Четвертый магазин

Заглянув на кухню, Лу Яо увидела два синих пластиковых ящика для морепродуктов, доверху набитых угрем. Жирные, свежие рыбины копошились, тесно прижимаясь друг к другу.

Цзи Фэймин и Цинмэй знали привычку Лу Яо: только что выловленных из моря обитателей нужно было некоторое время подержать отдельно, прежде чем выпускать в аквариум.

Заметив ее возвращение, Цинмэй радостно произнесла:

— Хозяйка, можно подавать рис с угрем.

Лу Яо, еще не сняв водолазный костюм, скользнула по ящикам равнодушным взглядом и спросила:

— Откуда это?

Цзи Фэймин, прислонившись к дверному косяку, ответил:

— Я купил.

Наличие бейджа временного сотрудника позволяло ему беспрепятственно входить в особые пространства магазина.

— Ясно, — кивнула Лу Яо и направилась в ванную. — Сначала помоюсь, а как выйду, займусь ими.

Набрав полную ванну горячей воды и наскоро приняв душ, девушка погрузилась в тепло, отдаваясь размышлениям.

«Вчера я обмолвилась, что хочу риса с угрем. Сегодня утром случайно наткнулась на застрявшую косатку, а после обеда получила две корзины угрей. Как ни крути, на совпадение не похоже. Чего же он добивается?»

«Если бы хотел убить, то в каждом из миров у него была бы уйма возможностей. Ничего не понимаю».

От двери донесся характерный скрежет когтей.

— Мяу.

Судя по голосу, это была Два Сердца. Лу Яо очнулась от своих мыслей — она и так засиделась в воде — поднялась и начала одеваться.

Когда Лу Яо вышла, Цинмэй уже ушла, а Цзи Фэймин ловил по всей комнате кошек. Два Сердца, которая только что скреблась в дверь, пытаясь спрятаться в ванной, уже оказалась у него на руках.

Вернувшись на кухню, Лу Яо принялась за чистку. Она отобрала двадцать самых свежих и жирных рыбин, чтобы отправить их в закусочную на жарку, а остальных выпустила в резервуар.

В глубоководном аквариуме теперь обитали угри, осьминоги, морские лещи, ежи, омары, крабы… Видов становилось все больше, но благодаря разделительным перегородкам за их сохранность можно было не переживать.

—

В половине девятого вечера, когда ушел последний гость, ресторан традиционной кухни «Цзюпиньтан» закрылся.

Се Минхуа стянул поварской колпак, отер со лба пот, быстро навел порядок на кухне, переоделся и вышел на улицу.

У лотка в переулке за черным ходом он купил лепешку за два юаня и, прихватив с работы свой термос с водой, жуя на ходу, побрел к автобусной остановке.

Как раз к тому моменту, когда он подошел к знаку и доел лепешку, подошел нужный маршрут. Заплатив еще два юаня за проезд, в десять минут десятого он уже стоял у своего дома.

Мужчина спустился на подземную парковку, сел в машину, открыл на телефоне приложение для поиска заказов и приступил ко второй работе.

У Се Минхуа было двое детей: старший только пошел в начальную школу, а младшая дочка вот-вот должна была отправиться в детский сад. Жена уволилась, чтобы сидеть с детьми, и крутилась целыми днями как белка в колесе.

Чтобы хоть как-то ослабить тяжкое финансовое бремя, полгода назад он начал подрабатывать таксистом по вечерам.

В дни высокого спроса — по праздникам или в непогоду — за вечер удавалось выручить двести-триста юаней. Но чаще всего, прокатавшись до глубокой ночи, он приносил домой от силы полтинник, максимум сотню.

В половине третьего ночи Се Минхуа закончил смену. Сегодня не задалось: несколько часов прошло в пустом ожидании заказов, и в итоге он заработал всего около пятидесяти юаней.

Проходя мимо палатки с барбекю у дома, мужчина погладил живот и сглотнул слюну. Вечером он так спешил на подработку, что не стал ужинать на кухне, перехватив лишь лепешку. Теперь же живот настойчиво урчал от голода.

Нормальная порция шашлычков для взрослого мужика обошлась бы минимум в тридцать юаней. Учитывая, что за целую ночь каторжного труда он наскреб лишь полтинник с небольшим, тратить такие деньги было невыносимо жалко.

Се Минхуа покачал головой, проглотил слюну и решил, что дома просто сварит лапши, чтобы заморить червячка.

На кухне кипела вода. То ли от дикой усталости, то ли задумавшись о своем — а может, и то и другое, — потянувшись за острым маслом, он не удержал пиалу.

Раздался звонкий треск. Пиала разлетелась вдребезги о кафель. Соевый соус, уксус, размокший куриный бульон в порошке — все это брызгами разлетелось по полу, превратившись в грязное месиво, идеально отражающее его душевное состояние.

В спальне резко распахнула глаза Чжао Жоу. Догадавшись, что вернулся муж, она со вздохом, полным бесконечной усталости, откинула тонкое одеяло и поднялась.

— Что ты там делаешь?

Чжао Жоу, протирая глаза, вышла в коридор. Заметив свет на кухне и знакомую высокую фигуру, сидящую на корточках — чей силуэт отбрасывал тень на матовое стекло раздвижной двери, — женщина слегка нахмурилась.

Днем она возилась с младшей дочкой, утром и после обеда отводила и забирала сына из школы, занималась уборкой, готовкой, а вечером помогала старшему с уроками. Вроде бы ничего глобального, сплошная бытовуха, но к концу дня от ее сил и терпения не оставалось и следа.

Подойдя к кухне, она увидела жуткую грязь на полу и суетливо пытающегося все это убрать мужа.

Внутри нее моментально вспыхнуло глухое раздражение. Плотно сжав губы, она развернулась, взяла в ванной тряпку для пола, коленкой решительно отодвинула Се Минхуа и глухо бросила:

— Я сама.

Тот неловко отстранился. Его лицо выглядело таким же измученным. Воздух в квартире казался спертым. Бесконечная работа и бытовая трясина выпили из них все соки — не осталось сил даже на скандал.

Вытерев пол и заметив кипящую на плите воду, Чжао Жоу достала из шкафчика чистую глубокую тарелку, собираясь навести заправку для лапши.

Се Минхуа подошел, выключил газ и хмуро произнес:

— Оставь, не нужно. Я уже не голоден.

Женщина бросила на него короткий взгляд, со стуком опустила тарелку на стол и молча ушла в спальню.

Спустя несколько минут Се Минхуа взял чистую пижаму и пошел в душ. Когда он вышел, стрелки часов подбирались к половине четвертого утра. В полном изнеможении он рухнул на кровать, повернувшись к жене спиной.

Чжао Жоу рядом постоянно ворочалась. У обоих на душе скребли кошки от невысказанной обиды, но они терпели. Слишком тяжело было ругаться.

Казалось, эта удушливая злоба не даст им уснуть до самого рассвета, однако, закрыв глаза, оба незаметно для себя провалились в сон.

—

— Поплыли в магазин. Говорят, сегодня подают рис с угрем.

— И такояки со здоровенными кусками осьминожьих щупалец! Быстрее, а то мест не достанется.

— Я что, один хожу туда тискать котов? Это же кошачье кафе, почему все прутся туда жрать?

Проплывающая мимо рыба закатила глаза:

— Ну, для этого надо отбиться от тех маньяков. Котов там слишком мало, до них тупо не добраться.

— Приходится довольствоваться малым: есть дешевые, но огромные порции настоящих морепродуктов.

— Два Сердца просто прелесть! Дядя наловит тебе крабов!

— Ну вот, посмотри! Никакого стыда у этих рыб, ц-ц.

— Пойдете потом собирать морских ежей?

— Я в деле! Собирать ежей — это вещь, да еще и хозяйка может приготовить из них донбури!

Сквозь сон Се Минхуа слышал громкий гомон. Разлепив глаза, он решил, что ему все это снится.

Вокруг плавали говорящие рыбы, а сам он превратился в морского конька с серо-черной кожей, выпуклым пузиком и длинным хвостом, передвигающегося крайне медленно.

Неуклюже пытаясь плыть и раз за разом терпя неудачу в этом нелегком деле, он вдруг поднял глаза и заметил, что за ним пристально наблюдает другой морской конек — имбирно-желтый, с едва заметными кремовыми узорами на спинке.

Непонятно, что именно он почувствовал в ту секунду, но с губ непроизвольно сорвалось:

— Чжао Жоу?

Желтый конек медленно подплыл поближе и с неверием переспросил:

— Муж?

Узнав друг друга, оба продолжали думать, что это сон. Окружающие рыбы не умолкали, обсуждая какой-то магазинчик, и дружной стайкой плыли в одном направлении.

Сцепившись хвостиками, Се Минхуа и Чжао Жоу поплыли вслед за ними, неспешно направляясь к загадочному заведению.

Двери Магазинчика пушистиков были распахнуты настежь, но морскую воду удерживала тонкая прозрачная пленка.

Супруги-коньки с изумлением наблюдали, как разнообразные рыбешки с разгону влетали внутрь и тут же превращались в людей. Переглянувшись, они крепче сплели хвосты и изо всех сил протиснулись сквозь преграду.

Оказавшись внутри, они обрели свой истинный облик, но по-прежнему не имели ни малейшего понятия, куда попали.

Один из завсегдатаев, заметив их скованность, дружелюбно поинтересовался:

— Вы здесь впервые? Вместе?

Се Минхуа, сжимая руку жены, кивнул:

— Да, это моя супруга. Нас закинуло сюда каким-то непостижимым образом. Дружище, что это за место?

Мужчина удивился и со смехом обратился к остальным:

— Сколько сюда хожу, впервые вижу, чтобы кто-то появился парой.

Се Минхуа и Чжао Жоу переглянулись в недоумении. А почему нельзя прийти парой? И вообще, точно ли это не сон?

Вышедшая из кухни Цинмэй заметила растерянную пару и ответила на все их вопросы.

Супруги устроились у стены, прямо рядом с кошачьим комплексом. Чжао Жоу во все глаза разглядывала невероятную картину вокруг.

Оказалось, это кошачье кафе на дне океана, а его гости — люди, превратившиеся в глубоководных рыб. Достаточно было принести немного свежих морепродуктов в качестве платы, и можно было гладить кошек, вкусно есть и беспечно транжирить время.

— Но почему мы очутились именно здесь? — пробормотал Се Минхуа. При мысли о том, что утром ему нужно на работу, сердце тревожно сжалось.

Чжао Жоу моргнула и посмотрела на свои руки.

— Раз уж мы тут, может, попробуем расслабиться? Денег не просят, морепродуктами кормят, да и котики такие милые.

С появлением детей их жизнь стала вращаться исключительно вокруг них. Львиная доля бюджета уходила на нужды отпрысков, а все время и силы были без остатка принесены в жертву семье.

С каждым утром и каждым вечером усталость накапливалась по крупицам, сгибая его спину и выжигая ее жизненную энергию. Они не жалели о своем выборе и безумно любили сына и дочь.

Но внезапная возможность немного выдохнуть и отдохнуть пробудила в Чжао Жоу робкое желание ею воспользоваться. К тому же завсегдатай, заговоривший с ними первым, по секрету сообщил: оказавшись в этом море, спешить бесполезно. Пока не придет срок, вернуться невозможно.

Как бы Се Минхуа ни колебался и ни тревожился о детях, он ничего не мог изменить. Тот человек был прав: они просто не знали пути назад. Окончательно сбросив с души тяжкий груз, супруги обменялись искренними улыбками.

— Слушай, я тут видел, кто-то заказывал рис с угрем. Будешь? — спросил Се Минхуа.

Чжао Жоу кивнула, но, похлопав себя по карманам, слегка изменилась в лице:

— Только у меня нет ни копейки. А ты взял деньги?

На обоих были лишь пижамы, карманы Се Минхуа зияли пустотой. Повисло молчание. Чжао Жоу с нахмуренными бровями посмотрела на рыб, плавающих за защитной пленкой.

Увы, в море они были всего лишь неповоротливыми морскими коньками — им плавать-то было тяжело, не то что охотиться. Ни денег, ни улова. Все их радужные мечты об отдыхе разбились вдребезги.

Чжао Жоу машинально коснулась шеи, где по привычке носила тонкую золотую цепочку. Без всяких кулонов, просто скромное украшение.

Эту цепочку Се Минхуа подарил ей на день рождения на третьем году их отношений. Они тогда были бедными студентами и перебивались с копейки на копейку.

Он брался за любые подработки — прокачивал чужие игровые аккаунты, разносил еду — и за два месяца скопил чуть больше двух тысяч, чтобы сделать ей сюрприз. Для нее этот подарок был ценнее любых драгоценностей, купленных к свадьбе.

Перехватив ее движение, Се Минхуа накрыл руку жены своей ладонью и отрицательно покачал головой:

— Ее не трогай. Я что-нибудь придумаю.

Через пару минут он вернулся сияющий, сжимая в руке связку морепродуктов, среди которых были и крабы, и морские ежи.

— Я договорился с вон теми ребятами, что днем пойду с ними за ежами. А пока они одолжили мне немного улова.

Виды замкнутых в себе рыб различались: одни были ловкими охотниками, другие могли лишь с тоской провожать добычу взглядом. Однако щедрые дары этого океана были доступны всем, поэтому искусные добытчики частенько кооперировались с неумехами, отправляясь на совместный «промысел».

Во-первых, это позволяло скопить «валюту» для Магазинчика пушистиков, а во-вторых, собираться большой стаей было банально веселее.

Те, кому не давалась охота, могли собирать водоросли, плести из них простенькие корзинки или помогать загонять шуструю добычу.

Супруги обменяли одолженные дары моря на порцию риса с угрем, тарелку сашими и такояки с осьминогом. Поскольку свободных мест не было, они пристроились прямо у кошачьего комплекса.

Услышав о появлении семейной пары, Лу Яо лично вынесла им заказ и как бы невзначай поинтересовалась:

— Значит, в море вы принимаете облик морских коньков?

Чжао Жоу кивнула:

— Да, а что такое?