Ничего-то в тебе не изменилось

— Ничего-то в тебе не изменилось.

Лязг!

Стоило мне сойти с повозки, как меня встретили досмотры, досмотры и еще раз досмотры.

Проверяли, не спрятал ли я чего, не упустил ли чего-то важного.

«Да хоть сотню раз проверяйте. Хоть пылинку найдите».

Обыск был тщательным, но я держался невозмутимо.

А почему? Да потому что я и правда ничего не принес.

Ни оружия, ни инструментов для некромантии.

Все осталось в родовом поместье.

— Благодарите кардинала Палимана Эль, молодой господин Кляйн.

Через маленькое окошко в железной двери показались налитые кровью глаза Бена.

— То, что вы до сих пор живы и здоровы — целиком его заслуга…

— Я же просил добавлять «господин», придурок ты эдакий.

Я прямо посмотрел ему в глаза и искривил губы в усмешке.

— …!

— Что, прикончить меня хочешь?

Он теряет бдительность, воображая, что имеет преимущество, вот и ведется на мои провокации.

Где еще в мире найдется такой идиот, который будет раскрывать свои карты прямо перед врагом?

— Если хочешь убить — заходи и попробуй.

Я поднял закованные в кандалы руки и указал на себя.

— Если опять поступишь по-своему, новый хозяин тебя выпорет?

— …!

«Поговори с ним пять минут, и через пять секунд у тебя закипит кровь», — вспомнив слова старого товарища, я продолжил играть на его нервах.

Чтобы он стал хоть немного эмоциональнее.

Чтобы выболтал хоть немного информации.

Бам!

Но Бен лишь ударил по железной двери, обрывая мои слова, и больше не желал продолжать разговор.

«Тц, не так-то легко он ведется».

Раньше было проще.

Пока я размышлял об этом, до меня донесся рычащий голос Бена.

— Посмотрим, как долго вы сможете трепать своим поганым языком, молодой господин Кляйн.

С этими словами глаза Бена, маячившие в проеме, исчезли.

— Следите как следует. Чтобы и пальцем пошевелить не мог.

— Слушаюсь.

Отдав приказ двум инквизиторам, охранявшим дверь одиночной камеры, он удалился, и звук его шагов затих вдали.

— Ну что ж, посмотрим.

Когда шаги окончательно смолкли, я пробормотал это в пустоту и перевел взгляд на дверь камеры.

Ссссс…!

Нет, мой взгляд был прикован не к двери.

Из щелей просачивалась черная, мутная дымка.

Это был сгусток обиды, притупившейся за долгие годы настолько, что от нее не осталось даже крупиц воли.

— Что будет, если поместить некроманта в место, пропитанное ненавистью мертвецов?

Это была главная причина, по которой я смог попасть в исправительную колонию без всякой подготовки.

Здесь были созданы идеальные условия.

— Это место — фабрика по производству Святой крови из людей. По сути, человеческая бойня.

Место, где живых людей превращают в Святую кровь, словно скот в мясо.

Именно поэтому здесь покоится несметное количество душ, не сравнимое ни с одним другим местом.

Бездна из призраков, настолько сгущенная, что ее чувствуют даже обычные люди, не способные ощущать духов.

Разве может быть лучшая среда для такого некроманта, как я, чтобы нарастить свою силу?

Ку-у-у…

Я выпустил магическую энергию, и души, откликнувшись, хлынули ко мне.

Черные, мутные души, совсем не похожие на свет, исходящий от обычных духов.

У-у-у-у-у!

Со всех сторон доносились голоса.

Низкий, гнетущий гул.

Это были предсмертные крики душ, лишившихся воли и личности, оставивших после себя лишь одну ненависть.

— Не скорбите.

Я направил магическую энергию, выпуская голос мертвеца.

Па-а-а!

Откликаясь на мою волю, сформировались два портала призыва.

Медленно проступали человеческие фигуры, сотканные из черного дыма.

— Скоро они заплатят по счетам.

С этими словами два призрака, превратившись в дым, просочились сквозь щели в двери.

А спустя некоторое время.

— Угх?!

Два инквизитора одновременно склонили головы, издав стон.

— Что такое? В уши что-то попало?

— Не знаю. Что это вдруг…!

Инквизиторы трясли головами, пытаясь избавиться от странного ощущения в мозгу.

Но вскоре это ощущение сменилось болью.

Ужасающим чувством утраты, словно их воля и душа стирались подчистую.

— А, а-а…!

Они хотели закричать, не в силах вынести нахлынувший ужас, но все было тщетно.

— Заткнитесь.

По моему короткому приказу они замерли на месте, не в силах издать ни звука.

— Когда следите за некромантом, нужно быть начеку. В наше время это было азбучной истиной.

Мой голос, донесшийся из-за двери камеры, заставил их глаза забегать.

— Кляй… н?

Голос, полный изумления.

Беззвучный крик, слишком слабый, чтобы его можно было услышать.

— На нем же кандалы, как он может использовать некромантию…!

— Кандалы?

Я усмехнулся и напряг скованные руки.

Па-канг!

С резким металлическим скрежетом кандалы, стягивавшие мои запястья, разлетелись вдребезги.

Высвободив руки из тяжелых железных оков, я почувствовал, как тело стало намного легче.

— И это вы называете «индивидуальным заказом»? «Тщательной подготовкой»?

Лица инквизиторов окаменели — они явно не ожидали, что я так легко освобожусь.

— Знайте же меру в своем пиздеже.

Подумать только, они надеялись запереть меня такими дешевыми трюками.

Рассчитывали взять живьем и вытянуть знания.

Жалкое зрелище.

— Вы все такие же, как и тогда. Никакого развития, лишь высокомерие и сплошная предвзятость.

— Что… ты… сказал?

Они переспросили, но я не собирался отвечать.

— Кучка ублюдков-сектантов, которые самопровозгласили себя единственной верой и дланью Божьей.

Глубокое отвращение, которое я испытываю к Церкви.

Это не просто потому, что я некромант.

И не потому, что я был древним жрецом, которого они преследовали сотни лет, стерев само упоминание о нем.

— Вот почему вам меня не победить. Ни 200 лет назад, ни сейчас.

Инквизиторы задрожали, услышав правду, которую я преподнес им как прощальный подарок.

— 200 лет назад? Значит, ты и правда…!

— Архимонд. Это я.

Я насмехался над ними, выбалтывая правду.

— Ну, а теперь догадайтесь, почему я раскрыл вам свою личность?

От моих следующих слов лица инквизиторов побелели.

— У-убивай, если хочешь! Но здесь тысячи наших братьев…!

— Хи-хи-хи-хи…

Трясутся от страха, а языками чешут.

Я продолжал насмехаться над ними из-за двери камеры.

— Что, братья? Те сборища дилетантов, которых и тысячи-то не наберется?

От моего насмешливого замечания инквизиторы вздрогнули.

— Дилетанты? Не хвастайся. В одиночку тебе нас всех не одолеть…!

— Я же сказал. Я — Архимонд.

Я не стал ждать ответа и прошептал им прямо на ухо.

— А чем Архимонд покрыл этот континент?

— …!

От моих слов воля инквизиторов, отчаянно сопротивлявшихся, испарилась.

Тот факт, что Кляйн, сбросивший кандалы, — настоящий Архимонд.

Стоило им это осознать, как страх парализовал их разум.

— Ну, бывайте.

На этом я окончательно стер их сознание.

Чисто, не оставив даже крупицы воспоминаний.

— Нет, не…!

В тот момент, когда они попытались что-то сказать, все было кончено.

Их глаза, полные слез, молили о пощаде.

Маловато для мести, но сойдет для начала.

— Ну что, как вам новое тело?

Покончив с этим, я игривым тоном обратился к инквизиторам, охранявшим дверь.

И в тот же миг, когда я закончил фразу:

— Все в порядке.

— Проблем нет.

Раздались голоса стражников, точно такие же, как те, что они подавали Бену минуту назад.

Голоса, полные покорности начальству.

Те, кто охранял мою камеру, стали марионетками, движимыми моей волей.

— Наверное, думали, что все идет по плану.

Я вспомнил лицо Бена, смеявшегося надо мной.

Палимана, принимавшего мою сделку с улыбкой.

Я усмехнулся, вспоминая их высокомерные рожи.

— И то, что следили за мной, когда я сражался с Хеллианом, и то, что притащили меня сюда.

Если бы не Беркель, их бы давно растоптали и закопали в ледниках.

И они посмели играть со мной, Архимондом?

— Все как раз наоборот.

С того самого момента, как я вышел оттуда, я ни на секунду не переставал думать.

Структура исправительной колонии, способы ее захвата, передвижения инквизиторов.

— С того самого момента, как вы поймали меня и заперли здесь… вы плясали под мою дудку.

Устройства для подавления силы бесполезны.

Надзиратели у меня в руках.

Все это было спланировано еще до того, как я сюда попал.

— Некромант, проникший внутрь, обладает куда большей разрушительной силой, чем любой убийца.

Вскоре они сполна заплатят за то, что впустили меня сюда.

— Но…

План шел как по маслу.

И все же, оглядывая исправительную колонию, я не чувствовал облегчения.

— Осталась самая большая проблема.

Все, что я делал до сих пор — лишь личная месть.

Не более чем возмездие за прошлые годы.

Главная причина, по которой я вернулся сюда — Святая кровь.

Сгусток силы, создаваемый из людей.

«Существо, производящее Святую кровь. Если мои догадки верны, оно должно быть на самом нижнем уровне».

Я размял кулаки, с которых спали кандалы, и привел мысли в порядок.

«Чтобы не быть обнаруженным снаружи, сначала нужно захватить замок. Сначала разберусь с инквизиторами, включая Бена».

Размышляя, я обернулся.

— А после этого…

Ки-а-а-а-а!

Жуткий крик, доносившийся из-под тюремного блока.

Слыша этот вой, который невозможно было принять за человеческий, я невольно поморщился.

***

Даже сейчас, стоит мне закрыть глаза, я все вспоминаю.

— Избавь нас от греха, спаси от невежества…

— Мы — Твои овцы, молим, явись нам…

Фанатики, заполнившие пещеру.

И среди них — мои так называемые родители, смотревшие на меня с жадным блеском в глазах.

— Ху-у…! Ху-у…!

И я, маленький и беспомощный, лежащий на алтаре под их взглядами.

— О, Архимонд! Услышь наш зов!

Мужчина в робе, держащий меч, украшенный золотыми нитями, возвысил голос.

Руки, простертые к потолку пещеры, и черная книга в них.

Магический гримуар, исписанный странными, невиданными доселе символами.

— Сегодня мы приносим Тебе еще одну жертву!

В другой руке, той, что держала книгу, был кинжал с почерневшим лезвием.

Его острие целилось в мое сердце.

В сердце маленького меня, лежащего на алтаре.

— Явись нам! Даруй нам благословение!

С криками мужчины верующие, собравшиеся вокруг, хором забормотали непонятные слова.

— О, наш Бог!

— Снова взгляни на нас! Осуди этот мир!

— Господин Архимонд!

— Господин Архимонд!

Смешанные голоса хаотично терзали мой слух.

— А-а-а! Господин Архимонд!

От пыла верующих мужчина на алтаре задрожал, словно в припадке.

С его громогласным криком этот странный обряд становился все неистовее.

— Этой детской жизнью…!

В тот самый миг, когда он занес кинжал…

«Сейчас!»

Бах!

Я поднял ногу и ударил его по запястью.

— О, о-о?!

Я ударил кулаком мужчину, который в замешательстве широко раскрыл глаза.

Дзынь!

Увидев, как кинжал выпал из его рук, я закричал изо всех сил:

— Палиман! Сейчас!

Выход был уже найден.

Услышав мой крик, мой друг кивнул и бросился вперед.

— Черт, жертва сбежала!

— Остановите его!

В панике верующие полезли на алтарь, преследуя меня.

— Уйдите с дороги!

Я прорвался сквозь тех, кто преграждал мне путь, скрестив руки.

Ку-ква-анг!

— А-а-а!

— Что за… откуда у него такая сила?!

Люди разлетались в стороны, словно пушинки, но времени медлить не было.

— Ничего себе!

— Меньше болтай, беги!

Я подгонял друга, с которым мы планировали побег, и мчался вперед, не оглядываясь.

Но в этот момент…

— Сюда! Живо ложись на алтарь и стань жертвой!

Из толпы поваленных фанатиков донесся знакомый голос.

Я обернулся и увидел мужчину средних лет, который вопил во все горло.

Это был мой отец.

— Ты рожден для этого! Ты рожден для воскрешения господина Архимонда!

А следом — голос матери.

Подавляя мутный поток эмоций, подступавший к горлу, я бежал и бежал.

— Пожалуйста, вернись и стань жертвой!

Они оба отчаянно выкрикивали мое имя, глядя мне в спину.

— Гаррисон!