Направляемся в резиденцию Лин
Получив известие о родах у Лю Цзиньэр, Лин Жовань в течение следующих нескольких дней слушала сообщения от Ло Шуан и других и была в курсе суматохи в доме Лин.
После мучительных родов Лю Цзиньэр наконец-то родила мальчика. Однако, прежде чем все успели порадоваться, все обнаружили жестокую реальность: у ребенка было три руки. Даже акушерка испугалась, увидев младенца.
Эта новость повергла старушку и Лин Биня из рая в ад. Они наконец-то нашли законного сына, но обнаружили, что он изуродован.
Некоторое время слуги, знавшие об этом деле, обсуждали его, утверждая, что госпожа оскорбила богов, поэтому и родила такого ребёнка.
Из-за этого инцидента положение Лю Цзиньэр в семье Лин резко упало. Власть во внутреннем дворе перешла в руки старухи. Старуха, сославшись на слабость Лю Цзиньэр после родов, вернула себе власть. У Лю Цзиньэр не было возможности выразить свое недовольство.
На какое-то время Сад Сотни Цветов, где жила Лю Цзиньэр, стал самым пустынным двором в поместье семьи Лин. С того момента, как Лин Бинь увидел ребенка, он больше никогда туда не заходил. Старушка была еще более безответственной; сразу после рождения ребенка Лю Цзиньэр, она отпустила в ее присутствии саркастические замечания.
В это время Лю Цзиньэр жила в своем дворике, который казался особенно пустынным. За ней ухаживала лишь молодая служанка. Ребенок тоже был очень слаб и, вероятно, проживет не больше нескольких дней.
В саду поместья Темного Принца —
«Хм, наконец-то Лю Цзиньэр встретила достойного соперника», — с удовлетворением сказала Ло Шуан. «Она предала принцессу раньше, а теперь ее постигла такая участь. Это действительно приятно!»
«После всего случившегося она, вероятно, находится в нестабильном положении как законная жена», — холодно заметила Хань Ин, стоя рядом. «Многие говорят, что ребенок, которого родила Лю Цзиньэр, — чудовище. И этому ребенку, вероятно, осталось недолго жить».
«Вздох, изначально я не хотела использовать ребенка в качестве разменной монеты». В глазах Лин Жовань мелькнул холодный блеск. «Если бы Лю Цзиньэр согласилась принять лекарство для ложной смерти, которое я ей дала, она бы не закончила так. Этот ребенок, которому не следовало рождаться, тоже несчастен».
«Ваше Высочество, почему вы жалеете Лю Цзиньэр?» — усмехнулась Ло Шуан. «Её нынешнее затруднительное положение — целиком её вина. Если бы она послушала вас и покинула семью Лин, возможно, сейчас она жила бы мирной жизнью».
«Я ей совсем не сочувствую», — сказала Лин Жовань, слегка покачав головой и улыбнувшись. — «Теперь я думаю о том, когда мне следует навестить её».
«Ваше Высочество, вы возвращаетесь в резиденцию Лин?»
«Верно», — кивнула Лин Жовань. «Ло Шуан, иди и скажи момо Цю приготовить тонизирующие средства. Я завтра вернусь в резиденцию Лин, чтобы навестить Лю Цзиньэр. В конце концов, она моя номинальная мать!»
«Эта слуга всё поняла». Ло Шуан поклонилась и удалилась.
На следующий день в полдень Лин Жовань взяла подарки, села в карету и отправилась в резиденцию Лин.
Вскоре карета прибыла к дому Лин. Войдя внутрь, Лин Жовань почувствовала значительные перемены в атмосфере. Хотя дом Лин никогда не был невероятно процветающим, он всегда был оживлённым. Теперь же он выглядел несколько опустевшим. Это свидетельствовало о том, что дело Лю Цзиньэр нанесло семье Лин серьёзный удар.
Вернувшись в резиденцию Лин, Лин Жовань, как обычно, сначала отправилась во двор Шоу Кан, чтобы навестить старуху. Однако она не увидела старуху; она слышала, что та больна. Она не знала, больна ли старуха из-за дела Лю Цзиньэр или просто не хочет ее видеть. В любом случае, ей было все равно.
Однако, услышав, что Лин Жовань пришла навестить Лю Цзиньэр, старуха не стала ей препятствовать.
Лин Жовань сочла это довольно странным; изначально она думала, что столкнется с препятствиями. Семья Лин очень тщательно скрывала новость о рождении Лю Цзиньэр ребенка с врожденными дефектами; по крайней мере, об этом не знали посторонние. Все слышали, что у Лин Биня родился сын, но сын был очень слаб, и было неизвестно, выживет ли он.
Лин Жовань прекрасно это понимала. Дети с врожденными дефектами по своей природе слабее обычных младенцев. В ту эпоху такие дети абсолютно не могли выжить. Уже само по себе невероятно милосердно, что Лин Бинь не убил его на месте.
Вероятно, семья Лин сделала это публичное заявление, потому что хотела подождать некоторое время, прежде чем объявлять о смерти ребенка.
Сначала она думала, что старушка не хочет, чтобы она знала правду, но, к ее удивлению, старушка даже не пыталась ее остановить, совершенно не обращая внимания на то, узнает она правду или нет.
Лин Жовань в сопровождении Хань Ин и Чжуй Фэна направилась к Саду Сотни Цветов, где жила Лю Цзиньэр.
Войдя в Сад Сотни Цветов, Лин Жовань сразу почувствовала унылую и декадентскую атмосферу. Коридоры были завалены опавшими листьями, явно никем не тронутыми. Многие цветы в саду завяли, а сорняки разрослись до неузнаваемости, что делало его непохожим на двор большого семейного особняка.
Раньше здесь всегда работало много слуг и служанок, но по пути она не встретила ни одного человека. Это совсем не походило на резиденцию знатной жены; скорее, это было место, где жила презираемая женщина, словно холодный дворец в императорской резиденции.
«Ваше Высочество, это место очень странное». Окутавшая их тишина насторожила Хань Ин. «Почему двор Лю Цзиньэр такой пустынный? Даже если она действительно родила такого ребенка, она же жена господина! Как ее двор может быть таким?»
«Хех, после рождения этого ребенка у Лю Цзиньэр остается только титул законной жены», — губы Лин Жовань изогнулись в холодной улыбке. «Знаешь, рождение ребенка с врожденными дефектами — это не пустяк. Многие говорят, что Лю Цзиньэр оскорбила богов, поэтому ее так наказывают. Старушка верит в это больше всех; думаешь, она спустит это Лю Цзиньэр с рук?»
«Эта слуга всё понимает». Выслушав объяснение Лин Жовань, Хань Ин больше не задавала вопросов и последовала за ней в комнату Лю Цзиньэр.
Тем временем в главной спальне Сада Сотни Цветов служанка стояла у кровати с подносом. Лю Цзиньэр прислонилась к кровати, держа в руках чашу с лекарством, и выпила его залпом.
Поставив миску обратно на поднос, Лю Цзиньэр махнула рукой, давая служанке знак уйти.
Неся поднос с пустыми мисками, молодая служанка вышла из комнаты. Но в ее глазах по-прежнему читалось отвращение, показывающее, что она не желает служить этой так называемой госпоже.
И действительно, именно об этом она и думала. Она чувствовала себя невероятно невезучей, получив задание прислуживать этой брошенной женщине. С тех пор как она родила этого ужасного сына, женщина полностью потеряла свой авторитет в доме.
Теперь ни старушка, ни хозяин не осмеливались войти в этот двор. Большинство слуг были переведены в другие дворы. Только ей так не повезло, что её перевели сюда, чтобы она служила хозяйке. Теперь все знают, что эта хозяйка — невезучая особа, оскорбившая богов; иначе она бы не родила такого ребёнка. Даже думать об этом — большая неудача.
Молодая служанка решила, что ей нужно будет найти время, чтобы посетить храм через пару дней.
Тем временем Лю Цзиньэр, находясь в комнате, прислонилась к изголовью кровати, на ее лице играла печальная улыбка.
По правде говоря, как она могла не заметить отвращение в глазах служанки? Прожив так долго в этом отдаленном маленьком дворе, она была весьма проницательна в отношении истинных чувств людей. Она прекрасно знала, что служанка на самом деле не хотела там работать, но у нее не было другого выбора.
Оглядев безлюдную обстановку в комнате, ее улыбка стала еще более горькой. Ребенка не было в ее комнате, и она не хотела его видеть.
Именно из-за этого ребенка она оказалась в таком положении. У этого ребенка было три руки. Из-за этого чудовищного ребенка она потеряла все. Старушка и хозяин были очень разочарованы, увидев ребенка, которого она родила. Они также возненавидели ее.
После рождения ребенка она потеряла всё. Хотя формально она всё ещё является хозяйкой дома семьи Лин, она ничем не отличается от брошенной жены. Все служанки в её дворе были переведены в другие места, осталась только одна. Более того, очевидно, что служанка тоже её презирает, но, будучи служанкой, у неё нет выбора.
Лю Цзиньэр даже не понимала, о чём думает в тот момент. Она использовала все возможные уловки, даже предала человека, спасшего её от этого ада, чтобы остаться в семье Лин и стать хозяйкой дома. Конечно, её любовь к Лин Биню сыграла свою роль. Но в то же время, это произошло ещё и потому, что семья Лин могла предложить ей более высокий статус и положение.
Она прекрасно понимала, что даже если покинет семью Лин, заберет свое богатство и начнет новую жизнь, ей не обязательно удастся выйти замуж за человека из лучшей семьи. Поэтому она прибегла к хитрости, предала Лин Жовань и тайно забеременела, чтобы остаться и продолжать быть хозяйкой дома.
Но реальность ударила ее по лицу. Ребенок, которого она считала своей опорой, теперь всеми считается чудовищем, и даже говорят, что ему осталось недолго жить. И теперь у нее есть только титул законной жены, абсолютно никакой власти, и она живет в крайней нищете.
Оглядываясь назад, Лю Цзиньэр невольно задавалась вопросом, не жалеет ли она о своем выборе. Если бы она не предала Лин Жовань, она, вероятно, жила бы мирной жизнью со своей матерью и младшим братом, уже покинув особняк семьи Лин. Она верила, что Лин Жовань не поступила бы с ней несправедливо; она могла бы жить своей жизнью, имея большие деньги. Вместо этого она застряла в особняке семьи Лин, живя жизнью хуже, чем служанка.
Да, она сожалела об этом. Теперь она действительно сожалела; она сожалела, что осталась, сожалела, что предала Лин Жовань.
Когда Лин Жовань вошла в комнату, она увидела Лю Цзиньэр, прислонившуюся к кровати и погруженную в свои мысли. По изможденному лицу Лю Цзиньэр было ясно, что в последнее время ей было нелегко.
Лю Цзиньэр действительно была красавицей; иначе её бы не выбрали для вступления в семью. К сожалению, хотя от былого очарования она ещё кое-что сохранила, её измождённый вид делал её крайне непривлекательной. Если Лю Цзиньэр прошлого была цветущим цветком, то Лю Цзиньэр сегодняшнего дня совершенно увяла.
Глядя на Лю Цзиньэр в таком свете, Лин Жовань не испытывала ни малейшего сочувствия. Нынешнее затруднительное положение Лю Цзиньэр было целиком и полностью следствием её собственной жадности, и винить ей было некого.
Звук открывающейся двери вернул Лю Цзиньэр в чувство. Она подняла глаза и уставилась на дверь, и, увидев, кто это, невольно замерла от удивления.
«Можете уходить!» — Лин Жовань махнула рукой, давая знак Хань Ин и Чжуй Фэну подождать за дверью. Они, не смели проявлять неосторожность и быстро вышли из комнаты.
«Зачем ты вернулась?» — Лю Цзиньэр, глядя на Лин Жовань, испытывала смешанные чувства. — «Ты пришла посмотреть, как я выставлю себя на посмешище, не так ли?»
Она чувствовала вину перед Лин Жовань, но в то же время была абсолютно уверена, что не сделала ничего плохого. Люди стремятся к лучшему, вода течет вниз по склону; она просто выбрала тот образ жизни, который ей больше нравился. Сейчас она сожалела об этом, но если бы ей пришлось выбирать снова, она, вероятно, все равно попыталась бы всеми способами остаться. Потому что тогда особняк семьи Лин обладал для нее невероятной притягательностью.
«Ты теперь просто посмешище». Губы Лин Жовань изогнулись в саркастической улыбке, слова были совершенно безжалостны. Она медленно подошла к Лю Цзиньэр, села на стул неподалеку, посмотрела на нее и продолжила: «Что? Разве ты тогда не пошла на многое, даже рискнула забеременеть от моего отца, чтобы сохранить это? Какая от тебя теперь польза?»
«Видя, как я в итоге оказалась в таком положении, ты, должно быть, чувствуешь себя прекрасно!» — Лю Цзиньэр посмотрела на Лин Жовань, на ее губах появилась горькая улыбка. «Ребенок, которого я когда-то пыталась спасти, теперь стал моим смертным приговором. Какая ирония!»
«Тебе вообще не следовало беременеть этим ребенком», — Лин Жовань холодно посмотрела на Лю Цзиньэр. «Я никогда не позволю тем, кто меня предал, легко уйти».
Услышав слова Лин Жовань, в Лю Цзиньэр мелькнула смутная догадка. Она вдруг подняла взгляд на Лин Жовань, в ее глазах читалось что-то неописуемое. «Это ты так поступила с моим ребенком?»
«Что ты думаешь? — Лин Жовань холодно улыбнулась и ответила: — Думаешь, эта принцесса-консорт легко отпустит тех, кто меня предал? Я что, спасла тебя оттуда только для того, чтобы ты могла наслаждаться роскошной жизнью в особняке семьи Лин?»
Она не боялась, что Лю Цзиньэр узнает правду. Даже если бы Лю Цзиньэр узнала, это никак бы на нее не повлияло. Даже если бы Лю Цзиньэр рассказала всем, никто бы ей не поверил. К тому же, она пришла сегодня посмотреть на жизнь Лю Цзиньэр; почему бы ей не рассказать что-нибудь, что могло бы причинить ей боль?
Услышав слова Лин Жовань, Лю Цзиньэр наконец всё поняла. Её глаза расширились от шока и даже страха, когда она посмотрела на Лин Жовань. «Ты это сделала? Ты довела моего ребёнка до такого состояния? Лин Жовань, зачем ты это сделала? Этот ребёнок тоже твой брат!»
Она всегда считала, что причина такого состояния её ребёнка — её предательство Лин Жовань, и это её возмездие. Но теперь Лин Жовань говорила ей, что состояние ребёнка — не судьба, а вмешательство человека, и ей было трудно с этим смириться.
«У меня нет такого брата». Саркастическая улыбка Лин Жовань стала ещё шире. «К тому же, этот ребёнок стал таким не по моей вине, а по твоей».
«Что ты имеешь в виду?» В глазах Лю Цзиньэр мелькнула паника. Она даже попыталась схватить Лин Жовань за руку, но та увернулась. «Что именно ты со мной сделала? Почему ты так обидела моего ребенка?»
«Это ты причинила вред этому ребёнку, а не я», — губы Лин Жовань изогнулись в злобной улыбке. Она посмотрела на Лю Цзиньэр и продолжила: «У меня всегда есть запасной план. Иначе как бы я позволила тебе остаться в семье Лин, занимая место матери?»
Лю Цзиньэр продолжала вспоминать прошлое, и вдруг ей вспомнились противозачаточные таблетки, которые ей дала Лин Жовань, и которые она принимала. Она принимала их некоторое время, пока не решила забеременеть, после чего прекратила прием. Могло ли быть что-то не так с этими таблетками?
«Это из-за противозачаточных таблеток, не так ли?» — Лю Цзиньэр внезапно подняла глаза, ее взгляд, полный ненависти, устремился на Лин Жовань. — «Тогда ты ясно сказала мне, что эти препараты никак не повлияют на мой организм и что я смогу забеременеть естественным путем в будущем. Ты солгала мне, зачем ты солгала? Ты пытаешься разрушить мою жизнь».
«Я никогда не хотела тебя погубить», — сказала Лин Жовань с холодной улыбкой. «Верно, я подделала эти лекарства, но если ты примешь противоядие, у тебя всё ещё может быть нормальная беременность, и это никак не повлияет на твоё здоровье. Я сделала это просто на всякий случай. Я не ожидала, что этот „безопасный вариант“ действительно сработает».
«Лин Жовань, ты такая жестокая», — Лю Цзиньэр стиснула зубы от ненависти. «Ты действительно хочешь моей смерти? Я женщина, а ты дала мне это лекарство».
«Я действительно это сделала». Лин Жовань посмотрела на Лю Цзиньэр, ее зловещая улыбка стала еще более выразительной. «Однако я также дала тебе противоядие, но ты отказалась его принимать. Ты не можешь меня за это винить».
«Противоядие?» Услышав о так называемом противоядии Лин Жовань, Лю Цзиньэр на мгновение опешила. Она тут же вспомнила, как Лин Жовань дала ей это противоядие.
Внезапно ей в голову пришла мысль, и она резко подняла глаза: «Это зелье фальшивой смерти!»
«Похоже, ты не такая уж и глупая!» — Лин Жовань кивнула с улыбкой. — «Верно, лекарство для фальшивой смерти, которое я тебе дала, содержало противоядие. Если бы ты приняла это лекарство и покинула семью Лин, ты смогла бы выйти замуж и завести детей, и у твоих детей точно не было бы ничего лишнего».
«Нет, дело не в этом». Услышав слова Лин Жовань, Лю Цзиньэр несколько раз покачала головой, на её лице читалось некоторое отчаяние. «Это не моя вина, это ты, это ты меня погубила».
В этот момент взгляд Лю Цзиньэр, устремленный на Лин Жовань, был полон гнева.
«Лин Жовань, ты всё спланировала с самого начала, поэтому ничего не сделала, пока я была беременна». Лю Цзиньэр теперь хотелось убить Лин Жовань. «Ты прекрасно знала, что мой ребёнок родится именно таким, и всё же стояла и холодно смотрела. Как ты могла быть такой злобной?»
«Почему я не могу?» Услышав гневный упрек Лю Цзиньэр, Лин Жовань осталась неизменна, на её лице по-прежнему сияла холодная улыбка. «Раз уж ты решила родить этого ребёнка, ты должна понести последствия. Ты уже предала меня; неужели ты ожидаешь, что я буду учитывать твои чувства?»
Услышав слова Лин Жовань, Лю Цзиньэр пришла в ярость. Указав на Лин Жовань, она начала её ругать: «Лин Жовань, ты совершила такой подлый поступок, неужели ты не боишься возмездия?»
«Величайшее возмездие для меня — это спасти такого неблагодарного человека, как ты», — холодно сказала Лин Жовань, глядя на Лю Цзиньэр. «Ты неблагодарная, ты предала меня ради богатства и славы семьи Лин. Разве это не возмездие? А ты, раз уж ты выбрала предательство, разве не должна понести за это последствия?»
«Лин Жовань, не будь такой самодовольной». Глядя на холодное выражение лица Лин Жовань, Лю Цзиньэр почувствовала себя немного неловко, но всё же собралась с духом и сказала: «Даже если ты всё спланировала идеально, ну и что? Ты действительно думаешь, что победила? Хотя сейчас мне не везёт, я всё ещё хозяйка дома Лин. Мой титул всё ещё действителен, и у меня ещё есть шанс всё изменить. Даже если мой ребёнок будет таким, ну и что? Я могу родить ещё одного ребёнка. Что касается лекарств, которые ты мне дала, я найду врача, который сможет их нейтрализовать. Не будь такой самодовольной. Теперь, когда я здесь, я ни за что не уеду».