Пятый магазин

Чэнь Цзиншань ворочался всю ночь, не в силах сомкнуть глаз. Мысли о кинотеатре не давали покоя: то перед мысленным взором вставал тот удивительный экран, то вспоминались кола и попкорн, то раздумья переключались на таинственную хозяйку заведения и всеобщего любимца Е Цинчжоу.

Едва заслышав пение петухов, он поднялся.

Умывшись колодезной водой во дворе и приведя себя в порядок, мужчина сунул за пазуху кошель с монетами и вышел из дома.

У знакомой лапшичной он заказал порцию янчуньмянь, планируя сразу после завтрака отправиться в кинотеатр.

Половой принес еду. Чэнь Цзиншань вытащил из подставки палочки, склонился над пиалой и принялся с шумом втягивать горячую лапшу.

За соседним столом переговаривались посетители, и сказитель невольно поднял голову. Этим утром в крошечной лапшичной было на редкость людно. Сквозь общий гомон то и дело проскальзывали слова «Е Цинчжоу» и «кинотеатр» — оказалось, все эти люди просто быстро завтракали перед тем, как пойти на сеанс.

Чэнь Цзиншань ускорил темп, буквально в несколько глотков проглотив порцию вместе с бульоном. Бросив на стол пару медных монет, он поспешно вскочил и бегом припустил в сторону улицы Сунъань.

Еще издали он заметил огромный плакат у входа в кинотеатр, вокруг которого уже толпились зеваки и ученики Академии Сунъань.

Мужчина остановился и некоторое время рассматривал изображение.

«И это они называют рисунком?»

«Выглядит точь-в-точь как живой человек на том экране. Слишком уж реалистично».

На сердце у Чэнь Цзиншаня стало тяжело. Заведение казалось невообразимо странным.

Будучи сказителем, он, чтобы отточить свое мастерство, обожал читать редкие книги и собирать необычные слухи.

Он считал себя человеком начитанным, повидавшим немало небылиц, неведомых простому люду. Но даже самые абсурдные и непостижимые истории не производили на него такого ошеломляющего впечатления, как эта лавка.

Через двери кинотеатра внутрь текли люди, выстраиваясь в очередь к билетной кассе.

Чэнь Цзиншань поправил шапку, взял себя в руки и шагнул внутрь.

Он и так размышлял целую ночь — строить пустые догадки больше не было смысла.

Что бы ни скрывалось за вывеской этого заведения, сегодня он непременно во всем разберется.

Купив билет и получив в подарок набор из колы и попкорна, Чэнь Цзиншань направился в зону отдыха. Там, за столиком в углу, он заметил коллегу.

Лю Гэннун тоже был сказителем, просто выступали они в разных районах города.

Не ожидая встретить его здесь, Чэнь Цзиншань поспешил подойти:

— Брат Лю.

Лю Гэннун — сухощавый мужчина в серо-коричневом халате и шапочке, с длинной бородой — поднял голову на зов:

— Брат Чэнь.

Мужчины сели и обменялись парой фраз. Обычно Лю Гэннун выступал в ресторане «Сыси» на Северном рынке, но накануне услышал, что на Восточном рынке открылось невероятное заведение, и решил взглянуть на него своими глазами.

Примерно через четверть часа по громкой связи объявили о начале проверки билетов.

Чэнь Цзиншань и Лю Гэннун поднялись и, чувствуя легкое волнение, направились к контролеру.

Первый сеанс начался точно по расписанию. Все тридцать билетов были распроданы, а на второй сеанс разошлась уже половина мест.

***

Чайная «Чуньси», отдельный кабинет на втором этаже.

Лэ Хань, держа в руке белую фарфоровую пиалу, облокотился на подоконник. Его взгляд был прикован к дверям кинотеатра по соседству.

— С самого раннего утра такая суета, — протянул он.

На столе позади него стояла маленькая жаровня из красной глины. На ней булькал закипающий чайник.

Жун Шэнхуа, хозяин книжной лавки «Жунси», обернул ручку чайника влажной тряпицей и осторожно налил кипяток в заварник.

— Соседний кинотеатр — место непростое, — произнес он низким голосом. — А его хозяйка хоть и кажется мягкой и приветливой, на деле явно не из робкого десятка.

Лэ Хань повернулся и сел прямо на подоконник, вращая в пальцах пиалу:

— Уж точно непростое. Даже если побывать внутри, чувствуешь лишь бездну тайн — ничего не понять. Кстати, вчера я наведался в их уборную. За углом висит идеально гладкое и ясное зеркало, перед ним — умывальник и что-то похожее на мыло. Только это мыло налито в прозрачный кувшинчик. Надавишь на него — и жидкость вытекает на руки, при растирании пенится, а пахнет так свежо и приятно. Уборные там разделены на мужские и женские, но это ладно... Вся утварь внутри — просто невидальщина! Никакого дурного запаха, наоборот, витает легкий аромат. Помещение поделено на крошечные одиночные кабинки с дверцами — полное уединение. Бумага невероятно тонкая и мягкая, а как только встаешь, поток воды сам смывает все нечистоты! Я прожил двадцать четыре года, считал себя человеком бывалым, но подобных диковин в жизни не видывал.

Поначалу, заслышав речи Лэ Ханя об отхожем месте, Жун Шэнхуа поморщился.

Ему совершенно не хотелось с самого утра обсуждать столь низменные темы. Это напрочь отбивало аппетит, а он еще даже не завтракал.

Однако, дослушав до конца, владелец книжной лавки ощутил укол стыда — вчера он даже не догадался заглянуть в эту часть здания.

Жун Шэнхуа с трудом представлял себе устройство уборной, которую описал его собеседник.

Яркое зеркало, душистое жидкое мыло, отдельные кабинки, вода, смывающаяся сама по себе, отсутствие вони и нежнейшая бумага… С подобным он и впрямь никогда не сталкивался.

Любопытство все же взяло верх, и он решил, что после полудня обязательно купит билет и осмотрит все лично.

Да и фильм «Лучший в Поднебесной» оказался действительно хорош — посмотреть его во второй раз вовсе не считалось пустой тратой времени.

— Как думаешь, какие у этой хозяйки намерения? — отогнав посторонние мысли, спросил Жун Шэнхуа.

Лэ Хань посмотрел на собеседника с едва заметной усмешкой:

— Хозяин Жун повидал мир. Неужто у вас нет ни малейшей догадки?

Лицо Жун Шэнхуа помрачнело. Пальцем он провел по гладкому краю фарфоровой чашки.

— Я тоже никогда не встречал столь причудливых заведений. По правде говоря, и эта девица, и ее лавка появились настолько внезапно, словно свалились с небес... Как вещи не из нашего мира.

Помещение пустовало долгое время, но внутренняя отделка кинотеатра, да и сам его внешний вид в корне отличались от привычной архитектуры Великой У.

Их заведения находились бок о бок, однако никто ни разу не видел, чтобы туда заходили плотники или строители. Все работы прошли в полнейшей тайне.

Будучи книготорговцем, Жун Шэнхуа частенько принимал от литераторов рукописи с их собственными повестями и прочел немало фантастических небылиц.

Но теперь, произнеся свои подозрения вслух, он сам не мог в них поверить.

Однако Лэ Хань лишь медленно кивнул:

— Если ваши догадки верны, это делает ситуацию чертовски интересной.

Жун Шэнхуа округлил глаза:

— Ты и впрямь в это веришь?

Лицо Лэ Ханя стало серьезным:

— Правда это или кто-то просто нагоняет туману — мы скоро узнаем. Стоит только проверить.

— И как же ты собираешься это проверить? — нахмурился Жун Шэнхуа.

Откровенно говоря, кинотеатр ничего не скрывал. Они вдвоем уже осмотрели всё, что могли, но так ничего и не поняли.

— Я нанял людей из павильона Линсяо, — ответил юноша.

Жун Шэнхуа вздрогнул и вскочил на ноги:

— Ты нанял убийц?!

Лэ Хань отмахнулся:

— Не берите в голову, хозяин Жун. Я не заказывал ничьей смерти. Павильон Линсяо также занимается добычей информации. Соседи ведь ищут работников? Отправим туда шпионов. Глядишь, и выведают что-нибудь полезное.

Книготорговец медленно опустился обратно на стул:

— Раз так, почему бы не расспросить тех, кто уже там работает?

Лэ Хань покачал головой:

— Бесполезно.

Служащие кинотеатра оказались один другого молчаливее. Вытянуть из них хоть слово было невозможно.

Закончив обсуждение, Жун Шэнхуа поднялся и откланялся. Лэ Хань вновь наполнил свою пиалу и, сидя на подоконнике, неспешно наслаждался чаем.

Теперь оставалось лишь ждать новостей от людей из павильона Линсяо.

***

Кинотеатр, первый зал.

Перед началом сеанса несколько минут крутили рекламу.

Сейчас на огромном экране транслировался ролик про попкорн и колу, который Лу Яо отсняла минувшей ночью вместе с сотрудниками закусочной.

Для съемок требовались актеры, и работники закусочной проявили небывалый энтузиазм. Узнав, что ролик будут показывать в кинотеатре их хозяйки, каждый захотел принять участие.

Лу Яо, как истинный мастер поддержания баланса в коллективе, естественно, ответила согласием.

В итоге получилась целая серия коротких видео, и сегодня демонстрировалось первое из них.

Бай Мин, Синцзы и Сяо Це, облаченные в традиционные костюмы, собирались в кино. Покупая билеты на кассе, они заодно брали попкорн и колу. Здесь следовала вставка с демонстрацией продукта — крупные планы угощений.

Затем все трое, держа в руках заветные стаканы и ведерки, заходили в зал. Они наслаждались вкусными закусками и смотрели фильм. Картинка выглядела уютной и забавной.

Реклама была настолько прямолинейной, что в ней не имелось ни режиссерских ухищрений, ни сюжетных поворотов. Но для жителей Великой У это зрелище оказалось неописуемым чудом.

Ведь в руках они держали точно такие же лакомства! Глядя, как люди на экране хрустят попкорном, зрители невольно запускали руки в свои ведерки и отправляли воздушную кукурузу в рот. Вкус и впрямь был отменным.

Самым поразительным было это невероятное чувство, когда иллюзия сливалась с реальностью.

«Если мы едим то же самое, что и они, — думали зрители, — неужели те люди на экране так же реальны, как и мы?»

В качестве места для съемок одолжили кинотеатр для прямых трансляций в Парке. Он выглядел куда величественнее и роскошнее того, что принадлежал Лу Яо: просторный зал вмещал больше зрителей, да и экран там был в разы крупнее.

На экране в рекламном ролике на мгновение мелькнули кадры из фильма, которого еще никто никогда не видел.

Жителям Великой У стало безумно любопытно, что же это за картина, но ролик тут же закончился, сменившись видео о правилах безопасности.

А затем официально стартовал показ «Лучшего в Поднебесной».

Чэнь Цзиншань и Лю Гэннун сидели на заднем ряду, разделенные двумя другими зрителями.

В полумраке зала, освещаемые лишь отблесками экрана, они смотрели на происходящее с необычайной серьезностью. И чем дольше длился фильм, тем сильнее трепетали их сердца.