Я… я перестаю быть собой.

79. Некромант из рода мечников — Глава 79

— Я… я перестаю быть собой.

— Ты… ты думал, что сможешь просто так уйти после всего, что натворил?!

То ли от страха у него помутился рассудок, то ли он пытался опереться на остатки своего авторитета, но граф Буккенхайм, Девин Буккенхайм, выкрикнул это мне в лицо.

— Где рыцари?! Немедленно схватить этого ублюдка…!

— Прости, но рыцари не придут.

Стоило мне перебить его, как лицо графа мгновенно побелело.

— Не придут? Что ты такое несешь?

Глядя на то, как он задает этот вопрос, я с удовольствием ответил:

— Ты провел в созданной мной иллюзии около двух часов.

— Д-два часа?

Я кивнул на его ошарашенный вопрос и добавил:

— Этого времени некроманту вполне достаточно, чтобы взять поместье под контроль.

— Контроль… ты сказал, контроль?

Тело графа задрожало.

— Значит, рыцари и слуги тоже… все они…?

— Видят ту же иллюзию, что и ты.

Эти слова окончательно сломили его волю. «Ну, конечно, не такую интенсивную, как у этого типа». Чтобы поддерживать сложные видения, требуется немало магической энергии.

Пока я призывал душу Келдина Буккенхайма, я не мог позволить себе показывать такие же реалистичные кошмары всем обитателям особняка.

Максимум, чего я добился — это погрузил их в состояние оцепенения и внушил мысль, что «в поместье все в порядке».

— Ну что, теперь поговорим?

— Поговорим… о чем?

Я приблизился к графу, который бессильно опустил голову.

В отличие от того, как я вел себя мгновение назад, сейчас на моем лице не было ни тени насмешки — лишь холодное, бесстрастное выражение.

— О Святой крови, которую Хеллиан получал от Церкви.

— …!

От этих слов граф Буккенхайм вздрогнул, словно от удара током.

— Я… я ничего об этом не знаю! Это дела Хеллиана и Церкви…!

— Для того, кто «ничего не знает», ты реагируешь слишком бурно.

Я продолжал давить на него:

— Говори. Где производят Святую кровь? Кто ее создает?

— Я не знаю! Клянусь, я правда не знаю…!

Глядя, как он отчаянно мотает головой, я произнес:

— Вот как? Тогда у меня нет выбора.

— …?

Граф, не понимая, что происходит, замер, когда я схватил его за волосы.

— Ч-что ты делаешь! Какого черта…!

— А что, по-твоему, я делаю?

Я улыбнулся, глядя, как он дрожит от нахлынувшего ужаса.

— Может, после еще одного сеанса ты изменишь свое мнение?

Лицо графа Буккенхайма окончательно лишилось красок.

— Нет, не надо! Только не…!

— Поздно.

С этими словами граф закатил глаза и потерял сознание.

Прошло около пяти секунд.

— А-а-а-а-а-а-а?!

С жутким криком он подскочил на месте.

— А… а-а…! А-а-а…!

Граф стонал, заливаясь слезами.

Я схватил его за волосы и заставил посмотреть мне в глаза.

— Ну, как думаешь, сколько времени прошло на этот раз?

— Ч-что…?

Его взгляд, полный непонимания, метнулся к настенным часам у меня за спиной.

— А-а-а-а! А-а-а-а-а-а!

Даже минуты не прошло.

Увидев это, граф закричал как безумный.

— Нет, этого не может быть! Я же… я точно помню, что провел с ними четыре дня…!

— В следующий раз будет в два раза дольше. А потом — в квадрате.

Хотя я так сказал, это было не более чем ультиматумом.

Даже мне было бы невозможно бесконечно транслировать такие видения.

Но он уже дважды побывал в аду, и воли к сопротивлению в нем не осталось.

— Хнык…! Хнык…!

Он поднял лицо, залитое слезами, и заговорил.

Словно на исповеди, словно умоляя о пощаде.

В каком-то смысле, это и была мольба.

Он начал выкладывать все: свои сделки с Церковью, свои дела с Хеллианом.

Начиная с имен высокопоставленных лиц, включая самого Папу, и заканчивая мельчайшими деталями, хранившимися в его памяти.

Он был готов выболтать что угодно, лишь бы вырваться из моих рук.

— Ха, вот значит как… так и есть?

После его слов мои плечи напряглись.

Граф продолжал говорить, пока в конце концов не начал нести бессвязный бред, сам не понимая, что произносит.

Но даже в этом потоке слов одно место было названо предельно ясно.

— Значит, «Исправительная колония»…

Уже одно упоминание этого названия вызывало у меня приступ ярости.

Я с трудом выплюнул эти слова:

— Я слышал, что Церковь что-то производит, но не думал, что это действительно те ублюдки.

Улов был богат, но на душе все равно было неспокойно.

Самая главная фигура — кукловод.

Информации о том, кто замешан со стороны Империи, не было.

— Я правда не знаю, кто из Империи в этом участвовал.

— Не знаешь?

— Д-да!

На мой повторный вопрос граф, охваченный ужасом, закричал:

— Кроме Хеллиана, я действительно ничего не знаю! Если попытаться копнуть глубже, можно лишиться головы! Поэтому…!

В его голосе не было лжи.

Но в то же время ответ напрашивался сам собой. «Если даже при допросе человека, стоящего сразу после Хеллиана, ничего не всплывает, значит, это кто-то, кто может безнаказанно убить графа».

Я усмехнулся.

На этом континенте был только один человек, способный на такое.

— Император Петриус…

Скрип.

Кровь ударила в голову.

Одного только осознания его причастности было достаточно, чтобы сложить пазл.

Причина, по которой Империя изучает некромантию.

Причина их участия в исследованиях Святой крови.

И даже причина, по которой они лично забрали тело Хеллиана.

— Хорошо. На этом допрос окончен.

С этими словами я развеял магию, державшую его в оцепенении.

— У-гх?!

То ли от того, что напряжение спало, то ли от облегчения, что он остался жив, граф Буккенхайм обмяк и начал судорожно хватать ртом воздух.

— Ха-а… у-у-ха-а…!

— Но для тебя все только начинается.

Глядя на его изможденный вид, я медленно произнес:

— Ч-что…?

Игнорируя его слабый вопрос, я продолжил:

— Граф Буккенхайм будет притворяться вторым лицом в боковой ветви рода, а на деле — сливать информацию Кляйн Райнланд.

— …!

Моей целью при проникновении сюда было внедрение шпиона в ряды боковой ветви.

И шпионом, которого я выбрал, стал сам граф Буккенхайм.

— Сделки между боковой ветвью и Империей, их тайные доходы, контрабанда…

Сложные переплетения интересов и основанные на них союзы.

Если нельзя пробиться снаружи, нужно завербовать кого-то изнутри.

А если этот кто-то — сам центр боковой ветви, граф Буккенхайм?

В этот момент Кляйн Райнланд получает возможность в любой момент перерезать горло всей боковой ветви.

— Это сделка, которую я тебе предлагаю.

Сделка.

При этом слове граф, до этого безвольно висевший на стуле, отчаянно закивал.

— Д-да, я согласен! Я сделаю это!

Граф Буккенхайм, начав говорить, уже не мог остановиться:

— У меня есть информация, которую я могу передать прямо сейчас! Например, о землях Калдиа на юго-западе…!

Когда он дошел до этого момента, я прервал его:

— …Ты о чем вообще с самого начала?

Я посмотрел на него с выражением полного непонимания.

— О чем значит «о чем»?

Граф ответил так, будто это я его не понимаю:

— Ты же сам сказал! Стать шпионом! Поэтому я сейчас рассказываю информацию, которую знаю…!

— А-а, вон ты о чем.

Я отмахнулся от его слов:

— Я не тебе это говорил, так что не бери в голову.

— …Что?

Я оставил графа, который кривился от моих слов, и посмотрел за его спину.

— Справишься?

— Хорошо. Я принимаю это.

От голоса, раздавшегося за спиной, лицо Девина мгновенно посерело.

— Нет, нет!

Закричал он, оборачиваясь.

Ссссс…!

Дух, медленно обретающий форму, используя эктоплазму — материал для доппельгангера — и наполняясь моей магией.

А когда он закончил…

— О, о-о-о…?!

— Давно не виделись, Девин.

Граф Буккенхайм, родной брат Девина Буккенхайма.

Это был Келдин Буккенхайм.

***

— Б-брат, как ты…?!

Граф Буккенхайм, охваченный ужасом и потрясением, открыл рот, не в силах вымолвить ни слова.

— Между нами больше не о чем говорить.

Увидев состояние брата, Келдин сразу потерял к нему интерес и подошел ко мне.

Па-а-а!

Между нами начертился круг, и в нем всплыли письмена.

Это был контракт между некромантом и мертвецом.

— Мертвец, Келдин Буккенхайм, принимает твой контракт.

С этими словами его имя вписалось в контракт, и, убедившись в этом, я тоже протянул руку.

— Проводник, Кляйн Райнланд, подтверждает контракт. С этого момента он вступает в силу.

Я посмотрел Келдину в лицо и произнес:

— Цена предательства.

— Исчезновение души.

В отличие от создания Рыцаря смерти, это был сухой, формальный контракт.

Символ, начертанный простыми геометрическими фигурами.

Вскоре он впитался в его тело, состоящее из эктоплазмы.

Па-сс-сс-сс…!

Его сформированное тело рассыпалось, и показалась сама сущность души, излучающая синий свет.

— Что, что ты сейчас творишь?!

— А что, по-твоему?

Граф Буккенхайм, поняв, что дело пахнет керосином, в панике закричал.

Наслаждаясь его беспокойством, я протянул к нему руку.

Чар-р-р-р!

— У-у-а-а-а?!

По телу графа, привязанного к стулу, начали расползаться магические письмена.

Словно ядовитая змея, целящаяся в горло, словно паразит, медленно пожирающий его изнутри.

— Я делаю графа Буккенхайма своим союзником.

— Ч-что…?

Вскоре письмена, покрывшие все его тело, начали светиться синим светом.

Па-а-ат!

— Тело брата — отличный сосуд, в него будет легко войти.

Тело брата.

Войти.

Граф на мгновение задумался над этими словами, и его глаза расширились. «Наконец-то дошло». Всегда приятно собирать созревшие плоды.

Испытывая легкое чувство удовлетворения, я обратился к синему свету, кружащему вокруг меня:

— Подготовка к вселению завершена. Можешь входить в любой момент, Келдин.

Вселение.

Некромантия, позволяющая вложить душу мертвеца в тело живого.

Это был самый надежный способ сделать графа Буккенхайма, центральную фигуру боковой ветви, своей марионеткой.

Если вселить в его тело душу, с которой заключен контракт, можно не бояться предательства.

Да и душа Келдина сама этого хотела.

Па-сс-сс-ст!

Душа мертвеца молча двинулась к нему.

Из-за плотной магии, заполнившей комнату, граф тоже мог видеть этот процесс.

— Н-не подходи! Не подходи-и-и-и!

Глядя, как он бьется в истерике, заливаясь слезами…

Я почувствовал, как с души свалился тяжелый груз.

— Э-это уже слишком!

Чувствуя угрозу своей жизни, граф закричал на меня как безумный:

— Н-неужели это и есть методы Райнландов?!

Проклинал ли он меня или это была его последняя агония, он продолжал кричать даже тогда, когда душа Келдина была уже в паре сантиметров от него.

— Р-рыцарь главного дома, как ты можешь полагаться на такую черную магию…!

— А-а, прости, но ты сильно заблуждаешься.

Я указал на себя пальцем и сказал графу:

— Я не рыцарь. Я некромант.

— …!

И в тот момент, когда он услышал это слово…

Па-а-а-ат!

Ослепительный свет залил его тело, и граф, на мгновение опустив голову, медленно поднял ее.

Тук, тук-тук.

Скелет, которого я призвал, перерезал веревки, и граф, освободившись от стула, подошел ко мне.

— Ну и как, каково это — родиться заново?

Когда я спросил его об этом, граф медленно опустился на одно колено передо мной.

— Я приношу клятву своему спасителю, который избавил меня от несправедливой смерти и подарил новую жизнь.

Голос был серьезным, совсем не похожим на его прежний вспыльчивый тон.

— Кляйн Райнланд. Ты — мой король.

Сказал он, низко склонив голову. «Король, значит. Ну и пафос». Про себя я усмехнулся, но вслух ответил:

— Тогда рассчитываю на тебя, граф Буккенхайм.

— --