Детский дом Святой Мириам (2)

Хрясь!

Топор, опущенный вертикально вниз, расколол цилиндрическое полено надвое.

Третий день, как я нашел приют в этом детском доме.

— Фу-у!

Тело, которое до этого без конца ныло от боли, наконец пришло в норму, и теперь я был в состоянии выполнять даже такую тяжелую работу.

— Кляйн-оппа, ты дрова рубишь просто отвратительно.

Конечно, «быть в состоянии» и «делать хорошо» — это две большие разницы.

— Вау, Мэтт правда победил.

— Райнланд тоже не бог весть что.

— Может, это Кляйн-хён ни на что не годен?

Глядя на двенадцатилетнего ребенка, который переколол вдвое больше дров, чем я, я невольно почувствовал укол самолюбия.

— Ку-ку!

Стоило мне застыть, наблюдая за этой сценой, как черный совенок, сидевший у меня на голове, легонько постучал по макушке.

Значит, не стой и продолжай рубить дрова, да?

— Докатился, теперь меня помыкает птица.

Стоило мне произнести это, глядя на размером с кулак совенка, как тут же раздалось недовольное ворчание Арин:

— Это не просто птица! Это птичий друг!

Интересно, она имела в виду «новый друг» или «друг-птица»?

Пока я предавался этим бессмысленным размышлениям, черная как смоль сова вспорхнула с моей головы и приземлилась на макушку Арин.

— Хи-хи-хи!

Арин, жевавшая украденную из столовой картофелину, подняла взгляд и рассмеялась.

— А как его зовут? Каман-и?

Один из детей, сбежавшихся поглазеть на сову, задал этот вопрос.

— Ты сейчас так незаметно попытался придумать ему имя, да?

— Чи, спалился.

Малыш, чьи планы провалились, надул губы, и сова тут же перелетела к нему.

— О-о! Он крутится на месте!

— Каман-и такой умный!

«Ни за что не буду использовать это имя».

Вид детей, играющих с маленькой птичкой, казался со стороны довольно умилительным.

Конечно, только на первый взгляд.

С моей точки зрения, зная истинную сущность этих двоих…

Даже не знаю, как это описать.

«Хоть она и уменьшилась, но это точно она. Это та самая химера».

Я вспомнил экспериментальный образец из подземелья исправительной колонии.

Хоть я и извлек из нее привязанную душу, магическая сила, заключенная в плоти, должна была сохраниться.

И пока я был без сознания, Арин сгустила эту магию, превратив ее в некое подобие магического существа.

«Впрочем, раз моя боевая мощь возросла, остается только поблагодарить».

Большая часть магической энергии, которой обладала химера в подземелье, была сохранена.

При правильном использовании эта штука могла выдать колоссальную огневую мощь.

Интересно, что бы сказали маги из Флисиана, увидев ее?

Я уже начал об этом беспокоиться.

— Что такое, только это и смог?

Прошло два часа, как я погрузился в колку дров.

Оценка моей работы сестрой Мириам была донельзя едкой.

— Кричал, что выздоровел, а как до дела дошло — наработал с гулькин нос?

— С чего, простите?

Я-то думал, что в плане сквернословия мне нет равных.

Но, к счастью или к сожалению, до этой монахини мне еще расти и расти.

— Хи-хи-хи!

Конечно, еще более язвительными были оценки детей, которые тоже рубили дрова.

— Кляйн-оппа рубит дрова просто ужасно-о.

— Даже половины того, что сделал Свен, не набралось-о.

Мириам, сравнив груду дров на той стороне и мою, усмехнулась и сунула в рот сигарету.

— Больше делать нечего, так что идите внутрь. А этот красавчик останется.

— Ура! Кляйн-хён остается на сверхурочные!

— А как же вы, сестра? Не идете с нами?

Дети, дразня меня, задали этот вопрос.

В ответ сестра Мириам лишь подняла стеклянную бутылку, которую держала в руке.

— Фу-у!

— Сестра опять пьет.

Это была бутылка крепкого виски, градусов так под шестьдесят.

«При детях пьет, курит — чего только не вытворяет».

Видимо, не только я так подумал, потому что дети, ворча, потянулись в здание.

— Ха-а, наконец-то стало тихо.

Убедившись, что голоса детей затихли, сестра Мириам уселась прямо на поленницу и приложилась к бутылке.

Короткое молчание.

Впрочем, вскоре я понял, что она специально создала момент для разговора со мной.

— Вы говорили, что были наставницей священника Гаррисона.

— Было дело.

Я открыл рот, сидя на поленнице рядом с ней, и услышал ответ.

Наставница Гаррисона.

Предыдущий Посланник.

Услышав эти два титула, я наконец понял, почему она могла так запросто общаться с Папой.

И почему этот приют оставался в безопасности, несмотря на угрозы Палимана.

— Если вы тот самый человек… то, думаю, понимаете, в каком я положении.

— Понимаю.

Сказав это, Мириам вместо бутылки прикурила сигарету.

— Твое имя, как реинкарнации Архимонда, гремит по всему континенту.

Я кивнул в ответ.

— Только вроде бы все утихло, как ты перебаламутил всех своих кузенов и седьмую воду на киселе, устроив там похороны.

Я хотел было возразить: «Это не я всё сделал…», но передумал.

Если подумать, похоже, что именно я.

— А теперь ты, назвавшись некромантом, сам полез в исправительную колонию и разнес ее в щепки.

Новость о том, что исправительная колония Крипель испарилась, еще не успела широко распространиться.

Вероятно, она узнала об этом от Гаррисона.

— Думаю, вы понимаете, что обо мне думает Церковь.

— Да. Они жаждут твоей смерти.

Я спросил Мириам, которая это сказала:

— Почему вы, зная, в какой я ситуации, так меня защищаете?

Даже если она бывший Посланник, даже если она близка с Папой, она не стала бы делать это без причины.

— Если вы хотите использовать это как повод для чего-то, то лучше скажите заранее…!

— Пфу-у-а!

Как только я это произнес, сестра Мириам выдохнула в мою сторону густое облако сигаретного дыма.

— Кх-кх! Кх-кх! Да что вы делаете?!

Я закашлялся от едкого дыма и закричал.

Меня и так уже раздражает этот постоянный кашель!

— Ты, сопляк, еще такой молодой, а уже такой унылый, что аж тошно, понятно?!

Ей было плевать на мои мысли, и сестра Мириам продолжила, пока я заходился в кашле:

— Знаешь, сколько аристократов регулярно жертвуют деньги этому приюту?

Я отрицательно покачал головой, озадаченно глядя на нее.

— Кляйн Райнланд. Только ты один.

Сказав это, сестра Мириам выдохнула дым.

— Восемь лет назад Гаррисон собрал здесь детей, которых спас из исправительной колонии.

— …!

Хотя сюда примешалось еще несколько беспризорников и брошенных детей.

От слов сестры Мириам я на мгновение лишился дара речи.

— Поскольку здесь одни лишь дети, которые для Церкви как бельмо на глазу, нормальной поддержки ждать не приходится.

Мириам ткнула меня пальцем в грудь.

— И то, что они живут здесь со мной — если разобраться, всё это благодаря тебе.

Сказав это грубоватым тоном, сестра Мириам потушила окурок и встала с места.

— Так что считай, что я прикрываю твою спину в качестве оплаты. Нечего тут сопли жевать.

Услышав это, я усмехнулся и поднялся.

— Тогда можно спросить еще кое-что?

— Что еще?

Она словно ждала моего вопроса, ответ последовал незамедлительно.

— Почему Гаррисон так зациклен на имени Архимонда?

— …

— Я хочу знать причину.

Я не могу вечно бегать от него.

Чтобы распутать этот узел, нужно сначала найти его начало.

На мой вопрос Мириам молча приложилась к бутылке.

Бульк. Бульк.

Старая монахиня одним махом, не переводя дыхания, осушила изрядную часть содержимого.

— Фу-у-а!

Только опустошив почти полбутылки за раз, сестра Мириам открыла рот.

— …Существовала группа под названием «Рука Архимонда».

Архимонд.

Стоило прозвучать моему имени, как я сжал кулаки.

— Группа еретиков, которые стремились воскресить Архимонда, главу некромантов.

Я поморщился от до боли знакомого сценария.

Северная стена.

Битва в секретном проходе.

И трупы, с которыми я столкнулся в конце.

— Гаррисон был жертвой, которую собирались использовать в их ритуале.

Шурх…

Бутылка в руках Мириам стремительно пустела.

— И принесли его в жертву собственные родители.

Услышав это, я невольно чуть не вырвал бутылку из ее рук.

— Я, будучи тогда Посланником, получила задание подавить этот ритуал… и там я встретила Гаррисона.

Даже когда любопытство было удовлетворено, я скрежетал зубами.

Верность Церкви.

И бесконечная ненависть к Архимонду.

Я знал, что корень всех этих чувств кроется во мне.

— И вы… вырастили его как свою замену.

— Было дело.

Мириам, наклонив бутылку, вскоре поморщилась и проворчала:

— Черт, кончилось.

Швырнув пустую бутылку, она начала искать в складках одежды вторую сигарету.

— Я начала растить Гаррисона, а Бриганте — Палимана, как своих преемников.

Палиман.

При звуке знакомого имени мой взгляд устремился к ней.

— Да. Тот самый Палиман, о котором ты думаешь.

Похоже, она тоже знала его истинное лицо, так как произнесла это с подавленным выражением.

— Значит, вот почему он называл Гаррисона другом.

— Они лучшие друзья. Вместе прошли через один и тот же ад.

Мириам, которой явно было неприятно об этом говорить, засуетилась в поисках сигареты.

— Ха-а…

Тем временем я, собравшись с мыслями, вздохнул и посмотрел в небо.

«В конце концов, это снова вы».

Вместе с мутным чувством, которое я ощутил у стены, сквозь мое бесстрастное лицо пробилась кривая усмешка.

«Черви, которые то и дело вылезают, торгуя моим именем».

Я вспомнил путь к Ледяному замку.

Вспомнил, как ловил мертвых некромантов и подглядывал за их воспоминаниями.

Вспомнил их следующую цель, которую они выбрали после провала захвата стены.

— …Флисиан.

— Что?

На мое внезапное восклицание сестра Мириам, уже закурившая сигарету, переспросила.

— Я должен отправиться во Флисиан.

Когда я это сказал, она внимательно посмотрела на мое лицо.

— Ты, которому нужно думать о том, как избежать религиозного суда, вдруг решил отправиться в страну на самом востоке?

— Да. Я должен туда поехать.

Я лихорадочно начал соображать.

«Поскольку исследования Святой крови остановлены, у меня есть запас примерно в полгода».

Это короткое время в полгода.

Если не сейчас, то когда еще представится такая возможность?

«Империи тоже нужно время, чтобы начать действовать, да и исследования Церкви пошли на спад. Состояние старика Иана тоже беспокоит, и чтобы понять дальнейшую ситуацию…»

Множество элементов, которые я держал в голове, метались из стороны в сторону.

Чертежи, которые я планировал, ситуация на континенте, положение дел в поместье и другие люди.

В тот момент, когда я без конца перебирал мысли…

«…»

Моя сложная голова опустела, и я перестал о чем-либо думать.

«Да. Все это — лишь оправдания».

Выгода, эффективность, предлог.

Как всегда делал Кляйн Райнланд, мой мозг, пытавшийся строить сложные расчеты, в одно мгновение очистился.

«Я просто хочу прямо сейчас отправиться во Флисиан и перебить всех этих ублюдков».

Остались лишь чистые чувства.

Чувства, которые принадлежали не Кляйну Райнланду, а мне прежнему.

Не второму сыну рода Райнланд, а одному презренному некроманту.

— Я отправлюсь во Флисиан.

Чувства Архимонда кричали изо всех сил.

Что больше нельзя просто смотреть на это со стороны.

Что невозможно просто закрыть на это глаза.

— И истреблю весь культ Архимонда.