Ответственность

157. Ответственность

— Черт, захватчики! Клайн, господин…!

Скряб-!

Эти рыцари пришли пытать Иана.

Они и представить не могли, что я явлюсь сюда.

Внезапная ситуация заставила их потянуться к мечам на поясе, но там висели лишь плети для усмирения заключенных.

У них не было шанса остановить меня, уже обнажившего клинок.

— К-кх-а?!

— Что за! Откуда вы… у-уп?!

Участь других рыцарей на верхнем этаже оказалась не лучше.

Щупальца Арин, просочившиеся сквозь тени башни.

Они в мгновение ока обвили глотки рыцарей, втянули их в колышущийся мрак и там же перемололи их внутренности.

Хруст, хруст.

Тьфу!

Словно выплевывая рыбьи кости, тень выплюнула что-то наружу.

Доспехи рыцаря, начищенные до блеска, словно их облизали до последней капли крови.

Вскоре из тени вышла Арин в опрятном наряде горничной.

— Я всё съела, молодой господин!

— О, вот как.

Я протянул руку и взъерошил ей волосы, и Арин, словно щенок, расплылась в довольной улыбке.

— Каждый раз смотрю на это и…

Иан, лишившийся дара речи от увиденного, оглядел полностью притихший верхний этаж тюремной башни и произнёс:

— Итак, что теперь будешь делать?

— Это я должен у вас спросить.

Я пришёл сюда, чтобы спасти Иана.

А спас его, чтобы выяснить, почему он решился на столь безрассудный поступок.

На мой встречный вопрос Иан усмехнулся и тяжело осел на пол.

Видимо, кандалы, которые он носил всё это время, изрядно тяготили его, и теперь он чувствовал себя куда легче.

— До чего ты догадался?

— Что обвинение дяди в убийстве императора — ложь, и что наследный принц и покойный император — одно и то же лицо.

При этих словах Иан на мгновение изумился.

— Первое — допустим, но как ты узнал второе?

— Я видел императора лично во время гражданской войны в Полвайверне.

Ответив так, я скрестил руки на груди и добавил:

— Внутри него сидела душа, которой явно больше двухсот лет.

Некромант, чьё призвание — упокоение душ, видит людей не по внешности, а по самой сути.

Именно поэтому я знал правду.

В то же время это был мой козырь, который я не мог использовать, не имея доказательств.

— Дядя ворвался во дворец, чтобы добыть эти доказательства. А устроил такой переполох, потому что…

— Потому что времени не было.

Даже говоря это, он выглядел скверно.

Хотя я догадывался, каков будет ответ, я не мог не спросить Иана:

— Итак, вы преуспели?

— Преуспел. Разве ты не видишь, что они до сих пор не могут меня убить?

Как я и предполагал.

Он был той самой картой, что перевернёт ход войны.

— В подземельях дворца есть тайная комната. Там он вызывает наследного принца и… меняет свои души местами.

— …

— А затем император, получивший новое тело, в облике наследного принца… убивает собственного сына.

— Хм.

— Слышать это вживую еще более абсурдно.

Подумал я, слушая голоса двух нежити.

— Покойный император Мельдир вселяет свою душу в тела потомков…

— Если это станет известно, основы империи пошатнутся.

Я кивнул на слова Иана.

Империя Мельдир — великая держава, занимающая большую часть континента.

И держится она не только на мощной армии.

Огромные территории и бесчисленные люди, живущие там.

Чтобы удержать всех их — разных рас, народов и даже языков, — хочешь не хочешь, приходится идти на компромиссы.

— Первыми выступят наложницы, верно?

— Разумеется.

Женщины императора, собранные из разных регионов.

Прежде чем стать женщинами императора, они были символами, представляющими свои земли, доказательством того, что империя и эти земли связаны брачными узами.

И в то же время — возможностью для самих жителей империи стать хозяевами своей страны.

— Ведь все их дворцовые интриги и борьба за право наследования окажутся бессмысленными.

Они могут стать родственниками императорской семьи.

Могут перехватить инициативу в политике империи.

Могут вертеть континентом, присягнув на верность империи.

Именно такие желания бесчисленных людей поддерживают империю.

Амбиции, стремящиеся к трону, — вот что создало эту империю.

Но если всё это было планом первого императора…

— Если выяснится, что наследники престола, включая принца, и вся императорская семья — это лишь человеческий загон, созданный первым императором Мельдиром…

— Империя рухнет.

Даже если не рухнет, этого было более чем достаточно, чтобы полностью стереть повод для нападения на Райнланд.

А война без повода уже отправила в могилу бесчисленные империи.

— Но ведь это всё равно будут лишь бредни предателя, не так ли?

Увы, знать правду недостаточно.

Важна не истина, а доказательства, способные убедить в ней других.

— Именно поэтому я сам ворвался во дворец.

— …?

Когда я выразил сомнение, Иан указал на свои глаза, которые уже почти ничего не видели.

Его мутные зрачки.

В них я почувствовал едва уловимую магическую энергию, и мои брови сошлись на переносице.

— Вы что, с ума сошли…?

В его глазах что-то было.

Что-то прозрачное, чего я никогда раньше не видел.

Прямо в центре глазного яблока находилось…

— Вы вживили в глазное яблоко кристалл для записи?

— Верно.

В отличие от его спокойного тона, у меня внутри всё похолодело.

— Стоило того, что я так долго околачивался во Флисиане. Это была незаконная процедура, так что было больновато, но терпимее, чем я думал.

— …Что вы сказали?

Я вспомнил день, когда мы расстались у Северной стены.

Когда он повернулся ко мне спиной, говоря, что уезжает во Флисиан.

Я думал, он просто собирает компромат на империю, но чтобы задумать такое…

— Решающим стало посещение библиотеки Эльфрана. Благодаря этому я узнал, когда именно император проводит ритуал…

— И вы говорите об этом только сейчас?!

В конце концов, я не выдержал и закричал:

— Где это видано, чтобы идиот вживлял магические инструменты в собственное тело?!

Почему маги формируют круги для хранения маны?

Почему мечники собирают ману в даньтяне и циркулируют её по меридианам?

Ответ прост.

Если подвергнуть мане постороннее тело, эта часть организма разрушится.

— Анхель!

Магические инструменты — это специализация магов, а не некромантов.

Я тут же призвал лича Анхеля, чтобы проверить его состояние.

— Он насильно соединил записывающий кристалл со зрительным нервом. Как только носитель умрёт, запись будет передана на другой кристалл.

— А что насчёт той незаконной процедуры?

— Это магическая гравировка для передачи изображения. Судя по месту операции, он вскрыл череп и нанёс её прямо на зрительный нерв.

— …!

У меня не было слов.

Магическая гравировка — нанесение магии на тело заклинателя.

Формула, выгравированная прямо на теле, становится единым целым с магическими цепями, и чтобы разрушить или снять её, нужно полностью перепроектировать всю магическую систему заклинателя.

Это задача невероятной сложности, требующая разбора человеческого тела и сборки его в обратном порядке.

Для защиты столь важной информации, как тайна императора, это был лучший выбор.

— Старый безумец, ты совсем спятил…!

Но главное — цена.

Магическая гравировка столь же опасна, сколь и эффективна.

Нет.

С того момента, как он вживил в себя предмет, наполненный маной, невозможно было предугадать, какой будет отдача.

— Вы умрёте.

— И что с того?

Его отрешённый ответ заставил меня закипеть от ярости.

— Начнётся со зрительного нерва, а вскоре магия поглотит мозг. Как вы могли пойти на такое безумие…!

— Кха-ха! Видимо, на старости лет я всё-таки сойду с ума!

Его отношение к собственной смерти было невыносимо отвратительным.

— Эй, ученик.

Не знаю, понимал ли он, что творится у меня на душе.

Этот проклятый старик протянул ко мне руку, сидя на полу.

— Выпивки.

— Проклятый старик, ты в такой ситуации просишь выпить?!

Я проворчал это, но Иан продолжал молча тянуть ко мне руку.

— Умирающий человек, а всё туда же!

Вздохнув, я достал из-за пазухи маленькую фляжку и протянул ему. Это был крепкий алкоголь, больше сорока градусов, но Иан пил его, словно простую воду.

— Кх-а!

Пытался ли он забыть о боли или просто скучал по вкусу выпивки — я не мог знать.

Я мог лишь спросить старика, тяжело дышащего после каждого глотка, почему он это делает.

— …Почему вы зашли так далеко?

Это нельзя было назвать упорством или тщательностью.

Это было одержимостью, граничащей с безумием.

Ради этого единственного проникновения он пожертвовал собственной жизнью.

— Месть? Обида? Или снова это ваше никчемное геройство?

Я стиснул зубы так, что они заскрипели.

Этот старик, бессильно сидящий на полу, напоминал мне того человека, который исчез у меня на глазах двести лет назад.

— Почему вы все такие…!

Ради великой цели. Ради добра. Ради будущего.

Цепляясь за призрачные возможности, они относятся к своей жизни как к мусору.

Толпа восхищается их жертвой, славит их жизнь и болтает всякую чушь.

Мол, он был героем, который нам так нужен.

Мудрецом, который подготовил всё ради нас.

Святым, отдавшим себя ради праведного пути.

Не смешите меня.

Герой? Мудрец? Святой?

Не смейте своими лживыми речами приукрашивать их смерть.

Те, кто был рядом с ними, просто потеряли друга.

Те, кого они спасли, лишились шанса отплатить добром.

Те, кто шёл за ними, глядя им в спину, потеряли цель.

Труп героя, которого все так восхваляют.

Скорбь оставшихся.

И зло, которое, насмехаясь над всем этим, расцветает вновь.

— В конце концов, ничего не изменилось…!

Бесконечная, осточертевшая регрессия. Круг страданий, в котором спустя двести лет ничего не изменилось.

Я встал, потому что не мог больше этого терпеть, но в итоге всё осталось по-прежнему.

Ничего.

Да, ничего…!

Щелк-!

— Агх?!

В тот момент, когда поток мыслей готов был захлестнуть меня, перед глазами вспыхнули искры.

Я схватился за пульсирующий лоб и обернулся: передо мной стоял Иан с недовольным видом.

— Я ещё не умер, щенок! Что за вид, будто ты уже прожил всю жизнь, сопляк…

Поймав мой взгляд, Иан усмехнулся:

— Месть есть, обида тоже. Но настоящая причина не в этом.

— …?

— Геройство — это, наверное, семейное, тут ничего не поделаешь, но это отдельно. Настоящая причина…

Иан замялся, выпустил алкогольный дух и с максимально спокойным видом произнёс:

— В том, что есть ты.

— …!

От этих слов, полных уверенности, я на мгновение онемел.

— Я говорил, что это хлопотно, что мне надоело, и просто наблюдал, как надвигается катастрофа.

Иан попытался пошевелиться, несмотря на тело, измученное пытками.

Даже зная, что может умереть в любую секунду, он снова собирался взять в руки меч.

— И хотя из-за этого я потерял бесчисленное множество людей, я жил до сих пор лишь потому, что боялся взять на себя ответственность за все эти смерти…

Иан посмотрел на меня взглядом, которого я раньше не видел.

— Но увидев тебя… я наконец набрался смелости.

— …!

— Смелости исполнить свой последний долг как командира и последнего члена рыцарей Небесного Крыла.

Сказав это, Иан поднялся и первым направился к выходу из тюрьмы.

— …

Взгляд Иана, скользнувший мимо моего плеча, на мгновение задержался на Киесе, стоящем у меня за спиной.

— …

Киес смотрел на Иана мутным взором.

Иан на мгновение задержался на его старых доспехах и прошептал едва слышно:

— Если всё закончится… можно ли мне будет тогда оплакать ваши смерти?

Это была мольба, но ответа не последовало.

Его личность была почти стёрта, осталась лишь оболочка.

Даже зная это, Иан обратился к Киесу.

— …

Но в этот момент.

Щелк.

Раздался лязг доспехов, и призрачное тело Киеса шевельнулось.

Он принял позу, которую я видел впервые, не дожидаясь приказа.

Старый рыцарь, от которого остались лишь следы былого, склонился перед Ианом.

— Спасибо.

Спустя долгое время из уст Иана вырвался голос.

Ответа по-прежнему не было, но Иан, выпрямив спину, вышел из тюремной двери.