Экстра 10
377 Дополнительная глава 10: Место для Ли Чжэньчжэнь
«Мисс Ли, пожалуйста, встань!» — Лин Жовань подняла руку и с улыбкой сказала: «Я просто сказала несколько слов в непринужденной обстановке, а мисс Ли уже так нервничает. Кажется, ты не привыкла к важным событиям!»
Иными словами, это мелочно и недальновидно.
Все поняли скрытый смысл слов императрицы. Многие молодые девушки невольно закрыли лица руками и улыбнулись, почувствовав некоторое облегчение. По крайней мере, это не они выставляли себя на посмешище.
«Ваше Величество совершенно справедливо меня отчитала». Хотя внутри Ли Чжэньчжэнь кипела ненависть, на её лице читалось лишь покорное выражение. «С этого момента я обязательно буду осторожна в своих словах и поступках».
«Похоже, она всё ещё потенциальная невеста». Лин Жовань кивнула, затем повернулась к Лун И и, улыбаясь, спросила: «Что думает Ваше Величество?»
Лун И посмотрел на Ли Чжэньчжэнь, которая все еще стояла на коленях, с полуулыбкой, в его глазах не было ни капли тепла. «Она неплоха на вид, но, к сожалению, ей не хватает харизмы; у нее просто красивое лицо. Похоже, герцог Ли действительно преувеличил!»
Если бы подобные оскорбительные слова произнес кто-то другой, Ли Чжэньчжэнь, несомненно, вступила бы с ним в спор. Однако эти слова были сказаны нынешним императором, правителем династии Синхун. Поэтому ей оставалось лишь подавить в себе все свои обиды и негодование.
Однако даже это не смогло погасить её любовь к императору. Она твёрдо верила, что император так к ней относится только потому, что ещё не увидел её хороших качеств. Как только он их увидит, его отношение к ней непременно изменится.
«Герцог Ли, я прав?» — Лун И повернулся к герцогу Ли, стоявшему там с холодным потом на лбу, и сказал: «Значит, всё, что ты только что сказал, было ложью. Ты знаешь, что обман императора — тяжкое преступление?»
Услышав слова Лун И, герцог Ли почувствовал, как у него подкосились ноги, и тут же опустился на колени, склонив голову и защищаясь: «Ваше Величество, я абсолютно верен и никогда не посмею обмануть Вас ни в малейшей степени. Что касается моей дочери, то она, вероятно, нервничала во время своей первой аудиенции у императора, поэтому и потеряла самообладание. Прошу прощения за неё, Ваше Величество и Императрица».
«Вставай!» Глядя на выражение лица герцога Ли, Лун И не почувствовал ни малейшего сочувствия. Он просто спокойно сказал: «Я всего лишь пошутил. Почему герцог Ли так напряжен?»
Хотя герцог Ли встал, услышав слова Лун И, он выглядел дрожащим. Он не понимал, что имел в виду император. Только что он подумал, что император намеревается взять наложницу. Поэтому он чувствовал себя невероятно удачливым, что встал первым и обеспечил своей дочери наилучшую возможность.
Но теперь у него начали возникать сомнения по поводу всего того, что произошло раньше. Он чувствовал, что что-то не так, но не мог понять, что именно.
На данный момент он понятия не имел, намерен ли император завести каких-либо наложниц.
Лун И перестал смотреть на герцога Ли и вместо этого перевел взгляд на Ли Чжэньчжэнь, на его губах внезапно появилась улыбка. Затем он сказал: «Ли Чжэньчжэнь, я спрошу тебя еще раз: ты действительно готова войти во дворец, даже зная, что я дал это обещание императрице?»
«Ваше Величество, я более чем готова», — быстро ответила Ли Чжэньчжэнь. «Я знаю, что у меня нет особых талантов, но я очень рада учиться у императрицы. Я прошу лишь служить Вашему Величеству и императрице и не смею просить ничего другого».
«Хорошо». Лун И кивнул и спокойно сказал: «В таком случае, можешь войти во дворец!»
Тогда ты можешь войти во дворец!
В тот же миг, как прозвучали эти несколько слов, сидящие внизу министры пришли в смятение. Всего несколько мгновений назад, когда они стали свидетелями унижения герцога Ли и Ли Чжэньчжэнь, они втайне злорадствовали. Но теперь? Император действительно высказался, согласившись разрешить Ли Чжэньчжэнь войти во дворец.
Попасть во дворец было мечтой большинства женщин, сидящих внизу, но Ли Чжэньчжэнь опередила их. Что это за ситуация? Они тоже хотели попасть во дворец! Но неужели это так просто? Если бы они смогли попасть во дворец после унижения, они были бы счастливы это сделать.
Внезапно многие женщины начали дергать отцов за рукава, их смысл был совершенно ясен: они тоже хотели попасть во дворец в качестве наложниц.
Конечно, министры тоже начали проявлять беспокойство. Никто не хотел упустить эту прекрасную возможность. В конце концов, иметь императорскую наложницу в своей семье было бы невероятной удачей.
Услышав слова Лун И, выражение лица Лин Жовань осталось неизменным. Она не выказала ни малейшего гнева или обиды, словно ничего не произошло.
С другой стороны, герцог Ли на мгновение опешил, услышав эти слова. Возможно, точнее было бы сказать, что он был ошеломлен таким внезапным поворотом событий. Всего несколько мгновений назад император и императрица отчитывали его, а теперь все внезапно изменилось.
«Похоже, герцог Ли не очень-то хочет расставаться!» — Лин Жовань закрыла лицо руками и улыбнулась. — «Ваше Величество, он не хочет расставаться со своей дочерью. Если так, то нам не следует его принуждать».
«Отец, отец!» Услышав слова Лин Жовань, Ли Чжэньчжэнь встревожилась и быстро крикнула. Наконец-то ей представилась такая возможность; она не могла упустить её. Что не так с её отцом? Он не мог так с ней поступить!
«Ваше Величество, я, естественно, с огромной радостью окажу вам эту услугу». Услышав взволнованный возглас Ли Чжэньчжэнь, герцог Ли тут же пришёл в себя и поспешно выразил свою благодарность: «Ваше Величество, благодарю Вас за Ваше милость».
И герцог Ли, и Ли Чжэньчжэнь самодовольно улыбались. Несомненно, они были главными победителями сегодняшнего дворцового банкета. Ранее говорили, что император глубоко предан императрице и поэтому не желает брать наложниц. Теперь же, похоже, дело просто в том, что император не выбрал никого подходящего.
Размышляя обо всем этом, выражение лица Ли Чжэньчжэнь стало еще более высокомерным. Она знала, что своей красотой непременно завоюет расположение императора. Теперь же казалось, что слова императора, сказанные только что, были адресованы только императрице. В конце концов, сегодня был радостный день для императрицы.
Чем больше Ли Чжэньчжэнь об этом думала, тем вероятнее это казалось.
Глядя на Ли Чжэньчжэнь, стоящую там с самодовольным выражением лица, Лин Жовань саркастически улыбнулась. Затем она сказала: «Ваше Величество, раз уж вы решили разрешить Ли Чжэньчжэнь войти во дворец, мне интересно, в каком статусе мисс Ли войдет во дворец?»
Услышав это, герцог Ли и Ли Чжэньчжэнь с ожиданием посмотрели на Лун И. Они знали, что при вступлении во дворец ранг определял многое. Высокий ранг означал, что император ценит тебя, и никто во дворце не посмеет смотреть на тебя свысока.
«Статус?» Под ожидающими взглядами герцога Ли и Ли Чжэньчжэнь губы Лун И изогнулись в холодной улыбке. «Она всего лишь дворцовая служанка. О каком статусе можно говорить?»
Слова Лун И ошеломили всех. Никто не ожидал от императора подобных слов. Судя по его поведению, все предположили, что император уже согласился взять Ли Чжэньчжэнь в наложницы. Однако теперь стало ясно, что это не так.
«Ваше Величество, это…» — герцог Ли поднял голову, недоверчиво глядя на Лун И, словно не понимая, что тот только что сказал, — «Неужели произошло какое-то недоразумение? Моя дочь…»
«Никакого недоразумения нет». Лун И посмотрел на герцога Ли, в его глазах не было и следа тепла. «Идея взять Ли Чжэньчжэнь в наложницы во дворец с самого начала и до конца была всего лишь несбыточной мечтой герцога Ли. Однако, видя, что Ли Чжэньчжэнь не может выйти замуж, я не выдержал и согласился впустить её во дворец. В конце концов, во дворце не так много лишних ртов, которые нужно кормить».
Услышав слова Лун И, Лин Жовань, сидевшая рядом, не смогла сдержать смех. Что он имел в виду под «не может выйти замуж»? Разве это не было откровенной пощёчиной герцогу Ли? Ранее герцог Ли хотел отправить свою дочь во дворец, но Лун И подразумевал, что Ли Чжэньчжэнь отправляют потому, что она не может найти мужа. Это совершенно другой смысл!
Однако любому, кто хоть немного разбирается в этом, очевидно, что, несмотря на неизвестные академические способности Ли Чжэньчжэнь, она обладает первоклассной внешностью. Как же она может не выйти замуж?
«Нет, Ваше Величество, эта смиренная женщина… эта смиренная женщина…» В этот момент Ли Чжэньчжэнь не знала, что сказать. Она изо всех сил пыталась что-то произнести, но не могла вымолвить ни слова.
Пожалуй, следует сказать, что в этот момент она была совершенно растеряна. Она никак не ожидала, что всё так обернётся. Когда она впервые услышала, что может попасть во дворец, её сердце взлетело до небес. Но теперь, узнав, что император предлагает ей лишь должность придворной служанки, она просто не могла смириться с этой внезапной переменой.
Она просто не могла в это поверить.
«Ли Чжэньчжэнь, что ещё ты хочешь сказать?» Лун И посмотрел на Ли Чжэньчжэнь, стоявшую на коленях и выглядевшую крайне смущённой, с холодной улыбкой на губах, и продолжил: «Только что, разве я не спрашивал тебя? Что ты думаешь о моей тогдашней клятве? Помнишь свой ответ?»
Услышав, как Лун И внезапно затронул этот вопрос, Ли Чжэньчжэнь резко подняла голову, в ее глазах мелькнул страх. Почему-то, глядя на императора таким образом, она почувствовала, как будто что-то вышло из-под контроля.
Хотя Лун И задал этот вопрос, он не ожидал ответа от Ли Чжэньчжэнь, поэтому продолжил: «Возможно, ты считаешь, что такую клятву не стоит соблюдать. Но в моих глазах эта клятва важнее всего остального. Твои высокопарные доводы для меня — всего лишь шутка».
В этот момент Лун И сделал паузу, огляделся и продолжил: «С тех пор, как я дал клятву императрице, я никогда её не нарушу. Сегодня радостный день императрицы, и я должен быть очень счастлив. Однако многие просто не видят ситуации ясно, поэтому не вините меня».
«Ваше Величество, я был неправ». В этот момент герцог Ли понял, что на этот раз он действительно сильно напортачил. Он тут же опустился на колени и стал молить о прощении: «Это всё моя вина. Я был слишком жаден и подумывал отправить свою дочь во дворец. Простите, Ваше Величество, Чжэньчжэнь. Ей всего пятнадцать лет. Если она поступит во дворец служанкой, у неё не будет будущего».
Если он до сих пор не понял, что всё произошедшее было всего лишь уловкой Императора, то он настоящий дурак. Но даже зная это, он не может наброситься на Императора. Всё это проистекает из его неспособности увидеть общую картину.
Однако он категорически не мог позволить Чжэньчжэнь войти во дворец в качестве служанки. Годами он упорно трудился, чтобы воспитать из Чжэньчжэнь выдающуюся молодую леди из влиятельной семьи. Даже если бы она не стала наложницей императора, она все равно могла бы выйти замуж за представителя другой могущественной семьи. Если бы он действительно потерял Чжэньчжэнь, его желание возродить герцогский особняк посредством брака оказалось бы тщетным.
«Герцог Ли, неужели я похож на того, с кем можно играть по своему желанию?» Услышав слова герцога Ли, Лун И усмехнулся: «Это ты обещал отправить свою дочь во дворец служить мне и императрице. А теперь ты нарушил своё слово. Похоже, я действительно не занимаю места в твоих глазах!»
«Ваше Величество, пожалуйста, простите меня». Услышав эти душераздирающие слова, герцог Ли еще больше встревожился. Он знал, что преступление неуважения к императору равносильно обману императора.
«Простить тебя?» — в этот момент заговорила Лин Жовань, глядя на преклонившего колени герцога Ли. — «Какое преступление совершил герцог Ли? Думаю, возможно, герцог Ли просто слишком не хочет расставаться со своей дочерью, поэтому он и в таком состоянии! Почему Ваше Величество так разгневан?»
Слова Лин Жовань, несомненно, дали герцогу Ли выход из ситуации.
Герцог Ли несколько раз кивнул: «Верно, Её Величество Императрица права. Моя дочь ещё молода, и я действительно не могу позволить ей войти во дворец. Я не хочу проявлять неуважение к Вашему Величеству. Прошу прощения, Ваше Величество».
«Ваше Величество, видите, я была права» — Лин Жовань посмотрела на Лун И и с улыбкой сказала: «Это нормально, когда отцу не хочется расставаться со своей дочерью. Почему же Ваше Величество сердится?»
Герцог Ли вздохнул с облегчением, думая, что на этом дело закончится. Однако следующие слова императрицы оставили у него ощущение, будто у него в горле застряла рыбья кость.
«Я понимаю чувства герцога Ли», — сказала Лин Жовань с улыбкой, повернувшись к герцогу Ли, который все еще стоял на коленях. «Однако только что герцог Ли сказал, что готов впустить свою дочь во дворец. Кроме того, Его Величество неоднократно спрашивал мисс Ли, и мисс Ли тоже очень хочет войти во дворец. Поэтому, даже если герцог Ли не хочет расставаться со своей дочерью, он не должен так нарушать свое слово».
«Ваше Величество… Ваше Величество…» — поспешно начал герцог Ли, но прежде чем он успел что-либо сказать, Лин Жовань снова перебила его.
«Ваше Величество, — сказала Лин Жовань с улыбкой, игнорируя герцога Ли, — мисс Ли искусна во всех видах искусства, включая музыку, шахматы, каллиграфию и живопись. Даже будучи придворной служанкой, её таланты не должны пропадать зря!»
Пока она говорила, в глазах Лин Жовань мелькнул огонек волнения. Все их совместные усилия были направлены именно на этот результат. Поскольку так много женщин хотели попасть во дворец, она хотела показать им, что это непростая задача. Даже если им это удастся, они не обязательно станут наложницами.
Лун И, естественно, не упустил из виду мимолетный блеск в глазах Лин Жовань. С улыбкой он сказал: «То, что говорит императрица, — чистая правда. Поскольку Ли Чжэньчжэнь так талантлива, ей, естественно, следует отправиться в танцевальный зал. Так уж получилось, что посланник из Королевства Юэин вот-вот прибудет, и мы должны как следует его развлечь. Я уверен, что Ли Чжэньчжэнь сможет возглавить людей из танцевального зала и хорошо подготовиться».
На мгновение взгляды всех присутствующих, устремленные на стоявших на коленях герцога Ли и Ли Чжэньчжэнь, задержались на них с оттенком сочувствия. Хотя этот зал для песен и танцев принадлежал дворцу, все работавшие там были певцами или танцорами. Да, им не приходилось выполнять работу обычных дворцовых служанок, но за это их презирали.
Практически все, кто выступал в этих танцевальных залах, были вынуждены заниматься этим из-за бедности. Самое главное, что если во время выступления какая-нибудь певица понравится какому-нибудь влиятельному чиновнику, её, возможно, заберут к нему в служение. И если какой-нибудь из этих чиновников не решится просить у императора разрешения на брак, ей придётся всю жизнь ублажать этих гостей.
В действительности эти женщины практически ничем не отличаются от женщин из борделя. Единственное отличие заключается в том, что им нужно угождать только лишь влиятельным и богатым людям.
«Ваше Величество совершенно прав», — Лин Жовань серьезно кивнула. «Ваше Величество, вы проявили поистине тщательную осмотрительность; я бы никогда не додумалась до такого. Некоторое время назад я тоже взяла к себе двух дворцовых служанок, но я не организовала все так тщательно, как Ваше Величество. Мне действительно стыдно!»
Услышав слова Лин Жовань, министры и молодые дамы, сидевшие внизу и только начавшие обдумывать свои мысли, невольно покрылись холодным потом. В этот момент они вспомнили кое-что, что упускали из виду. Некоторое время назад людей, посланных семьей императрицы, отправляли в прачечную самого низкого ранга во дворце.
Стоя на коленях, Ли Чжэньчжэнь смотрела пустым взглядом, словно потеряла душу. Если бы она могла, она бы искренне хотела упасть в обморок, чтобы не сталкиваться с тем, что происходило сейчас. Ее отправят в бордель, где с ней будут обращаться как с проституткой, заставляя угождать этим мужчинам.
Одна мысль об этом повергла её в полное отчаяние. В тот момент её переполняло сожаление: если бы она не выступила вперёд, ничего бы этого не случилось?
К сожалению, в этом мире нет пути назад. Лун И махнул рукой, и вскоре кто-то вошел в зал, утащил Ли Чжэньчжэнь и отправил ее в танцевальный зал.
Наблюдая за всем этим, герцог Ли хотел остановить это, но ничего не мог сделать. В конце концов, он мог лишь беспомощно наблюдать, как его дочь, которую он воспитывал столько лет, забирают, и он ничего не мог с этим поделать.
«Стражники, герцогу Ли нехорошо. Отправьте его обратно!» Глядя на герцога Ли, который все еще стоял на коленях безжизненно, с мертвым взглядом, Лун И холодно приказал: «Также отныне нет необходимости уведомлять кого-либо из резиденции герцога Ли о необходимости присутствовать на подобных дворцовых банкетах».
Эти слова ошеломили всех. Присутствие на дворцовом банкете было символом статуса. Невозможность присутствовать означала, что император отверг вас, и вас ждала лишь одна участь: падение.
Никто не ожидал, что отправки Ли Чжэньчжэнь в бордель будет недостаточно для императора; он действительно отдал такой приказ. Похоже, что у семьи Ли, у резиденции герцога Ли, больше никогда не будет шанса подняться в столице.
То ли из-за слишком сильного удара, то ли по какой-то другой причине, герцог Ли не сопротивлялся и не молил о пощаде, когда его уводили.
Лун И даже не взглянул на герцога Ли, которого вытаскивали. Вместо этого он огляделся, прежде чем сказать: «Интересно, разделяют ли другие министры мнение герцога Ли? Если кто-то еще хочет отправить свою дочь во дворец, пусть говорит сейчас, а я со всеми разберусь».
В зале воцарилась тишина. Министры, которые поначалу питали амбиции, замолчали. Какая нелепость! Судьба герцога Ли — лучший тому пример; кто посмеет снова об этом заговорить? Дело герцога Ли было явным способом императора показательно наказать его; если бы они сейчас действительно выпустили, они были бы полными идиотами.
Что касается молодых дам из знатных семей, то, хотя они и мечтали о статусе императорской наложницы, они ни за что не осмелились бы снова совершить какие-либо необдуманные поступки. Кому бы захотелось отправиться в такое место, как танцевальный зал, чтобы стать куртизанкой, использующей свою красоту для служения мужчинам? Все они были дочерьми знатных семей, с гораздо лучшими перспективами на будущее; ни за что бы они не пошли в такое место.
Отбросив все остальное, если вы сможете прожить в таком месте хотя бы один день, вы никогда больше не сможете высоко держать голову до конца своей жизни.
Глядя на министров и молодых женщин, которые не смели говорить, Лун И усмехнулся и продолжил: «Поскольку сегодня никто не произнес ни слова, я не хочу, чтобы кто-либо снова упоминал о наложницах. Я уже дал вам шанс; если вы не хотите говорить, то никогда больше не говорите».
Услышав эти слова, все министры опустили головы, не смея даже взглянуть на Лун И, сидящего над ними.