Четвертый магазин

— Госпожа Вэнь, — Лу Яо тоже была удивлена. — Вы меня помните?

По идее, гости, побывавшие в Магазинчике пушистиков, обычно не сохраняли об этом никаких воспоминаний.

За исключением особых случаев — Цзюхуа и Цинмэй.

По коридору туда-сюда сновали пациенты с родственниками, то и дело пробегали врачи и медсестры. Вскоре кто-то узнал Вэнь Цзинъи: у человека округлились глаза, и он прикрыл рот рукой, явно не веря своему счастью.

Кинозвезда поспешно надела темные очки, подсела поближе к Лу Яо и заговорила вполголоса:

— Я и сама пока в смятении. Проходила мимо, смотрю — лицо знакомое. Думала-думала, болтала с Сяо Ши, а когда вышла, в голове вдруг словно щелкнул замок. Воспоминания хлынули потоком, будто из сна. Я сначала решила, что это галлюцинации, бросилась искать вас, а как увидела — всё окончательно вспомнила.

Лу Яо поразилась, но тут же спросила:

— А что случилось с Сяо Ши?

«Сяо Ши» — ласковое прозвище, которым кинозвезда называла наследника Ши.

По слухам, сам он это обращение терпеть не мог.

Вэнь Цзинъи отмахнулась, призывая не волноваться:

— Небольшие проблемы с желудком, ничего серьезного. А вы здесь друзей навещаете? Или другие дела? Может, зайдете ко мне попозже, поужинаем вместе?

Пока она ничего не помнила, всё было проще. Но стоило памяти вернуться, как мысли о Магазинчике пушистиков свелись к одному единственному желанию: побывать там снова.

Раньше это казалось невозможным и не зависело от их воли. Но сейчас, встретив Лу Яо здесь, несбыточная мечта обрела шансы на воплощение.

Раз владелица смогла прибыть из океанских глубин в этот тесный, задыхающийся стальной город на воде, значит, у нее наверняка есть способ забрать их обратно на дно.

Возможно, из-за внезапно вернувшейся памяти и радости от встречи с Лу Яо, кинозвезда на мгновение совершенно забыла о Цинмэй.

Девушка указала на палату за своей спиной и тихо произнесла:

— Мы пришли навестить Цинмэй. Сейчас нужно уладить кое-какие дела, так что, боюсь, принять ваше приглашение мы не сможем.

Услышав это имя, Вэнь Цзинъи тотчас вспомнила о поручении, которое взяла на себя в магазинчике. Лицо актрисы изменилось:

— Цинмэй лежит в больнице? Что стряслось?

В этот момент к ним подошли Ду Шань с женой. Они окинули Вэнь Цзинъи оценивающим взглядом.

Супруги всю жизнь прожили на ферме, целыми днями занимались хозяйством и, хотя в свободное время смотрели сериалы, знаменитую актрису в лицо не знали.

Дело в том, что Вэнь Цзинъи блистала исключительно на больших экранах кинотеатров.

Чета Ду Шань лишь отметила ее дорогую одежду и властную ауру — сразу видно, богачка, с которой лучше не связываться.

Чжан Хун трусливо отвела взгляд, не в силах взять в толк, откуда у их недалекой, простодушной дочери могли появиться такие знакомства.

Ду Шань опустил голову, его глаза забегали. Затем он повернулся к Лу Яо и, резко сменив тон на более вежливый, произнес:

— Мы раньше и не слышали, что у Цинмэй есть друзья. Спасибо, что потрудились навестить ее. Она уже пришла в себя, так что, полагаю, ничего страшного с ней не случилось.

Буквально только что они звонили семье жениха и сообщили новости. Как только врачи закончат осмотр, они планировали оформить выписку и немедленно увезти Цинмэй на ферму.

Чтобы эта подозрительная компания им не помешала, супруги решили поскорее их спровадить.

Лу Яо даже не шелохнулась:

— Мы и впрямь проделали долгий путь специально ради нее. Мы с Цинмэй — близкие друзья, так что вам, дядюшка и тетушка, не стоит о нас беспокоиться. Подождем окончания осмотра, поболтаем с ней немного и уйдем.

Поняв, что прогнать гостей не выйдет, чета напряглась, натянув на лица неловкие улыбки.

Тут дверь палаты отворилась, и супруги мгновенно бросились туда, загородив проход.

Лечащий врач отозвал их в сторону, судя по всему, чтобы обсудить состояние пациентки.

Лу Яо воспользовалась моментом и проскользнула внутрь.

Цинмэй лежала на койке. Ее нога была в гипсе, к левой руке примотали шину, так что пошевелиться бедняжка не могла. Увидев гостью, девушка покраснела, а на глаза навернулись слезы:

— Владелица... Вы правда пришли ко мне.

Лу Яо присела на край кровати и ободряюще сжала ее здоровую руку:

— Только не волнуйся. Твое тело еще не восстановилось, сейчас главное — отдых.

Когда она только очнулась, сознание было спутанным, но за время осмотра Цинмэй всё вспомнила. Она бессильно покачала головой:

— Мне уже не станет лучше. Они заберут меня домой и выдадут замуж. Я до конца своих дней застряну на ферме.

На сердце у нее было невыносимо тяжело. Не в силах справиться с эмоциями, слабым, но отчетливым голосом она медленно начала свой рассказ:

— Сперва они солгали, будто мама заболела: слегла и не может работать. Требовали, чтобы я взяла отпуск на пару месяцев и приехала за ней ухаживать.

— Но я позвонила подруге, которая осталась в деревне, и та сказала, что с мамой всё в порядке. Тогда я наотрез отказалась.

— Кто же знал, что они заявятся за мной в город, да еще и устроят скандал у меня на работе... Я чуть с ума не сошла от злости.

— Под косыми взглядами начальства и коллег мне пришлось отпроситься на полдня. Я сняла для них комнату в хостеле, и тогда-то выяснилось, что они хотят забрать меня домой ради замужества.

— Но я не хочу замуж! Я даже не знаю человека, о котором они говорили. Мы жутко поругались в хостеле. Я вернулась к себе в квартиру — злая и до смерти уставшая.

...

А за дверью чета Ду Шань устроила перепалку с врачом, упрямо требуя выписать дочь.

Поскольку родственники настаивали, а сама пациентка находилась в ясном сознании, больница не имела права удерживать ее силой. Доктор Се с тяжелым вздохом оформил документы на выписку.

У Ду Шаня и Чжан Хун закончились деньги, поэтому они вернулись в палату, чтобы стрясти их с Цинмэй. Услышав, как та жалуется Лу Яо, Чжан Хун моментально разразилась бранью. Она бросилась к койке, чтобы заткнуть дочери рот, но Лу Яо перегородила ей путь.

Ду Шань тоже кинулся вперед, намереваясь пустить в ход кулаки, но тут в палату шагнул Гарольд. Схватив обоих супругов за шкирки, он без труда отшвырнул их в сторону.

Ждавшие в коридоре Вэнь Цзинъи и Цзюхуа тоже зашли внутрь, готовые помочь, но, увидев, что дебоширы уже обезврежены, просто остановились поодаль.

Через одну койку от Цинмэй лежал молодой парень. До этого он спал, а сейчас ему ставили капельницу.

Он от скуки листал ленту в телефоне, но, услышав голос соседки по палате, невольно поднял голову.

Парень находился в больнице уже дней пять и успел заметить, что родители относились к этой девушке не лучшим образом.

Пока она лежала в коме, мать ухаживала за ней с явным раздражением, и они с отцом постоянно о чем-то шушукались.

Когда супруги вернулись, он сразу почуял неладное: скандала было не миновать.

Но кто бы мог подумать, что друзья девушки окажутся настолько суровыми и вмиг скрутят буянов! А самым невообразимым оказалось то, что в следующую секунду в палате очутилась сама кинозвезда Вэнь Цзинъи.

Парня под капельницей звали Чу Цзин, в сети он был известен под ником Цзин-Цзин — малопопулярный игровой стример и по совместительству преданный фанат внешности Вэнь Цзинъи.

И пусть актриса надела темные очки, да даже закутайся она с ног до головы, оставив на виду лишь прядь волос, он был уверен, что узнает ее с первого взгляда.

Мозг Чу Цзина отключился минуты на три. Придя в себя, он уставился на актрису не отрывая взгляда. В голове словно взрывались фейерверки: он то не верил собственным глазам, то осознавал, какой шанс ему выпал.

Парень украдкой сделал пару снимков на телефон. Заметив, что на него никто не обращает внимания, он немного поколебался, но не удержался и запустил прямую трансляцию в социальной сети.

В мгновение око эфир заполнили десятки тысяч зрителей. Чу Цзин занервничал, но восторг пересилил страх.

Он поймал удачу за хвост.

-

Целая толпа журналистов из развлекательных изданий и папарацци, вооружившись камерами с огромными объективами, с шумом ворвалась в больницу.

Совсем недавно в сети прошел слух, что кинозвезда и наследник Ши появились в клинике. Для пущей убедительности автор прикрепил четкую фотографию профиля актрисы. Желтая пресса тут же слетелась как стервятники.

Вэнь Цзинъи только-только получила главную роль в новом проекте режиссера Циня — фильме, который, как поговаривали, явно метил на престижные награды.

Как только об этом стало известно, интернет наводнили сплетни, будто кинозвезда впала в немилость у влиятельной семьи: не успела прожить в браке и полугода, как уже вернулась к работе. Ее окрестили «самой быстро отвергнутой подменной женой в истории».

И вот она вдруг появляется в больнице вместе со своим мужем. Неужто ждет ребенка?

Что карьера Вэнь Цзинъи, что тайны богатого семейства — темы невероятно горячие. Неудивительно, что пресса устроила такую охоту.

Однако больница всё-таки общественное место, поэтому всю эту журналистскую братию остановила охрана в холле, наотрез отказавшись пускать их наверх.

Пока основную толпу сдерживали внизу, несколько самых ушлых репортеров незаметно отделились от коллег, переоделись, спрятали компактную аппаратуру и просочились в здание.

Группа, которой удалось прорваться к лифтам, пребывала в экстазе. Они предвкушали, как снимут эксклюзивные кадры беременной актрисы на осмотре и взорвут интернет сенсацией.

Молодой ассистент, тащивший сумку с оборудованием, одной рукой держал телефон, по привычке проверяя реакцию в сети. Анонимный пост о визите кинозвезды в больницу собрал уже больше ста тысяч комментариев.

Он бездумно листал ленту, как вдруг наткнулся на свежее сообщение: «Хватит переливать из пустого в порожнее! Бегите на соседний стрим, там парень лежит с ней в одной палате и прямо сейчас ведет трансляцию!»

К комментарию была любезно прикреплена ссылка. Ассистент кликнул по ней и ахнул:

— Босс, кинозвезда в прямом эфире!

!!!

Журналистов будто громом поразило. Они разом столпились вокруг ассистента.

Канал назывался «Цзин-Цзин smile», и вел его какой-то никому не известный стример.

Тем не менее число зрителей уже перевалило за два миллиона и продолжало стремительно расти.

Но главное — на экране и в самом деле была Вэнь Цзинъи.

Правда, она просто молча стояла в углу, не шевелясь и не произнося ни слова. Ее взгляд был прикован к девушке, которая что-то рассказывала, лежа на соседней койке.

Пользователи, хлынувшие на трансляцию, поначалу бурно обсуждали актрису, но, не дождавшись интерактива, постепенно переключили внимание на говорящую девушку.

— В детстве мне твердили, что девочкам учиться ни к чему. Мол, всё равно вырасту и буду всю жизнь косить траву на ферме. Но я хотела учиться! Тогда они наплели учителям, будто у меня слабое здоровье, и приступы могут начаться прямо на уроках. В четырнадцать лет школу пришлось бросить. Но я не собиралась гнить в деревне. Тайком пробралась на грузовое судно, добралась до Егуана и купила себе временный вид на жительство. Таскала грузы в порту, работала на побегушках, потом мыла посуду и чистила овощи в ресторане, разносила еду... Я вкалывала, копила деньги и готовилась к экзаменам.

— Учеба, саморазвитие — на всё это ушло десять лет, прежде чем я получила нынешнюю должность. А три месяца назад, успешно сдав последнюю аттестацию, я наконец стала полноправной гражданкой Егуана. Мечта всей жизни исполнилась! Оглядываясь назад... видимо, в тот день я просто потеряла голову от счастья. Позвонила им, перевела кругленькую сумму и тем самым напомнила о своем существовании...

— После ссоры в хостеле я вернулась домой и вырубилась от усталости. А они заявились ко мне посреди ночи, устроили скандал, начали плести соседям всякие небылицы обо мне. Меня трясло от гнева. Я лишь хотела, чтобы мама замолчала. Но она оказалась сильнее. Наотмашь оттолкнула меня... Я почувствовала, как спина ударяется о перила, а в следующую секунду полетела вниз.

Цинмэй говорила ровным, безжизненным голосом, но из глаз катились слезы, оставляя мокрые дорожки и пропитывая подушку.

Не в силах вырваться из хватки Гарольда, Чжан Хун принялась истошно вопить:

— Ах ты ж дрянная девчонка! И когда только врать научилась?! Мы же ради твоего блага стараемся! Кому ты нужна будешь, если замуж не выйдешь?!

Гарольд держал обоих супругов, поэтому его руки были заняты.

Цзюхуа молча достала из кармана носовой платок и ловким движением заткнула Чжан Хун рот.

Зрители, только что зашедшие на стрим, не понимали, что происходит.

«Чего они там орут? Я пришел на кинозвезду посмотреть, уберите остальных из кадра!»

«Ой, а это случайно не та девчонка, которая с балкона упала и в кому впала? В новостях писали, что она стыдилась своих родителей с фермы...»

«Точно, вспомнил! Видел сюжет об этом...»

«Что она несет? Разве дети могут так презирать собственных родителей? Допрыгалась, переломалась вся, а ума не прибавилось — лежит и поливает их грязью. Так ей и надо!»

Предвзятость — страшная штука. Пользователи, услышавшие лишь конец истории, предпочли поверить желтой прессе.

Но тут кто-то присмотрелся к Лу Яо, перевел взгляд на лежащую Цинмэй и, округлив глаза, неуверенно напечатал:

«А та девушка, что сидит у кровати... Это случайно не владелица?»

«Какая еще владелица? Известная личность?»

«Бро, лови пароль: Владелица Магазинчика пушистиков».

«!!! Я же недавно встретил ее в лифте! Еще думал, лицо знакомое. Так это же владелица!»

«И я... тоже вспомнил... Оказывается, столько людей побывало в Магазинчике пушистиков!»

«Вращающееся колесо обозрения в Комнате медуз, сладкий и свежий рис с морскими ежами, малышка Два Сердца... Я всё вспомнил!»

«У меня будет шанс еще раз туда попасть? Я так любил собирать морских ежей...»

Пока одни радостно обменивались паролями, другие впадали во всё большее недоумение.

«Какой магазин? Какая владелица? Я вообще ничего не понимаю».

«Магазинчик пушистиков? Впервые слышу. Очередное модное местечко? Скиньте адрес, заскочу как-нибудь зачекиниться».

«Адрес... Боюсь, адрес находится в Море Богов. Туда просто так не попадешь».

«Море Богов??? Вы шутите!»

Море Богов — мифический океан, где обитала богиня-мать Цуйхуансин.

«Кстати, если присмотреться, на койке-то лежит маленькая манта! Так вот о ком писали в новостях! Я сразу и не узнал».

«Твою ж!!! И правда! Наша маленькая манта такая добрая, в новостях точно всё напутали!»

«Я только вчера видел ее в Магазинчике пушистиков, она так сокрушалась, что не может вернуться. Неужто владелица прибыла в Егуан специально ради нее?»

Система подала голос с явным запозданием:

«Владелица, в палате кто-то ведет прямую трансляцию».

Лу Яо даже не подняла головы:

— Отключи.

Интернет бурлил от наплыва самых невероятных слухов, как вдруг трансляция, демонстрировавшая драму от первого лица, погасла.

Чу Цзин вздрогнул. Решив, что у него просто сел телефон, он поспешно воткнул кабель зарядки, но аппарат так и не включился, пораженный какой-то неведомой поломкой.

Лу Яо сжала руку Цинмэй и произнесла ровным, тихим голосом:

— Не хочешь выходить замуж — не выходи. Никто не имеет права тебя заставлять, даже родители. Пока выбрось это из головы, главное — поправляйся.

Цинмэй с силой сжала ее пальцы в ответ. В глазах девушки блеснула решимость:

— Владелица... Могу я попросить вас забрать меня обратно в океан?

Двадцатилетняя девушка лежала на больничной койке, ее растрепанные волосы разметались по подушке, лицо было бледным как мел. И лишь глаза ярко горели, не отрываясь глядя на владелицу.

Лу Яо отстранилась и успокаивающе произнесла:

— Не нужно об этом просить. Мы в любом случае поможем.

Цинмэй здоровой рукой натянула одеяло на голову, спрятавшись под ним, и лишь спустя долгое время донеслось глухое:

— Спасибо.

Двери лифта в коридоре разъехались. Из кабины вышли двое мужчин в темно-серой униформе и направились прямиком к палате.

— Поступило заявление о деятельности мошеннической группировки. Кто здесь Ду Шань и Чжан Хун?

При виде представителей закона у супругов подкосились ноги. Они наперебой заголосили, что никого не обманывали, но их всё равно увели.

Лу Яо непонимающе моргнула:

— Кто написал заявление?

Цзюхуа, до этого прятавшаяся за широкой спиной Гарольда, медленно выглянула и робко подняла руку:

— Я.

— Ты? — удивилась Лу Яо. — Но ведь они вроде как не мошенники? От такого заявления будет толк?

Цзюхуа кивнула:

— Должен быть.

Девушка поразилась:

— И так можно было?

В это время в коридоре личная охрана семьи Ши жестко оттесняла от дверей подоспевших репортеров желтой прессы.

Разобравшись в ситуации Цинмэй, Вэнь Цзинъи тихо перебросилась парой слов с Лу Яо, а та пересказала их суть пострадавшей.

Получив согласие девушки, актриса распахнула дверь палаты и жестом пригласила внутрь изнывающих от нетерпения журналистов. Указав на койку, она заявила:

— Прежние статьи об этой девушке — ложь. Я хочу, чтобы вы написали о ней правду.

Один из репортеров криво усмехнулся:

— Сестрица, мы же бульварная пресса. Такой статье никто не поверит.

— Вам нужен мой эксклюзив или нет? — отрезала Вэнь Цзинъи. — Напишите о ней развернутую статью и разместите на первой полосе.

Лицо журналиста мгновенно преобразилось. Даже не позвонив главному редактору, он тут же согласился:

— Будет сделано, сестрица! Напишем в лучшем виде!

Лу Яо не удержалась от сомнений:

— А это надежно? Существует много способов восстановить репутацию, но лучше выбрать более серьезный подход.

Репортер, испугавшись, что эта незнакомка сорвет ему эксклюзив с кинозвездой, яростно забил себя кулаком в грудь:

— Не извольте беспокоиться! Мы — профессионалы своего дела! Подумаешь, серьезная социальная колонка — да я такое одной левой накатаю!!!

Вперед выступила Цзюхуа:

— Текст напишу я.

Журналист смерил ее презрительным взглядом:

— Ты еще кто такая? Думаешь, писать статьи может любой встречный-поперечный?

— Значит, напишет Цзюхуа, — кивнула Лу Яо.

— Я тоже доверяю Цзюхуа, — поддержала Вэнь Цзинъи.

Репортер: «...»

...

На следующий день крупнейшее развлекательное издание Егуана выпустило огромную социальную статью, спровоцировавшую беспрецедентный резонанс в обществе.

Публикация остросоциального материала в бульварной газете выглядела так же нелепо, как если бы собака вдруг начала ловить мышей. Однако текст, написанный неизвестным автором-«призраком», отличался строгим стилем, безупречно подобранными формулировками и потрясающей глубиной анализа — ничего общего с привычным бульварным чтивом. Статья вызвала бурный отклик у читателей и полностью очистила репутацию пострадавшей.

Спустя три дня власти официально сообщили о раскрытии деятельности мошеннической группировки.

Преступники годами орудовали в отдаленных сельскохозяйственных районах, выдавая себя за чиновников и втираясь в доверие к местным жителям. Их истинной целью было похищение и продажа женщин — в особенности молодых девушек.

— Как ты догадалась, что Ду Шань и его жена стали жертвами аферистов? — спросила Лу Яо у сидящей напротив Цзюхуа, с аппетитом уплетая местный деликатес Егуана.

Сейчас они с Гарольдом находились в квартире Цзюхуа. Цинмэй предстояло провести в больнице еще какое-то время, а поскольку писательница страдала социофобией, Лу Яо наведывалась в город через день.

Цзюхуа, не меняясь в лице, посмотрела на нее ясными темными глазами:

— Эта схема обмана существует уже много лет. Современные люди прекрасно понимают, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Мошенникам всё сложнее находить жертв, вот они и перебрались в глушь, на фермы и пастбища, где люди отрезаны от информации и более доверчивы. Если подумать логически — с чего бы такой влиятельной персоне принимать поспешное решение о браке, даже ни разу не взглянув на невесту?

Лу Яо кивнула:

— Значит, когда ты написала то заявление, ты просто сделала ход на опережение?

Цзюхуа покачала головой:

— Мне просто глубоко противны такие люди. Писать заявления не запрещено законом, кто же знал, что за этим и впрямь кроется преступление. Бандиты пойманы, супругов Ду отправили обратно на ферму — теперь им предстоит выплатить огромный штраф и отработать наказание. Как только Цинмэй поправится, она сможет вернуться к нормальной жизни. Идеальный финал.

Пожалуй, впервые в жизни писательнице удалось создать счастливую концовку, не прибегая к помощи пера.