Продает себя, чтобы похоронить отца
В тот день погода была довольно хорошая. Лин Жовань заскучала в особняке принца и вышла на прогулку.
Лин Жовань вывела Хань Ин и Би Юй на главную улицу. Группа вышла из кареты и прогулялась по улице. Би Юй выросла в особняке принца. Хотя она и тренировалась на улице, она редко ходила по магазинам, как обычные девушки. Поэтому она была особенно рада отправиться с ними в этот раз.
Би Юй, держа в руке засахаренный боярышник, постоянно оглядывалась то на один прилавок, то на другой, выглядя невероятно взволнованной. Даже Лин Жовань, которая изначально просто хотела прогуляться, не проявляла такого интереса.
«Ваше Высочество, посмотрите на Би Юй, она действительно похожа на маленького ребенка». Глядя на Би Юй, Хань Ин не удержалась и поддразнила ее: «Нет, пожалуй, следует сказать, что она даже более взволнована, чем эти дети».
«Разве я тебе уже не говорила? — с улыбкой спросила Лин Жовань. — Когда мы будем на улице, не называй меня принцессой, просто называй меня госпожой. Что касается Би Юй, она редко выходит из дома, поэтому неудивительно, что она так взволнована».
«Это была моя ошибка».
И вот, все трое начали бесцельно бродить по улицам. Однако, когда все были в приподнятом настроении, они внезапно заметили большую толпу, собравшуюся перед ними и суетящуюся, словно что-то произошло.
«Впереди царит настоящее зрелище!» Увидев такое количество людей, Би Юй тоже заинтересовалась. Она посмотрела на Лин Жовань и сказала: «Госпожа, мне интересно, почему здесь так много людей. Может, мне стоит пойти и посмотреть?»
Лин Жовань, заметив живой интерес Би Юй, который она отчаянно пыталась подавить, нашла это забавным. Она кивнула, махнула рукой и сказала: «Если хочешь посмотреть, то вперед! Мы с Хань Ин останемся здесь ненадолго. Можешь вернуться к нам позже».
«Я скоро вернусь». Получив разрешение Лин Жовань, Би Юй направилась к толпе.
Увидев восторженное выражение лица Би Юй, Лин Жовань с улыбкой покачала головой, а затем снова повернулась, чтобы рассмотреть товары на прилавке. Хань Ин стояла рядом, но ее взгляд был прикован не к безделушкам; вместо этого она осторожно осматривала окрестности.
Вскоре после этого Би Юй вернулась. Прежде чем Лин Жовань успела что-либо спросить, она выпалила все на одном дыхании: «Ваше Высочество, кто-то продает себя, чтобы похоронить своего отца. Это молодая девушка, и она довольно симпатичная».
«Продавать себя, чтобы похоронить отца?» Услышав слова Би Юй, Лин Жовань невольно подняла бровь. С тех пор, как она сюда попала, она никогда раньше не сталкивалась ни с чем подобным!
«Пойдем посмотрим!» С этими словами Лин Жовань пошла впереди и направилась к толпе.
Естественно, Хань Ин и Би Юй не могли отпустить Лин Жовань одну. В противном случае, если бы произошла какая-нибудь беда, они бы действительно не смогли избежать наказания. Не говоря уже о том, что принц, в первую очередь, точно не пощадил бы их.
Вскоре Лин Жовань оказалась в центре толпы. Хань Ин и Би Юй расчистили ей путь, и она быстро протиснулась сквозь толпу.
Как только она вошла в толпу, то увидела всю картину. Женщина в белом платье, с изможденным лицом, стояла на коленях. Рядом с ней лежал свернутый коврик, в котором, вероятно, находился труп, которому было всего несколько дней, так как он не сильно пах. Перед женщиной лежал лист бумаги, на котором крупными буквами были написаны слова: «Продаю себя, чтобы похоронить отца».
Увидев стоящую на коленях женщину, Лин Жовань невольно вздохнула: она действительно вызывала жалость! У женщины было нежное лицо, белое платье и печальное выражение. Ни один мужчина не мог не быть очарован ею.
Глядя на женщину, продающую себя, чтобы похоронить своего отца, Лин Жовань не испытывала ни малейшей жалости. Хотя положение женщины казалось жалким, она ничего подобного не чувствовала.
Хотя женщина выглядела очень грустной, было ясно, что в её глазах не было настоящей печали. Более того, несмотря на бледность и некоторую измождённость, она была накрашена. Дочь, которая после смерти отца ещё могла позволить себе краситься — никто бы не поверил, что она особенно почтительна к отцу.
«Госпожа, эта женщина выглядит довольно жалко». Би Юй посмотрела на женщину, стоявшую на коленях, и в ее глазах читалось сочувствие. «Госпожа, тридцать таэлей — это немного. Почему бы нам не купить ее и не взять домой в качестве служанки?»
«Нет», — Лин Жовань мягко покачала головой и ответила: «Я думаю, что желающих делать добрые дела предостаточно, поэтому я не буду участвовать в этом веселье».
Ответ Лин Жовань стал для Би Юй неожиданностью. По её мнению, это всего лишь ещё одна служанка, которая никак не повлияет на поместье Тёмного Принца. Изначально она думала, что принцесса согласится, но неожиданно принцесса отказалась. Однако, поскольку принцесса отказалась, она больше ничего не могла сказать.
Как раз когда Лин Жовань собиралась уйти, женщина, которая всё ещё стояла на коленях, внезапно подошла к ней, опустившись на колени, и по её лицу потекли слёзы. «Госпожа, пожалуйста, окажите мне услугу и помогите! Я отплачу вам за вашу доброту, отныне буду служить вам как рабыня».
Глядя на стоящую на коленях женщину, Лин Жовань не выказала никаких особых эмоций, лишь равнодушно взглянула на нее и повернулась, чтобы уйти.
Женщина, на мгновение потеряв дар речи, уставилась на удаляющуюся фигуру Лин Жовань. Более того, не только она, но и все окружающие были ошеломлены увиденным.
Все смотрели на даму перед ними, одетую в бледно-розовое платье под белой полупрозрачной накидкой, которая обнажала ее изящную шею, на которой отчетливо виднелись ключицы. Складки ее юбки струились, словно лунный свет и снег, легко ниспадая на землю. Ее волосы украшала заколка в форме бабочки с драгоценным камнем, а на шее красовалось ожерелье из красного агата. Было ясно, что она из богатой семьи. Для такой, как она, пожертвовать тридцать таэлей серебра было всего лишь пустяком.
В тот момент, когда все оценивали Лин Жовань, раздался похотливый голос: «Молодая госпожа, разве ты не продаешь себя, чтобы похоронить своего отца? Я думаю, ты вполне хороша. Я куплю тебя прямо сейчас. Более того, мне не нужна рабыня; тебе просто нужно хорошо мне служить».
Услышав непристойный голос, все обернулись и увидели толстого мужчину. Он был одет в белое, но из-за чрезмерной полноты белые одежды не подчеркивали его фигуру; вместо этого он выглядел как большой, движущийся комок хлопка. У него было круглое лицо, плоский нос и маленькие, бусинообразные глаза, которые теперь непристойно смотрели на стоящую на коленях женщину.
Более того, на мужчине была массивная золотая цепочка и кольца с драгоценными камнями на всех десяти пальцах, а за ним следовали около дюжины мужчин, похожих на бандитов. Он выглядел как нувориш*.
(*Нувори́ш (от фр. nouveau riche «новый богач», «скоробогач») — быстро разбогатевший человек из низкого сословия)
Увидев мужчину, женщина, стоявшая на коленях, вздрогнула и невольно отступила на шаг назад, ее глаза были полны отвращения, когда она смотрела на него.
Лин Жовань, стоявшая в стороне, оставалась неподвижной, наблюдая за этой сценой, хотя в ее глазах читался интерес. Казалось, что продажа себя ради похорон отца неизбежно приведет к тому, что человек окажется в руках избалованного мальчишки! Это стало почти неизбежным.
«Молодая госпожа, почему бы тебе не встать и не пойти со мной?» Мужчина подошел прямо к женщине, протянув руку, чтобы помочь ей подняться. «Это всего тридцать таэлей, у меня много денег. Если ты будешь послушно следовать за мной, я позабочусь о том, чтобы отныне ты жила в роскоши».
«Нет!» Увидев, что мужчина собирается схватить ее за руку, женщина быстро встала и отступила назад.
«Хм, неужели ты считаешь себя добродетельной и целомудренной женщиной?» Увидев действия женщины, лицо мужчины помрачнело от гнева. «Ты знаешь, кто я? Меня зовут Ли Фугуй, и мой отец — Командир Девяти Врат. Если ты пойдешь со мной, то можешь жить хорошо с этого момента».
Услышав слова мужчины, в глазах Лин Жовань мелькнуло сомнение. Некоторое время назад она, кажется, слышала, что сын командира Девяти Врат упал в пруд и утонул. У этого командира Девяти Врат была только одна жена, и он достиг такого высокого положения лишь благодаря влиянию семьи своей жены. Его жена родила только одного сына. Как мог появиться еще один?
«Хань Ин, что происходит?» — тихо спросила Лин Жовань у человека рядом с ней. — «Разве у командира Девяти Врат был не только один сын? Я только что слышала, что он пережил боль потери сына, почему же у него теперь появился ещё один?»
«Ваше Высочество, возможно, вы этого не знаете, но Ли Фугуй действительно является сыном Командира Девяти Врат, хотя и не от его нынешней жены». Услышав вопрос Лин Жовань, Хань Ин немедленно ответила: «Нынешняя жена Командира Девяти Врат, похоже, имеет какие-то связи с Императрицей. Именно по этой причине Командир Девяти Врат смог занять свой нынешний пост.
Командир Девяти Врат всегда боялся своей жены и никогда не осмеливался заводить наложниц или служанок. В результате у него был только один сын, который некоторое время назад погиб в результате несчастного случая.
Однако до женитьбы на своей нынешней жене у этого Командира Девяти Врат была другая жена в деревне. Сын от этой жены родился и вырос там. Теперь, после несчастного случая с сыном, он вспомнил о Ли Фугуе. После переезда в столицу Ли Фугуй внезапно почувствовал себя очень важным и начал хвастаться, как нувориш».
Выслушав объяснение Хань Ин, Лин Жовань всё поняла, но затем спросила: «Разве не говорили, что командир Девяти Врат очень боялся своей жены? Как он мог посметь вернуть Ли Фугуя?»
«Даже если жена командира Девяти Врат будет возражать, это будет бесполезно!» — продолжила Хань Ин. — «Сейчас она не может иметь детей. Если Линь Фугуя не вернут, ей ничего не останется, кроме как позволить мужу взять наложницу. Естественно, она не желает этого, поэтому ей остается лишь довольствоваться вторым вариантом».
«Понятно». Лин Жовань кивнула.
С одной стороны, Хань Ин объясняла ситуацию Лин Жовань, а с другой — Ли Фугуй уже приказал своим людям идти вперед и схватить женщину.
Видя, что её вот-вот схватят, женщина поняла, что если её поймают сегодня, она непременно будет обречена. Она огляделась вокруг и увидела, что никто не хочет за неё заступиться. Она снова взглянула в сторону Лин Жовань, в её глазах вспыхнул странный огонёк, затем она тут же подбежала к Лин Жовань, опустилась на колени, схватила её за одежду и сказала: «Госпожа, пожалуйста, спасите меня!»
Глядя на женщину, сжимающую в руках ее одежду, в глазах Лин Жовань мелькнуло недовольство. «Отпусти».
Она видела недовольство Лин Жовань, но женщина по-прежнему отказывалась отпустить. Она знала, что если отпустит сейчас, это действительно будет для нее концом.
«Пойдем со мной». Видя, что Лин Жовань не собирается вмешиваться в это дело, Ли Фугуй осмелел и шагнул вперед, чтобы схватить женщину.
Хотя Ли Фугуй пробыл в столице совсем недолго, благодаря указаниям Командира Девяти Врат он знал, что в столице много влиятельных и могущественных людей, которых он не мог себе позволить обидеть. Женщина перед ним, похоже, была одной из таких.
На самом деле, если сравнивать их по-настоящему, он считал, что женщина перед ним красивее. Но, глядя на её одежду и манеры, становится ясно, что она не обычная женщина, поэтому он не смеет её оскорбить. Ему пришлось довольствоваться вторым вариантом и обратить внимание на девушку, которая продавала себя, чтобы похоронить отца.
Увидев, что Ли Фугуй собирается схватить её за руку, женщина быстро встала и спряталась за Лин Жовань.
Ли Фугуй колебался, прежде чем предпринять какие-либо действия, из-за высокого положения Лин Жовань.
Однако действия женщины заставили Лин Жовань нахмуриться. Было очевидно, что эта ситуация ей не понравилась.
Лин Жовань нахмурилась, подняла руку и приказала: «Хань Ин, Би Юй, давайте вернемся в поместье!»
Ей совершенно была неинтересна эта мелодраматическая сцена. Она не испытывала ни малейшей симпатии к женщине, продающей себя для похорон своего отца. Она ясно видела, что женщина не искренне пыталась продать себя за деньги на похороны отца. В конце концов, кто запросит такую высокую цену, как тридцать таэлей серебра, за похороны своего отца?
Тридцать таэлей достаточно для покрытия расходов средней семьи на три года. Если бы речь шла только о продаже себя в рабство для похорон отца, то даже для пышных похорон хватило бы всего пяти таэлей серебра. Для большинства состоятельных семей покупка служанки обошлась бы всего в несколько таэлей серебра.
Увидев, что Лин Жовань собирается уходить, женщина встревожилась: «Госпожа, вы не можете просто стоять и смотреть, как я умираю! Неужели у вас нет ни капли сострадания?»
Услышав слова женщины, окружающие начали перешептываться. Все считали, что поступок Лин Жовань был слишком радикальным. Надо сказать, что у каждого есть сердце, сочувствующее слабым. Теперь же в глазах всех эта жалкая, одетая в белое дочь, продавшая себя, чтобы похоронить отца, явно стала объектом их сочувствия.
В результате окружающие начали критиковать Лин Жовань.
Увидев реакцию окружающих, лица Хань Ин и Би Юй помрачнели. Би Юй только что почувствовала к этой женщине немного сочувствия, но это сочувствие полностью исчезло.
«Ты меня обвиняешь?» Лин Жовань повернула голову, ее взгляд стал острым, и от нее исходила аура властности, от которой хотелось подчиниться.
Окружающие тоже это заметили, и толпа, которая до этого критиковала, тут же замолчала. Все были проницательны; по этой перемене в поведении они, вероятно, догадались, что даму перед ними они не хотели бы оскорблять.
"Я... я..." Под пронзительным взглядом Лин Жовань разум женщины опустел, и она даже начала отступать шаг за шагом.
Однако Лин Жовань не сдалась, несмотря на отступление женщины, и продолжила настаивать: «Разве ты не продала себя, чтобы оплатить похороны отца? Теперь кто-то готов оплатить похороны твоего отца, чего еще ты хочешь?
Ты что, хочешь выбрать работодателя, который оплатит похороны твоего отца? Кем ты себя возомнила? Ты же сама заявила, что продашься тому, кто заплатит тебе тридцать таэлей. Теперь, когда этот молодой господин Ли готов дать тебе деньги, ты что, пытаешься отказаться?
Если ты изначально не хотела этого, то не стоило притворяться перед всеми. Если ты хочешь таким образом найти сына богатого человека, то этот молодой господин Ли идеально тебе подходит. Однако, я думаю, твое нынешнее сопротивление, вероятно, связано с тем, что этот молодой господин Ли не очень привлекателен!
Если бы какой-нибудь симпатичный молодой человек прямо сейчас был готов дать тебе денег, я думаю, ты бы не просила здесь о помощи, а сразу же пошла бы с ним домой!»
Поскольку именно женщина начала конфликт, она, естественно, не собиралась оставлять это без внимания. Изначально она не собиралась вмешиваться, но поскольку женщина настояла на том, чтобы втянуть ее, она не стала сдерживаться.
Окружающие Лин Жовань люди, услышав её слова, внезапно всё поняли. И действительно, слова женщины показались им совершенно верными. Раз уж она продаёт себя, чтобы похоронить отца, ей не следует быть такой привередливой. Если бы она действительно обладала дочерней почтительностью, её приоритетом должно было бы быть обеспечение достойных похорон отца, не так ли?
После того как они это поняли, взгляд всех окружающих на женщину немного изменился.
Выслушав обвинения Лин Жовань и увидев презрительные взгляды окружающих, женщина еще больше побледнела, и казалось, что она вот-вот упадет в обморок.
Увидев женщину, Лин Жовань не обратила на нее внимания. Она повернулась и уже собиралась уйти.
Женщина стиснула зубы и, наконец, быстро подошла к Лин Жовань и опустилась на колени. В ее глазах мелькнул решительный блеск. «Госпожа, я не прошу сейчас денег, я прошу лишь помочь мне похоронить отца. Отныне моя жизнь принадлежит вам».
«Я ничем не могу тебе помочь». Лин Жовань не хотела ввязываться в такие неприятности. «Этот молодой господин Ли очень хочет тебе помочь, но я не хочу идти против него только ради помощи тебе. Разве ты не знаешь, что он сын командира Девяти Врат? Ты хочешь, чтобы я пошла против него из-за тебя?»
Хотя она совсем не боялась командира Девяти Врат, у нее не было никакого желания помогать такой лицемерной женщине.
«Как такое может быть!» — услышав слова Лин Жовань, женщина встревоженно воскликнула: «Он не посмеет причинить вам вред. Только вы можете меня спасти. Если он действительно меня купит, моя жизнь будет разрушена».
Лин Жовань стояла неподвижно, услышав слова женщины, но в ее глазах мелькнул странный блеск.
Видя, что Лин Жовань не предпринимает никаких действий, все вокруг поняли, что эта женщина не станет вмешиваться.
Даже Хань Ин и Би Юй, стоявшие поблизости, уже собирались возвращаться домой.
С самодовольной улыбкой на лице Ли Фугуй протянул руку, намереваясь вытащить женщину из-за спины Лин Жовань.
Однако, как только он протянул руку, её остановила тонкая, изящная рука.
«Молодой господин Ли, раз она не хочет, нет нужды её принуждать!» — взгляд Лин Жовань, лишённый тепла, был устремлён на Ли Фугуя. — «Принудительные отношения никогда не бывают приятными. Не могли бы вы на этот раз проявить ко мне уважение и отпустить ситуацию?»
Видя, как его приз ускользает в самый последний момент, Ли Фугуй был полон разочарования. Но он также понимал, что Лин Жовань — не обычный человек. В этой столице, кишащей представителями императорской семьи, у него не было абсолютно никакого положения. Если бы он оскорбил какую-либо влиятельную фигуру, жена его отца непременно создала бы ему проблемы.
Несмотря на нежелание, Ли Фугуй выдавил из себя улыбку и сказал: «Раз уж эта женщина сегодня высказалась, я отнесусь к вам с уважением и не буду с ней спорить».
Сказав это, Ли Фугуй обратился к своим людям и отправился в торжественной процессии.
Собравшиеся постепенно разошлись.
«Можешь возвращаться со мной в поместье!» — Лин Жовань равнодушно взглянула на женщину. — «Что касается твоего отца, я поручу кому-нибудь организовать его похороны».
После этого Лин Жовань распорядилась: «Хань Ин, оставайся здесь и займись организацией похорон старика. Би Юй, пойдем теперь обратно в поместье!»
Столкнувшись с таким внезапным изменением обстоятельств, Хань Ин и Би Юй были озадачены. Однако обе понимали, что у принцессы должны быть свои причины для таких действий. Им нужно было лишь следовать указаниям принцессы; не было необходимости спрашивать что-либо еще.
Больше всех удивилась женщина, продавшая себя, чтобы похоронить отца; она уже смирилась с неудачей. Но теперь все резко изменилось. Это несколько озадачило ее, но, тем не менее, для нее это было к лучшему.