Шестой магазин

Сюй Сяосяо взяла листовку, бросила на нее равнодушный взгляд и с недоверием произнесла:

— Сяо Цзэ и впрямь верит в подобную чушь? Подтягивать детство — какая нелепица!

— Ш-ш-ш! — Два Сердца вдруг свирепо уставилась на Сюй Сяосяо, вытянув толстую пеструю лапу в попытке завязать драку, но хозяйка вовремя ее остановила.

Сюй Сяосяо наклонилась и потрепала пушистую макушку толстой кошки:

— Надо же, будто человеческую речь понимает.

— Ш-ш-ш! — Два Сердца вытянула шею, так и норовя цапнуть девушку.

Лу Яо, прижимая к себе упитанную кошку, сделала шаг назад и виновато улыбнулась:

— Наверное, просто проголодалась. Она еще не ужинала.

Это была откровенная ложь.

Котик-пухляш все-таки не тигр, чтобы бросаться на людей от голода.

Однако Сюй Сяосяо не разозлилась. Махнув рукой, она развернулась, собираясь уйти.

Лу Яо окликнула ее, объяснив, что сейчас в центре проходит бесплатное тестирование детства, и предложила попробовать.

Но та лишь покачала головой:

— Нет, спасибо. В моем детстве нет сожалений, так что никакое репетиторство мне не нужно.

Тут же подала голос Система:

— Эта гостья явно не наша целевая аудитория.

Проведя с хозяйкой немало времени, Система нахваталась бизнес-терминов и теперь при каждом удобном случае ими щеголяла.

Лу Яо опустила Два Сердца на пол и повернулась, чтобы достать кошачий корм:

— Если бы ей было неинтересно, она бы не приходила сюда снова и снова. Зачастую, чтобы заглянуть в собственную душу, требуется смелость. Нужно просто немного подождать.

Системе эти слова показались безосновательными, но, как часто случалось, время доказывало правоту Лу Яо. Не удержавшись, она спросила:

— Откуда ты знаешь, кому нужно репетиторство? Мне всегда было любопытно: ты словно всё понимаешь, а особенно хорошо читаешь чужие сердца.

В прошлом резюме хозяйки не числилось никакого подобного опыта.

К тому же Система ясно ощущала, что по мере появления всё новых лавок в Ином мире мысли хозяйки становились всё более загадочными, а ее характер сильно изменился со времен открытия первой точки — от былой кротости и покорности не осталось и следа.

Возможно, всё дело в утраченных воспоминаниях?

В момент их привязки Лу Яо находилась в ужасном состоянии, но ее глаза горели невероятно ярко.

Стоило им заключить контракт, как она впала в кому.

А когда очнулась, то стала совершенно мягкой и покладистой, забыв как о самой привязке, так и о первоначальной причине, по которой согласилась на это.

Каким же человеком была хозяйка до потери памяти?

Сама не зная почему, Система вдруг всерьез этим заинтересовалась.

Жаль только, что из-за системных ограничений даже она не могла заглянуть в тот стертый фрагмент памяти.

Лу Яо тихо усмехнулась:

— Когда хочешь понять человека, естественно начинаешь обращать внимание на всё, что с ним связано. Это не такой уж сложный навык. Впрочем, возможно, до потери памяти я действительно изучала нечто подобное, потому что это чувство мне знакомо.

Быть может, ради бизнеса она специально штудировала психологию.

А может, в прошлом у нее был кто-то, кого она отчаянно хотела понять.

Девушка продолжила:

— Не волнуйся, я не открываю лавки наобум. Я больше, чем кто-либо другой, хочу узнать, какое желание загадала прошлая я.

Система буркнула:

— …Угу.

***

Второе занятие Сяо Цзэ было назначено на выходные, и он начал предвкушать его уже в пятницу, возвращаясь с работы.

В субботу он проснулся еще до шести утра.

Встал, умылся, позавтракал, сделал уборку во всей квартире и, наконец, дождался восьми часов.

Быстро приняв душ и переодевшись в повседневную одежду, молодой человек с замиранием сердца отправился в Репетиторский центр «Детство».

Перед входом неожиданно выстроилась длинная очередь, и Сяо Цзэ какое-то время просто постоял в стороне.

Прислушавшись к разговорам в толпе, он понял, что это покупатели, специально приехавшие на выходные из других районов города.

О мыльных пузырях и моти «Хорошее настроение» из этого центра в интернете ходили настоящие легенды. Поначалу многие не верили, считая это обычным рекламным трюком.

Но за последнее время всё больше людей приходили сюда из любопытства, покупали пузыри и моти, а затем выкладывали посты и видео с восторженными отзывами и дегустациями, где практически не было негатива.

Количество добровольных фанатов стремительно росло, что и привело к подобному ажиотажу.

Заметив Сяо Цзэ на улице, Лу Яо пригласила его пройти в аудиторию и немного подождать.

Люди в очереди подумали, что парень лезет без очереди, и начали возмущаться.

— Он ученик, а не покупатель, — поспешила объяснить Лу Яо.

— Так в вашем магазинчике еще и репетиторство есть? — удивились в толпе.

Кто-то окинул Сяо Цзэ оценивающим взглядом и не удержался:

— Паренек-то вроде уже взрослый. Что ж ты тут подтягиваешь?

Смутившись, Сяо Цзэ поспешно протиснулся в дверь и широким шагом направился в аудиторию.

Воспользовавшись моментом, Лу Яо достала запылившиеся за прилавком листовки:

— Наш центр предлагает услугу репетиторства детства для всех нуждающихся. Можете ознакомиться, если интересно.

«Репетиторство детства?»

Звучало непонятно.

В этом даже чудилось некое мошенничество.

Впрочем, многим идея показалась забавной, поэтому, расплатившись за покупки, они попутно прихватывали с собой листовки.

Когда Лу Яо наконец освободилась, время близилось к девяти.

Опасаясь, что во время занятия могут нагрянуть новые покупатели, она написала в рабочий чат торговой улицы, чтобы выцепить кого-нибудь свободного посидеть в лавке.

Буквально через пару минут появился Цзи Фэймин.

Он как раз закончил разносить заказы и, увидев сообщение хозяйки, сразу примчался.

Поручив Два Сердца составить компанию Цзи Фэймину, Лу Яо скрылась в комнате для занятий.

Пространственно-временными координатами второго урока Сяо Цзэ был седьмой день после его пятого дня рождения.

Спустя долгое время отсутствия мама внезапно появилась вновь.

Он помнил лишь то, как робкая радость от встречи с матерью, не успев до конца расцвести в его детском сердце, была безжалостно растоптана внезапно вторгнувшимся в дом незнакомцем.

Пятилетний Сяо Цзэ не понимал, отчего ему было так горько. Он помнил лишь то, как ждал. Ждал очень-очень долго, целыми днями просиживая у изгороди, увитой диким виноградом, и думая только о маме.

И вот мама наконец вернулась, но всё оказалось совсем не так, как он мечтал.

В тот день кроху Сяо Цзэ вновь с головой накрыло чувство абсолютного бессилия.

Пробыв в центре опеки неделю, он вернулся в родной дом. Казалось бы, надо радоваться, но малыш пребывал в глубоком унынии.

Эта подавленность ощущалась даже острее, чем в реальном прошлом — так проецировалось сознание взрослого Сяо Цзэ.

Его по-прежнему глубоко ранило то, что произошло в тот день.

После ужина мама быстро умыла сына и уложила в постель.

Убедившись, что он уснул, она выключила свет и вышла из комнаты.

Через окно влетел Альфред и услышал сдавленные всхлипы, доносящиеся из-под одеяла.

Он опустился на кровать и короткими толстенькими лапками неуклюже похлопал по вздрагивающему холмику:

— Карапуз, ты плачешь?

Услышав знакомый голос, Сяо Цзэ мгновенно откинул одеяло. В комнате было темно, поэтому он неуверенно позвал:

— Учитель Альфред?

Не дожидаясь ответа, мальчик вытянул руку: на кончике его пальца вспыхнул крошечный огонек, едва осветив пространство перед ним.

Заметив знакомые короткие толстенькие лапы, Сяо Цзэ просиял. Он крепко-крепко обнял Альфреда и с затаенной обидой в голосе прошептал:

— Учитель толстый дракончик, я так по вам скучал.

«Толстый дракончик…»

Альфред потерял дар речи, но поскольку малыш намертво стиснул его лапы и крылья, возразить он не смог.

Грудь Карапуза была мягкой, обжигающе горячей и немного влажной от слез — кто знает, сколько он так проплакал.

Дождавшись, пока мальчик успокоится, Альфред осторожно высвободился, слетал за бумажными салфетками и вернулся:

— Держи, опять всё лицо в соплях и слезах. Ты ведь не вытирал их о пижаму, правда?

Сяо Цзэ, полностью поглощенный своим горем, об этом даже не думал, а потому лишь растерянно покачал головой.

Альфред вздохнул и, шлепая лапками, подошел к краю кровати:

— Ты так горько плачешь. Что-то случилось?

Сяо Цзэ тоже пододвинулся ближе, прижался к дракончику и слово за словом выплеснул всю свою боль за этот день.

— Мама меня больше не любит.

Таков был его окончательный вердикт.

В этой короткой фразе сквозило леденящее душу отчаяние.

Для пятилетнего Сяо Цзэ мама была целой вселенной.

Взрослые считают детей несмышленышами, но на самом деле те всё прекрасно чувствуют.

Младенчество и раннее детство — это период, когда человек наиболее беспомощен.

И чутье на опасность у детей развито куда острее, чем у взрослых.

Просто они еще не умеют облекать это в слова.

Столкнувшись с подобной тревогой, большинство детей, скорее всего, отреагировали бы истерикой и слезами.

Но Сяо Цзэ не стал устраивать сцен на глазах у взрослых. Он забился под одеяло и плакал в одиночестве, подавляя свою обиду.

Должно быть, в прошлом горький опыт научил его, что громко плакать нельзя.

Взрослые верят, что детский мир полон беззаботности, не подозревая, что малыши с самых ранних лет учатся приспосабливаться к жестокой реальности и постоянно корректируют свое поведение.

Из раза в раз познавая мир методом проб и ошибок, маленький Сяо Цзэ усвоил главные уроки — терпеть и ждать.

Именно такой способ взаимодействия с миром он выбрал, когда осознал всю тщетность сопротивления.

Альфред расправил крылья и успокаивающе похлопал мальчика по руке. Его короткие лапки мерно покачивались, пока он неторопливо говорил:

— Знаешь, Карапуз, «ожидание» и «терпение» — это, пожалуй, самый легкий способ выжить. Но если только и делать, что слепо ждать, то многие вещи, которые можно было бы исправить, так навсегда и останутся неизменными.

Пятилетнему Сяо Цзэ смысл этих слов был недоступен, однако в его крошечном теле дремало сознание взрослого мужчины.

Помолчав немного, малыш Сяо Цзэ сполз с кровати, сжимая в руках подушечку. На цыпочках он приоткрыл дверь своей комнаты, подбежал к спальне матери, робко постучал и крикнул сквозь слезы:

— Мама, мне страшно!

Лишь спустя довольно продолжительное время дверь отворилась. Теплый свет из комнаты полился в коридор, выхватив из полумрака заплаканное лицо мальчика.

Лицо матери дрогнуло. Она присела и взяла сына на руки:

— Что случилось, почему ты так плачешь?

Кроха крепко обвил руками шею матери и, уткнувшись лицом в ее плечо, зарыдал навзрыд, прерывисто всхлипывая:

— Мама, мне страшно.

Бедняжка рыдал так убито, что у матери сжалось сердце. Почувствовав, как плечо намокло от горячих слез, она принялась ласково его укачивать.

Лежащий на кровати мужчина помрачнел.

Когда Сяо Цзэ уснул, его снова отнесли в детскую.

Посреди ночи он вздрогнул и проснулся. Поняв, что снова находится в своей комнате, Сяо Цзэ пробормотал, а в глубине его глаз заклубилась густая тоска:

— Учитель Альфред… даже после всех усилий этот мир по-прежнему отвратителен. Скажите мне, что еще остается делать, кроме как ждать и терпеть?

Сознание взрослого Сяо Цзэ полностью пробудилось.

— Карапуз, а где твой ключ? — вдруг раздался голос Альфреда.

Сяо Цзэ вздрогнул от неожиданности, думая, что тот давно ушел. Повернув голову, он увидел толстого дракончика: тот сидел прямо у подушки и молча смотрел на него сапфировыми глазами, глубокими, как само звездное небо.

Это был первый раз, когда взрослый Сяо Цзэ в ясном уме видел живого, говорящего Альфреда. Не сдержавшись, он сел на кровати:

— Вы еще здесь?

Альфред пожал плечами:

— Я же твой репетитор. Разве я мог уйти до конца урока?

Сяо Цзэ неопределенно хмыкнул, осторожно вытянул палец и легонько ткнул дракончика в пухлый животик.

Всё было в точности как в его воспоминаниях.

Такой же мягкий и очень теплый.

Альфред терпел-терпел, но парень всё никак не унимался, продолжая тыкать в него пальцем. Наконец дракончик напустил на себя суровый вид и строго произнес:

— …Хватит баловаться. Где ключ?

Сяо Цзэ поднял правую руку, демонстрируя брелок-ключ, висящий на черном браслете.

Альфред вытянул лапку и легонько дотронулся до артефакта.

Линии, сплетенные в форме ключа, в ту же секунду расплелись и, светясь в темноте, потянулись в разные стороны.

— Твой Ключ Души берет начало от момента твоего рождения и расходится на бесчисленное множество нитей. Они тянутся в разных направлениях, уходя в бесконечность. Понимаешь ли ты, что это значит?

Сяо Цзэ впервые видел истинный облик Ключа Души. Оказалось, что узоры действительно состояли из нитей, а крошечные бусинки на них были вовсе не простыми украшениями, а… траекториями его судьбы.

На детском личике отразилось внезапное озарение.

Бесчисленные нити — бесчисленные возможности, бесчисленные варианты будущего.

Но все эти годы он пребывал в одном и том же тупике, даже не пытаясь найти из него выход.

В детстве он просто не знал, что делать.

А повзрослев, растерял остатки смелости что-либо менять.

После долгого молчания Сяо Цзэ с облегчением выдохнул:

— Я всё понял, учитель Альфред.

Дракончик удовлетворенно кивнул:

— А наш Карапуз, оказывается, не так уж и глуп. Ну всё, уже поздно, пора спать.

Сяо Цзэ лег и натянул на себя одеяло. Немного погодя он тихонько спросил:

— А можно я обниму вас во сне?

Альфред скрестил на груди свои короткие лапки, на мгновение задумался и чопорно ответил:

— Могу одолжить хвост на пару минут. Это максимум.

Сяо Цзэ повернулся на бок и закрыл глаза, крепко сжимая в руке короткий толстый кончик хвоста учителя.

Вскоре одеяло стало мерно вздыматься и опускаться.

Карапуз уснул крепким сном.

Альфред мягко прошептал:

— Спокойной ночи, ученик номер один, Сяо Цзэ.

Второе занятие подошло к концу.

***

Покинув Репетиторский центр «Детство», Сяо Цзэ специально сделал крюк и зашел в супермаркет за свежим мясом и овощами, решив приготовить ужин самостоятельно.

Вернувшись домой, он переоделся в свободную одежду, вымыл руки и принялся за готовку.

Раздался звонок в дверь. Сяо Цзэ вышел в гостиную и открыл.

На пороге стояла Сюй Сяосяо. Она слегка потянула носом воздух, и ее глаза загорелись:

— Как вкусно пахнет! Ты готовишь?

Парень кивнул и посторонился, пропуская ее внутрь.

Сюй Сяосяо, тоже одетая по-домашнему, с порога прямиком направилась на кухню. Увидев на столе нарезанные овощи и мясные стейки, она слегка удивилась:

— Ого, похоже, у нас сегодня праздник желудка. Мне повезло!

Сяо Цзэ ничего не ответил. Молча промыв перья зеленого лука, он очистил имбирь с чесноком, измельчил приправы и принялся жарить.

Девушка уже давно привыкла к его замкнутости и холодности, поэтому просто прислонилась к дверному косяку, с интересом наблюдая за процессом готовки. Ей ничуть не было скучно.

Этот нелюдимый молчун становился совершенно иным человеком, когда засыпал.

Они впервые ужинали вместе дома, и Сюй Сяосяо казалось, будто она знакомится с ним заново.

Раньше, встречаясь на улице, обычно он покупал еду, а она ела.

Они редко вот так сидели друг напротив друга за одним столом.

Сяо Цзэ ел очень аккуратно, а приготовленные им блюда оказались куда вкуснее, чем можно было ожидать.

Поужинав, парень вымыл посуду.

Сюй Сяосяо сидела в гостиной, листая ленту в телефоне. Время от времени она поглядывала на его спину, и на душе у нее было необъяснимо легко.

Закончив с посудой, Сяо Цзэ ушел в спальню и снова переоделся в чистое.

От готовки шел сильный запах гари и масла, которым пропиталась вся его одежда и тело.

Сперва он хотел принять душ, но затем решил, что сделает это после того, как они обсудят важное дело.

Сюй Сяосяо подняла голову и увидела его, стоящего в дверях спальни со странным выражением лица.

Сегодня от него исходила какая-то необъяснимая аура притягательности.

Девушка поднялась и направилась к нему.

Но Сяо Цзэ первым шагнул навстречу:

— Сюй Сяосяо, мне нужно тебе кое-что сказать.

Девушка замерла. Внутри у нее кольнуло предчувствие.

В следующее мгновение Сяо Цзэ произнес:

— Я хочу всё закончить.

Сюй Сяосяо опустила голову, чувствуя себя как-то странно.

Они ведь с самого начала договорились, что любой из них может разорвать отношения, как только этого захочет.

«Он же был всего лишь партнером для развлечений. Почему же на душе так тяжело?»

«Со мной никогда раньше такого не случалось».

Взяв эмоции под контроль, она невозмутимо ответила:

— Хорошо. Я поняла.

Сюй Сяосяо развернулась и пошла в прихожую. Надевая обувь, она вдруг подняла взгляд:

— Ты встретил ту, которая тебе понравилась?

Сяо Цзэ слегка улыбнулся и покачал головой:

— Нет, я просто встретил учителя Альфреда.

Сюй Сяосяо не сдержалась:

— А это еще кто такой?

Сяо Цзэ опустил голову и, почесав за ухом, ответил:

— Преподаватель в центре репетиторства. Прости. Раньше я жил как в тумане и думал, что мне всё равно, как жить дальше. Я просто бесцельно ждал… а потом появилась ты.

— …Извини, — он вдруг понял, что сморозил глупость, но не знал, как исправить ситуацию.

Между ними была физическая близость, но ни один из них ни разу не попытался узнать другого по-настоящему.

Возможно, в самом начале они действительно надеялись согреться теплом друг друга, но очень скоро обнаружили, что их тела одинаково холодны.

— Не нужно ничего говорить, — Сюй Сяосяо резко распахнула дверь и выбежала на лестничную клетку.

***

Репетиторский центр «Детство».

Убедившись, что посетителей больше нет, Лу Яо начала готовиться к закрытию.

В этот момент появилась Сюй Сяосяо. С пылающими щеками, она оперлась одной рукой о стеклянную дверь центра, а другой сжимала пустую бутылку из-под алкоголя.

— Эй, хозяйка! Где Альфред? — громко крикнула она. — Зови его сюда! Не вздумай его прятать!

Лу Яо:

— …