Рыцарь Смерти (2)

16. Рыцарь Смерти (2)

— Приношу извинения за вчерашнюю дерзость, молодой господин Кляйн.

Рыцари дома Полвайверн смогли предстать предо мной лишь после соблюдения всех формальностей и личного дозволения Хайнкеля.

Оба рода носили герцогский титул, но мощь Райнландов и Полвайвернов была несопоставима.

Их гордость явно была уязвлена; лица рыцарей, склонившихся в поклоне, не выражали и тени спокойствия.

— Я прочел приглашение тетушки. Когда выступаем?

Игнорируя их внутреннюю борьбу, я перешел к делу, на что один из рыцарей ответил:

— Все приготовления к отбытию завершены. Мы готовы выступить в любой момент, стоит вам приказать.

— Вот как?

Услышав это, я на мгновение погрузился в раздумья.

Идти в логово врага без должной подготовки было бы безумием.

«Взглянуть хотя бы на этих рыцарей: не будь приказа тетки, они бы набросились на меня сию же секунду».

Вид источающих жажду крови воинов заставил меня невольно вздохнуть.

Навыки фехтования я в какой-то мере восстановил, но личной мощи всё еще недоставало.

Окажись я сейчас перед лицом Хелиан без четкого плана — и голова слетит с плеч в мгновение ока.

«Но и откладывать вечно нельзя...»

С этой мыслью я обернулся и посмотрел на задний двор поместья.

«Я планировал выждать удобный момент, но, пожалуй, так даже лучше».

— Хорошо. Выступим через три дня.

Стоило мне принять решение, как рыцари, переглянувшись, выпрямились.

— Слушаемся. Я передам ваши слова остальным.

— И еще кое-что.

Я окликнул их, когда они уже собирались уходить.

— Желаете добавить что-то еще? — сухо осведомился рыцарь.

Глядя на него, я лишь многозначительно улыбнулся:

— Передай Букену мои слова. Пусть бережет себя.

При упоминании того, кому я самолично переломал ребра, бровь одного из рыцарей гневно дернулась.

— Увидимся через три дня.

Бросив напоследок эту фразу, они покинули приемную, и ко мне подошел Дюнкел.

— В приглашении сказано, что я не могу вас сопровождать. Вы уверены, что всё будет в порядке?

— Вовсе нет. Скорее всего, я не вернусь живым.

Мой будничный тон заставил Дюнкела помрачнеть.

— Тогда почему вы приняли приглашение?

— Потому что на кону стоит нечто, равное моей жизни.

Ответив на его вопрос, я поднялся с места.

Служанки попытались было последовать за мной, но я властным жестом отослал их прочь.

— Я не могу упустить редкий шанс подобраться к самому сердцу врага лишь ради того, чтобы спасти собственную шею.

— К сердцу врага? Господин, неужели вы задумали... устранить герцогиню Хелиан?!

— Хочешь развязать междоусобную войну? Нет, дело не в этом, — пресек я его панику.

Убийство.

Сказать легко, но, учитывая последствия, этого нельзя делать ни при каких обстоятельствах.

По крайней мере, сейчас.

— Тогда почему вы называете эту поездку шансом?

— Там я добуду сведения.

Я продолжил говорить, любуясь видом из окна коридора.

— В каком состоянии сейчас Хелиан, есть ли у неё враги, как распределена власть внутри побочных ветвей рода.

— Значит, нужно узнать врага, прежде чем строить планы.

— Именно. И если всё пройдет гладко...

Я на мгновение замолчал, прежде чем закончить мысль:

— Я смогу использовать некромантию, чтобы посеять там хаос.

Многие военные союзы континента стараются не враждовать с некромантами по одной веской причине.

Вчерашний соратник, сражающийся плечом к плечу, сегодня становится твоим врагом.

Вне зависимости от исхода битвы, одного этого зрелища достаточно, чтобы оставить на душе неизлечимую травму.

«Покушаться на саму Хелиан пока опасно, но если превратить в нежить её приближенных и заставить их напасть...»

Воспоминания о прошлой жизни вызвали на моих губах кривую ухмылку.

Однако Дюнкел, заметив моё выражение лица, болезненно поморщился.

— Господин, это...

— Хочешь сказать, рыцарю не пристало так поступать?

Я опередил его, и Дюнкел тяжело кивнул.

— Если мы будем разить врага подобными методами, чем мы будем отличаться от них?

— Ничем. Станем такими же мерзавцами. Но послушай.

Я повернулся к нему и прямо спросил:

— Не из-за этой ли щепетильности в вопросах чести мы оказались в такой яме?

Мои едкие слова в адрес устоев Райнланда заставили Дюнкела осечься.

— Пока вы задирали носы, рассуждая о чести и коварстве, семью загнали в угол. Не так ли?

— ......

Земли, захваченные побочными ветвями.

Угасающий род.

Дюнкел помрачнел, явно вспомнив об этом, и я отвернулся.

— И всё же. Райнланды не должны отрекаться от своих принципов.

Несмотря на мои доводы, в этой фразе Дюнкел не уступил мне ни на йоту.

— Это еще почему?

— Если мы отринем честь и верность ради одной лишь выгоды, мы утратим саму суть рыцарства.

— Честь и верность.

Я переспросил, вслушиваясь в его твердый голос:

— Даже в нашем положении... это действительно так важно?

В моем вопросе не было издевки — лишь чистое любопытство.

Прожив всю жизнь некромантом, я просто не мог до конца постичь их образ мыслей.

— Это важно.

Дюнкел уверенно кивнул и прижал кулак к левой стороне груди.

— Важнее всего на свете.

— ......

Слабая улыбка и ясный взор.

В его глазах, не дрогнувших под моим цинизмом, я на миг увидел Его.

Рыцаря, который пронзил моё сердце мечом, ведомый не отчаянием, а надеждой.

«Беркель Райнланд...»

Глядя на Дюнкела, я невольно улыбнулся в ответ.

Да.

Ради того, чтобы вновь увидеть эти лица, я и начал всё это.

Чтобы увидеть лицо этого невыносимо глупого героя.

Чтобы воочию убедиться, что новое поколение Райнландов станет таким, каким его хотел видеть Беркель.

— ...Что ж, это радует.

Убедившись, что передо мной истинный образец рыцаря Райнланда, я почувствовал облегчение.

— Ведь я не благородный рыцарь, как ты, а нечестивый некромант.

***

— М-м... хи-хи...

Глубокая ночь.

Убедившись, что Арин в соседней комнате крепко спит, я бесшумно поднялся с постели.

У-у-у-у!

В заднем дворе поместья завывал предрассветный ветер.

Моей целью было старое каменное строение, стоявшее в отдалении.

— Как я и думал, она всё еще здесь.

Я пришел к усыпальнице рода Райнланд.

Коснувшись каменной колонны у входа в подземелье, я спустился вниз и толкнул тяжелую мраморную дверь.

Гр-р-р-р...

Массивный камень разошелся в стороны, являя взору саркофаги из синего мрамора.

У-у-у-у...

Шесть гробниц, выстроенных в два ряда.

От основателя, Беркеля, до предыдущего герцога, Руделя.

Здесь покоились те, кто ковал историю Райнланда.

— Большинство душ уже обрели покой. Не осталось даже следа.

Я медленно обходил саркофаги, отмечая их чистоту — за ними явно ухаживали до недавнего времени.

Затем я позволил магии смерти излиться из моего сердца.

— Но... здесь всё еще теплится душа, полная сожалений.

Я остановился.

Один из саркофагов жадно впитывал источаемую мной темную энергию.

Я стоял перед усыпальницей Руделя Райнланда.

— Даже не представляю, что бы сказал Хайнкель, узнай он об этом.

Я догадывался, что так будет, но, столкнувшись с этим лицом к лицу, ощутил легкое головокружение.

— Но раз уж я пришел, пути назад нет. И всё же...

Я нахмурился, глядя на реагирующий на ману гроб.

— Сожаления слишком сильны. Еще немного, и эта душа превратится в мстительного призрака.

Некромант — это тот, кто направляет души туда, где им надлежит быть.

Ни как некромант, ни как член этой семьи я не мог допустить, чтобы предок стал блуждающим духом.

Ощущая присутствие Руделя, привязанного к могиле, я начал чертить на саркофаге знаки контракта, используя магию смерти.

— Взываю к несчастному, скованному делами земными.

Вспышка!

Мана, окутавшая знаки, вспыхнула синим пламенем, словно подожженный черный дым.

«Око души зрит не облик, но суть. Назовись я Кляйном — он сочтет это ложью».

В диалоге с духом важнее всего истина.

Помня об этом, я продолжил речитатив:

— Именем Проводника, Архимонда, я освещу твой путь.

Убедившись, что знаки сияют всё ярче, я добавил в голос силу мертвого мира:

— Если желаешь идти по тропе, что я открыл — ответь на зов договора.

В тот миг, когда затихло последнее слово...

Вспых!

Сияющий контракт исчез, словно его и не было.

В усыпальнице воцарилась тишина.

Однако вскоре в моем сознании раздался незнакомый голос:

— Негоже беседовать в могиле предков. Выходи наружу, некромант.

Голос звал меня.

Это означало, что привязка души прошла успешно.

«Предыдущий герцог и впрямь был велик. Поглотил всю ману до последней капли».

Ощущая тяжелую усталость, я вышел из склепа.

Там, среди белых зарослей камыша, колышущихся на ветру, меня ждал силуэт, сотканный из теней.

— Рудель Райнланд.

Стоило мне произнести имя, как черная тень медленно двинулась ко мне.

— Сперва я гадал: по какой же причине мой милый внук стал некромантом и пришел потревожить деда?

Призрачный облик Руделя протянул ко мне руку.

Вшух!

Черный дым послушно свился по его воле, принимая форму длинного меча.

— Но кто бы мог вообразить, что заклятый враг Райнландов займет тело их потомка?

Ледяной, пронизывающий голос сковал пространство вокруг.

«Испытывает меня».

Жажда битвы, исходящая от воина, достигшего вершин мастерства.

Но я, не отводя взгляда, ответил:

— Я передал тебе суть дела через контракт. Не думаю, что это плохое предложение.

— Неплохое. Скорее даже, я нахожу его похвальным.

Несмотря на слова, Рудель не спешил ослаблять бдительность.

— Однако, как человек, возглавлявший род Райнланд, я не могу так просто довериться нашему злейшему врагу.

Черный туман медленно приближался, пока призрачный клинок не замер у моего горла.

— ......

Рыцарь Смерти.

Один из высших видов нежити, создаваемый путем закрепления души могучего воина в призрачном теле.

Но чтобы завершить контракт, я должен нанести свое клеймо на готовую форму.

Есть два пути.

Либо подчинить душу подавляющей мощью магии, либо добиться её согласия.

— В таком случае, я докажу тебе.

Я обнажил меч, висевший на поясе.

Обычный железный клинок, что я взял с собой.

— Докажешь?

— Докажу, что в моих словах нет лжи. И сдержу обещание избавить тебя от бремени.

С этими словами я приставил свое лезвие к горлу Руделя, зеркально повторив его позу.

— Говорят, доверие рыцаря рождается в звоне стали. Я не прав?

Вспомнив слова Хайнкеля, я бросил вызов, и призрачное тело Руделя дрогнуло.

У-у-у-у!

Отступив на несколько шагов, Рудель принял боевую стойку.

Я последовал его примеру, пригнувшись и готовясь к схватке.

И в следующий миг...

Дзынь!

Я отразил выпад Руделя.

Скорость, которую невозможно отследить человеческим глазом.

Я не среагировал — я предсказал удар, считав его движения.

— Нет, ты прав.

Под холодным светом луны начался танец мечей с призраком.

И мне показалось, что в этом танце душа старика ликовала.

***