое происхождение, я могу приказать им сопровождать лорда Кинклая на северную границу.