Получение отдельной комнаты

Лин Жовань не была педантичной, поэтому, естественно, не возражала против обеда с Ло Шуан. Они, обедавшие в тот момент, обменялись взглядами, услышав стук в дверь, и впустили человека.

«Госпожа, — сказал управляющий Лю, с обеспокоенным видом войдя в отдельную комнату и увидев Лин Жовань, — эта отдельная комната обычно используется нашей госпожой. Теперь, когда она привела своих друзей, мы надеемся, что вы сможете освободить для нее комнату».

«О?» Услышав слова управляющего Лю, Лин Жовань сохранила спокойствие, не выказывая ни малейшего признака гнева. «Вы хотите сказать, что я должна уйти сейчас же? Разве я не ваш клиент? Разве так вы обращаетесь со своими клиентами, когда открываете свои двери?»

Лин Жовань это позабавило. Даже если она действительно была молодой хозяйкой из этого ресторана, ну и что? Что это за разговоры, когда гости должны уйти, чтобы уступить свои отдельные комнаты? Кроме того, если эта отдельная комната не для посторонних, то ее вообще не следовало туда пускать! Ей эта отдельная комната была не так уж и нужна.

«Это…» — управляющий Лю прекрасно понимал, что его действия неуместны, но, учитывая угрозы Цзян Кэкэ, он мог лишь стиснуть зубы и продолжить: «Госпожа, мне очень жаль, это была наша халатность. Мы немедленно предоставим вам другую отдельную комнату. Кроме того, все ваши расходы сегодня будут списаны».

«Поскольку есть и другие отдельные комнаты, вы можете отвести свою госпожу в одну из них». Лин Жовань осталась непреклонна. «Что касается вас, дверь за вами, пожалуйста, уходите! Мне не нравится, когда меня беспокоят во время обеда. На этот раз оставлю это без внимания».

«Мне очень жаль, моя юная леди, но она действительно хочет эту отдельную комнату», — сказал управляющий Лю с льстивой улыбкой. «Мисс, пожалуйста, поймите, не могли бы вы перейти в другую отдельную комнату?»

«Управляющий, ваш хозяин держит этот ресторан только для того, чтобы обслуживать вашу госпожу?» — Лин Жовань подняла голову и холодно посмотрела на управляющего Лю. — «Если это действительно так, то не открывайте ресторан. Вы пытаетесь отпугнуть клиентов? Или вы думаете, что я слишком легко поддаюсь давлению, поэтому хотите, чтобы я освободила отдельную комнату?»

«Это неправда, — быстро объяснил управляющий Лю, — просто наша юная леди…»

«Хех, ваша госпожа такая заносчивая», — сердито рассмеялась Лин Жовань. «Никто никогда раньше не просил меня уступить место. Похоже, я такая неудачница, что позволяю кому-то так со мной обращаться».

В этот момент аура Лин Жовань изменилась. Раньше она была томной и, казалось, равнодушной ко всему. Но теперь её томное выражение исчезло, на лице не осталось ни капли улыбки. От неё исходила холодная и благородная аура, словно она смотрела на всё свысока, с высокомерным презрением ко всем окружающим.

Глядя на Лин Жовань, сердце управляющего Лю замерло. Проработав управляющим столько лет, он обладал даром судить о людях. Эта молодая леди явно не из обычной семьи. Благородство и элегантность, которыми она обладала, были не под силу простолюдину. Это была столица; любой, кто выходил оттуда, мог оказаться дочерью чиновника. И эта, казалось, обладала даже большей харизмой, чем любая из надменных дочерей чиновников, которых он встречал раньше.

В прошлом дочери чиновников часто использовали свой статус для запугивания окружающих. Эта женщина, однако, не раскрыла свою личность. Но именно эта скрытность и вызывала у него еще большее беспокойство.

«Мне очень жаль», — тут же извинился управляющий Лю. «Сегодняшний инцидент — моя вина. В знак извинения сообщаю, что все расходы этой девушки сегодня будут оплачены нашим рестораном. Пожалуйста, не принимайте это мелкое нарушение этикета близко к сердцу».

«Платить не нужно, — холодно ответила Лин Жовань. — Просто больше меня не беспокойте. Как я уже говорила, на этот раз я могу это простить. Но если это повторится, ваш ресторан может исчезнуть из столицы».

У управляющего Лю не было сомнений в правдивости слов женщины; это была не угроза, а констатация факта.

Вытерев холодный пот со лба, управляющий Лю вышел из отдельной комнаты.

"Ло Шуан, что-то не так?"

Лин Жовань уже заметила, что настроение Ло Шуан сегодня какое-то не такое. Нет, скорее, следует сказать, что выражение лица Ло Шуан изменилось после слов управляющего.

«Госпожа, это ресторан, принадлежащий семье Цзян». Немного подумав, Ло Шуан наконец произнесла: «Боюсь, та самая «госпожа», о которой только что говорил управляющий …»

«А? Значит, это семья Цзян!» — внезапно поняла Лин Жовань.

Она не забыла, что Ло Шуан была из семьи Цзян. Семья Цзян была императорскими купцами, но Ло Шуан принадлежала лишь к одной из боковых ветвей. А причиной продажи Ло Шуан стала её младшая сестра.

«Ты беспокоишься о встрече со своей сестрой? — Лин Жовань нахмурилась. — Разве ты раньше не говорила, что твоя сестра — всего лишь законная дочь из побочной ветви рода? Почему она так высокомерно себя здесь ведет?»

«Госпожа, вы ничего об этом не знаете», — сказала Ло Шуан с несколько мрачным лицом. «Моя младшая сестра, хотя и происходит из боковой ветви семьи, обладает приятным языком и угождает главе семейства. Поэтому она занимает высокое положение в семье Цзян. Я слышала, что у нее есть отдельный кабинет в этом ресторане, поэтому боюсь, что тот, кто придет…»

«Даже если это действительно она, ну и что?» — высокомерно рассмеялась Лин Жовань. «Раз уж я здесь обедаю, никто не сможет меня выгнать. Даже если это её личный кабинет, ну и что? Я сижу здесь, и пока я не хочу уходить, никто не сможет меня заставить».

Говоря это, Лин Жовань повернулась к Ло Шуан и продолжила: «Ты должна помнить, что ты больше не Аман. С того момента, как ты стала моей, ты уже была Ло Шуан. И отныне ты можешь быть только Ло Шуан».

Услышав слова Лин Жовань, Ло Шуан на мгновение замерла, а затем ее взгляд стал жестким. Верно, с того момента, как ее продали, Аман перестала существовать в этом мире. Она стала Ло Шуан, ее жизнь принадлежала ее госпоже, и отныне она всегда будет только Ло Шуан. Ей нечего бояться.

Хотя она и не видела всех способностей своей юной госпожи, она прекрасно понимала, что та не обычная женщина. Одних только её медицинских навыков и мастерства в боевых искусствах было достаточно, чтобы многие люди оказались далеко позади. А в сочетании с нынешним положением госпожи, она представляла собой ещё большую угрозу для всех.

Тем временем-

Управляющий Лю неуверенными шагами вышел, повернувшись лицом прямо к Цзян Кэкэ. Внутри он продолжал стонать. Ситуация действительно была сложной. Он не мог позволить себе обидеть ни людей в отдельной комнате, ни госпожу Кэкэ. Разве это не погубит его?

«Ну и как всё прошло?» — выражение лица Цзян Кэкэ помрачнело, когда она увидела вышедшего управляющего Лю. — «Этот человек согласился уйти? Почему вы сейчас не присылаете кого-нибудь убрать? Разве вы не видите, что я всё ещё жду?»

«Мисс Кэкэ, люди в этом отдельном зале не хотят уходить!» — с трудом произнес управляющий Лю. — «На самом деле, в ресторане есть довольно много хороших отдельных комнат. Почему вы настаиваете на том, чтобы пойти именно в эту? Я сейчас же пришлю кого-нибудь, чтобы найти вам более тихую комнату».

«Что вы имеете в виду?» — лицо Цзян Кэкэ потемнело, как чернила. «Вы хотите сказать, что я должна уступить своё место в ресторане семьи Цзян? Это вообще возможно? Управляющий Лю, похоже, вы действительно стареете, и, возможно, вы больше не подходите на должность управляющего».

«Мисс Кэкэ, мы действительно не можем позволить себе оскорбить людей в этой отдельной комнате!» — сказал управляющий Лю с кривой улыбкой. «Очевидно, что она не из обычной семьи. Если мы действительно будем ее принуждать, боюсь, все обернется очень плохо…»

Хотя это и не было сказано прямо, смысл был ясен: они опасались, что это может скомпрометировать семью Цзян. Если бы это произошло, ситуация могла бы стать очень сложной.

«Кто именно находится внутри?» — настаивала Цзян Кэкэ, услышав слова управляющего Лю. — «Кто это такая, кто даже не уважает нашу семью Цзян?»

На мгновение Цзян Кэкэ почувствовала настоящую тревогу. Однако ей все еще нужно было выяснить, кто находится внутри. Если это просто кто-то блефует, разве она не будет выглядеть слишком жалко?

«Правда? Кто именно внутри?» — с любопытством спросила Чэнь Цзяоцзяо. «Семья Цзян — императорские купцы! Даже дочери чиновников должны проявлять к ним уважение. Насколько же эти люди примечательны? Я действительно хочу увидеть это своими глазами».

«Цзяоцзяо, не говори глупостей!» — крикнул Чэнь Вэйпин, чтобы остановить её.

Он уже не был ребёнком. Как будущий наследник семьи Чэнь, он давно уже начал участвовать в семейном бизнесе. Благодаря расширенному кругозору он многому научился. Это была столица, место, где собирались влиятельные и богатые люди; один неверный шаг — и он мог столкнуться с могущественной фигурой. Поэтому ему приходилось тщательно обдумывать свои действия и избегать опрометчивости.

«Это…» — Услышав вопросы Цзян Кэкэ и Чэнь Цзяоцзяо, управляющий Лю выглядел обеспокоенным. «Честно говоря, я тоже не совсем уверен, но могу сказать, что эту молодую леди не смогла бы вырастить обычная семья. Так что, мисс Кэкэ, вы…»

«Что?» — не успел управляющий Лю договорить, как Цзян Кэкэ не выдержала. — «Вы даже не знаете, кто она, и хотите, чтобы я уступила ей отдельную комнату? Вы действительно впали в маразм».

По мнению Цзян Кэкэ, все молодые девушки в столице были высокомерны, и если бы у них действительно было какое-то внушительное семейное происхождение, они бы уже об этом упомянули. Если же они не осмеливались сказать об этом вслух, значит, просто блефовали.

«Вздох, похоже, сегодня нам не удастся пообедать в этом отдельном зале», — спокойно сказала Чэнь Цзяоцзяо. «По-моему, нам следует поступить так, как предложил управляющий Лю, и найти любой другой отдельный зал».

Слова Чэнь Цзяоцзяо были пронизаны подстрекательством. Хотя она иногда проводила время с Цзян Кэкэ, она невысоко её ценила. Несмотря на то, что семья Цзян была императорскими купцами, Цзян Кэкэ была всего лишь дальней родственницей, а она осмелилась желать выйти замуж за её брата — это было совершенно нагло. А теперь, прямо здесь, в ресторане семьи Цзян, она даже не может получить отдельную комнату; это было поистине жалко.

Разгневанная Чэнь Цзяоцзяо, Цзян Кэкэ больше не могла сдерживать свой гнев. Она шагнула вперед, оттолкнула управляющего Лю и направилась прямо в отдельную комнату.

Управляющий Лю был ошеломлен внезапным поступком Цзян Кэкэ и на мгновение растерялся. К тому времени, как он пришел в себя, Цзян Кэкэ уже распахнула дверь в отдельную комнату, и останавливать ее было уже поздно. Он поспешно шагнул вперед, пытаясь предотвратить эскалацию ситуации.

Чэнь Вэйпин и Чэнь Цзяоцзяо, естественно, последовали за ними. Чэнь Вэйпин разделял мысли управляющего Лю: он беспокоился о том, что может произойти. Чэнь Цзяоцзяо же просто хотела посмотреть представление.

Даже человеку с безупречным характером, не говоря уже о Лин Жовань, которая никогда себя таковой не считала, было бы невыносимо терпеть постоянное беспокойство. Поэтому, как только дверь открылась, Лин Жовань мгновенно превратила палочку для еды в своей руке в снаряд, отправив её прямо в человека у двери.

Цзян Кэкэ понятия не имела, что происходит. Она лишь почувствовала порыв ветра на щеке, как только открыла дверь. Затем она ощутила жгучую боль в щеке и увидела палочку для еды, намертво воткнутую в стену позади себя, примерно на три десятых дюйма вглубь.

Увидев это, Цзян Кэкэ невольно охватил приступ страха. Если бы эта палочка пронзили её тело, осталась бы она жива? Однако, когда страх утих, её охватила волна гнева.

Она вошла прямо в отдельную комнату, и, подняв глаза, внезапно замолчала, потому что увидела человека, которого, как ей казалось, она больше никогда в жизни не увидит.

«Как ты сюда попала?» Глядя на Ло Шуан, сидящую рядом с Лин Жовань, Цзян Кэкэ выглядела так, словно увидела нечто ужасное, и даже отступила на два шага назад.

Цзян Кэкэ и представить себе не могла, что снова увидит эту несчастную женщину. Эта несчастная женщина была всего лишь дочерью рабыни, но мечтала стать госпожой в семье Цзян и в конце концов осмелилась переспать с братом Вэйпином, поэтому она продала её в бордель.

Если бы она не была так хороша в актёрском мастерстве и не смогла бы ослабить бдительность этой шлюхи, ей не удалось бы так легко накачать ее наркотиками и продать в бордель.

Увидев внезапно ворвавшуюся Цзян Кэкэ, Ло Шуан испытала смешанные чувства. Она и представить себе не могла, что снова увидит семью Цзян. Особенно Цзян Кэкэ, единственного из семьи Цзян, кого она считала добрым к ней, кто в итоге продал её в бордель.

Она думала, что встреча с Цзян Кэкэ снова наполнит её неудержимой ненавистью. Но когда она увидела её, то почувствовала лишь меланхолию и чувство утраты, а не сильную ненависть. Возможно, это потому, что ей стало всё равно! Потому что ей стало всё равно, и она перестала чувствовать ненависть.

«Се Аман, что ты здесь делаешь?» После того, как первоначальный шок утих, Цзян Кэкэ быстро пришла в себя. Она высокомерно шагнула вперед и сказала: «Ты всего лишь дочь низкосортной служанки. Какое право ты имеешь приходить в ресторан семьи Цзян?»

Верно, Се Аман. Хотя Ло Шуан когда-то была молодой девушкой из боковой ветви семьи Цзян, её личность не была признана из-за низкого происхождения её матери, и она даже не имела права носить фамилию Цзян.

Наблюдая за разворачивающейся перед ней сценой, Лин Жовань невольно вздохнула, понимая, насколько тесен мир. Она, по редкому стечению обстоятельств, вывела Ло Шуан на прогулку, и ей так повезло встретить семью Цзян. И это была даже та самая сестра, которая продала Ло Шуан тогда! Надо сказать, совпадения действительно случаются повсюду!

По сравнению с шоком Цзян Кэкэ, Ло Шуан выглядела на удивление спокойной. Она даже не взглянула на Цзян Кэкэ, прежде чем подняться и встать позади Лин Жовань.

«Ты…» Увидев пренебрежение Ло Шуан, Цзян Кэкэ пришла в ярость. Затем она вспомнила о палочке для еды, которую она использовала ранее, и поняла: «Это ты запустила эту палочку. Ты хотела меня убить. Се Аман, ты действительно слишком жестока».

Цзян Кэкэ была знакома с навыками Ло Шуан, и, учитывая произошедшее ранее, она сразу же пришла к выводу, что человек, пытавшийся причинить ей вред, — это Ло Шуан.

Лин Жовань невольно дотронулась до лица и подумала про себя: «Неужели я такая незначительная?» Этот человек даже не взглянул на нее с момента входа. К тому же, это она бросила эту палочку, понятно?

В этот момент вошли также управляющий Лю и Чэнь Вэйпин.

Увидев человека в комнате, Чэнь Вэйпин взволнованно шагнул вперёд, радость была очевидна на его лице. «Аман, как хорошо, что с тобой всё в порядке».

Однако, в отличие от радости Чэнь Вэйпина, Ло Шуан невольно нахмурилась, увидев человека, вошедшего в комнату.

«Брат Вэйпин, ты видишь только её?» — Цзян Кэкэ, увидев выражение лица Чэнь Вэйпина, очень расстроилась. Она дернула его за рукав, указала на палочку для еды, воткнутую в стену за дверью, и сказала: «Она уже не та сестра, что раньше. Смотри, вот что она со мной только что сделала. Если бы я не увернулась быстро, я бы сейчас была ранена или даже мертва».

Чэнь Вэйпин недоверчиво уставился на палочку для еды, затем повернулся к Ло Шуан, его глаза были полны шока. «Аман, неужели ты это сделала? Что бы ни случилось, Кэкэ — твоя сестра! Как ты могла такое сделать? Ты знаешь, как сильно Кэкэ волновалась за тебя, пока ты считалась пропавшей»

Пропавшей? Услышав слова Чэнь Вэйпина, Ло Шуан саркастически улыбнулась, но промолчала.

«Извините, все, если хотите пообщаться, может быть, заглянете в другой день?» Спокойный голос разрядил немного неловкую атмосферу в комнате. «Я еще обедаю!»

В этот момент Цзян Кэкэ и остальные, ворвавшиеся в комнату, наконец заметили сидящую там Лин Жовань. Увидев Лин Жовань, все были ошеломлены.

Сидящая там женщина была одета в небесно-голубое парчовое платье, ее сдержанная элегантность излучала утонченность и неземную красоту. Широкая юбка ниспадала за ней, придавая образу изысканность и благородство. Ее иссиня-черные волосы были просто уложены в высокий пучок, украшенный несколькими крупными круглыми жемчужинами, которые добавляли мягкости и блеска ее воздушным локонам. Ее прекрасные глаза сияли, а на красных губах играла нежная улыбка. На ней не было макияжа, но она обладала неземным очарованием.

Каждая женщина испытывает ревность. Особенно когда она видит кого-то красивее себя, ревность может разрастаться как сорняки.

В тот момент Цзян Кэкэ испытывала именно такие чувства, особенно когда увидела рядом с собой Чэнь Вэйпина, который выглядел влюбленным, и ее ревность разгорелась еще сильнее.

«Так это ты заняла мою отдельную комнату?» — высокомерно шагнула вперед Цзян Кэкэ, ее глаза, полные защитной реакции и ревности, смотрели на Лин Жовань. «Позволь мне сказать тебе, я сейчас буду обедать в этой отдельной комнате, так что убирайся отсюда немедленно».

«Мисс Кэкэ, давайте сначала выйдем!» Управляющий Лю, уже встречавшийся с Лин Жовань, не потерял самообладания. Он знал, что с этой молодой леди в отдельной комнате определенно не стоит шутить, поэтому быстро подошел к ней и убедил: «Она гостья; у нас нет причин ей отказывать!»

«Хм, это ресторан, принадлежащий семье Цзян, поэтому я имею право решать, кого обслуживать. Эти ничтожные люди совершенно не заслуживают обедать в нашем ресторане». Цзян Кэкэ с ненавистью посмотрела на Лин Жовань, затем перевела взгляд на стоявшую там Ло Шуан. «Я знаю, Се Аман, это же та помощница, которую ты нашла, не так ли? Ты просто хочешь устроить неприятности».

«Ладно, Кэкэ, перестань устраивать сцену». К этому времени Чэнь Вэйпин уже пришёл в себя. Он шагнул вперёд и сказал: «В любом случае, мы все друг друга знаем, так что давайте не будем раздувать из этого проблему. Это всего лишь отдельная комната».

Хотя он не знал личности женщины, он сразу понял, что она не обычная. Ее наряд не был вычурным, но ткань явно была высочайшего качества, а мастерство исполнения — изысканным, недоступным для среднестатистического человека. Более того, хотя украшений было немного, все они были высочайшего качества, особенно редкая жемчужина в ее волосах. Такую жемчужину было просто невозможно купить, даже за деньги.

Он наконец понял, почему управляющий Лю не пустил их в отдельную комнату раньше. Женщина перед ним, с ее неземной красотой и выдающейся внешностью, определенно не была той, кого они могли позволить себе оскорбить.