Вы ничего не знаете.

84. Некромант из семьи мечников — Глава 84

84. Вы ничего не знаете.

Огромный провал, занимавший большую часть площади исправительной колонии Крипель.

Из подземной тюрьмы, вырубленной прямо в его отвесных стенах, донеслись шаги.

Лязг. Лязг.

Звук ударяющихся друг о друга металлических поножей.

Шаги, приближавшиеся к камере, где он был заперт, наконец затихли в одной точке.

Прямо перед одиночной камерой Гаррисона Биркмана.

— Удивительно, что вы до сих пор живы, отец Гаррисон Биркман.

Услышав этот хриплый, прокуренный голос, Гаррисон пришел в себя.

Его обнаженный торс был выставлен напоказ.

Следы пыток, оставленные на нем, были до ужаса чудовищны.

— В конце концов, я же просил не убивать его, а вы всё равно переусердствовали с допросом…

Бен, подняв фонарь, чтобы осмотреть тело пленника, насмешливо хмыкнул.

— Если он так ослабнет, его даже в пищу пустить будет нельзя.

Прошло полмесяца с тех пор, как его начали пытать, не давая даже глотка воды.

Видя, что Гаррисон, несмотря на это, всё еще сохраняет остатки сил, Бен пробормотал:

— Бен… Дрейк.

— О, вы уже очнулись?

Стоило ему произнести имя, как в ответ раздался издевательский смех.

— Ну что, теперь вы хоть немного раскаиваетесь?

Сказав это, Бен снова окинул взглядом жалкий вид Гаррисона.

— И надо же было вам поднять руку на кардинала, да еще и на самого кардинала Палимана Эль.

— ……

Ответа не последовало.

Бен, словно и не ожидавший услышать ничего в ответ, широко раскинул руки и произвел:

— Символ добродетели, которого называют вторым пришествием святого Гаула. Палиман Эль.

То, что он произнес, были лишь эпитеты, которыми величали Палимана.

Палиман Эль.

Священник из низов, не обладающий ни сокрушительной боевой мощью, как у Гаррисона, ни колоссальной святой силой, как у Папы или высших жрецов.

И всё же сейчас он стал одной из самых влиятельных фигур в Церкви.

Его главным оружием было его человеколюбие.

Своим особым красноречием он привлек на свою сторону множество аристократов и богачей.

На их пожертвования он создал бесчисленные благотворительные организации, спасая беженцев и бедняков повсюду, чем и прославился.

Только тех, кого он спас напрямую, насчитывались сотни тысяч.

Число поддерживающих его богачей и простых людей было неисчислимо.

— Раз уж человек, являющийся представителем Церкви, попытался причинить вред такому святому, неудивительно, что народ в ярости.

Гаррисон уже убил немало священнослужителей под предлогом ереси.

В такой ситуации нападение на члена коллегии кардиналов…

Да еще и на Палимана, чья репутация была безупречна, — Церковь не могла не прийти в ужас.

— Даже священники из других епархий выступили с протестом, так что скоро и ваш статус представителя Церкви…

— Они ничего об этом не знают.

Гаррисон, больше не в силах сдерживаться, наконец заговорил.

— Он притворяется праведником, разыгрывает добродетель, скрывая от масс свое истинное лицо, состоящее из масок.

Как Палиман понимал Гаррисона, так и Гаррисон понимал Палимана.

Они были соратниками, прошедшими через один и тот же ад.

Детство, проведенное вместе, не меняется, сколько бы времени ни прошло.

— Приютил беженцев? Спасает бедняков? Красивые сказки.

В голосе Гаррисона, произносившего эти слова, сквозила глубокая ярость.

— Он спасал не нуждающихся слабых, а материал для своих экспериментов.

При этих словах улыбка на лице Бена застыла.

— Ты…?!

Это был немой вопрос: откуда он знает правду?

Но Гаррисон, не обращая внимания, продолжал говорить, глядя прямо на него.

— Разве большая часть заключенных, попадающих в эту исправительную колонию, не привозится из лагерей беженцев, которые он курирует?

— ……!

Глаза Бена расширились, а плотно сжатые губы медленно приоткрылись.

— Вот почему… Вот почему ты…!

Внешние стены, состоящие из ветхих камер, и провал в центре.

Вспоминая трупы, погребенные в той бездне, Бен задрожал всем телом.

Подрожав так еще некоторое время, Бен наконец показал свое лицо, до этого скрытое в тени.

— Именно поэтому ты должен здесь умереть, Гаррисон.

Это был звериный, безумный смех, пропитанный странным помешательством.

— Начальник.

В этот момент один из сопровождавших его инквизиторов обратился к нему.

— Я же говорил не перебивать меня во время допроса?

Бен, явно недовольный тем, что его прервали, сверкнул глазами.

Инквизитор вздрогнул от этого леденящего взгляда, но всё же, опустив голову, произнес:

— Из подземной платформы… поднимаются исследователи.

— Что?

Подземные исследователи.

Услышав это, Бен тоже нахмурился.

— Тц, что им еще понадобилось в этот раз?

Бросив раздраженную фразу, Бен развернулся. «В таком состоянии он всё равно долго не протянет», — подумал он, глядя на изувеченного Гаррисона, и перевел взгляд за пределы камеры.

— Что с молодым господином Кляйном?

— Всё в порядке. Говорят, он лежит без сознания.

Хмык.

При этих словах один уголок рта Бена пополз вверх.

— Столько хвастался, а в итоге вот до чего дошел.

Сказав это, Бен обернулся к Гаррисону и добавил:

— Если я передам господина и убью тебя, твое место займет мой человек. Представитель.

Вместе с этими словами шаги Бена начали удаляться.

Бум!

Тяжелая железная дверь захлопнулась с лязгом, и в камере, где еще мгновение назад царила насмешка, воцарилась тишина.

Прошло еще какое-то время.

— Святой отец, вам очень больно?

Когда сознание затуманилось, а память стала блеклой, его разбудил голос маленькой девочки.

— Арин… ты?

Существо, которого здесь быть не могло, стояло прямо перед его глазами.

Существо, которое не должно было здесь находиться, было прямо перед ним.

— Хи-хи!

Он, изувеченный, с прикованными конечностями.

Это место было проклятым уголком из его далеких воспоминаний.

Но почему эта девочка здесь?

Почему она вернулась в место, которое стало адом, породившим её?

Ка-канг!

Действие Арин было быстрее, чем он успел закончить мысль.

Тяжелые кандалы, сковывавшие его конечности.

Что-то, вышедшее из тени Арин, начисто перерезало их.

Бум!

От мощного удара каменный пол просел.

Начальник исправительной колонии Крипель, Бен Дрейк.

Оковы, которые он подготовил специально для него, были беспощадно разрушены.

— Теперь не больно, святой отец?

Снова раздался голос Арин.

Гаррисон, который до этого был в оцепенении, пытаясь собрать мысли, наконец ясно осознал ситуацию.

— Как ты здесь оказалась, Арин?

На этот вопрос Арин надула щеки, словно обидевшись.

— Я играла внизу с друзьями, но вдруг мне сказали уходить.

— Внизу… с «друзьями»?

Гаррисон переспросил, потеряв дар речи, и Арин кивнула.

— Пришел страшный дядя, и сказали, что нельзя попадаться. Говорят, будет о-очень больно!

Внизу.

Друзья.

Страшный дядя.

Больно.

Переварив это, Гаррисон с трудом подавил рвотный позыв.

Способ, которым Церковь производит Святую кровь.

Теперь он увидел эту нить.

— Арин.

— Да!

Стоило Гаррисону позвать её по имени, как Арин подняла руку с сияющим лицом.

— …Кляйн пришел сюда?

На этот облик, ничем не отличающийся от обычного ребенка, он всегда смотрел с невыразимыми чувствами.

Но сейчас информация была важнее чувств.

— Да!

Четкий ответ.

Это был чистый образ, в котором невозможно было заподозрить ложь.

— Тогда, сколько времени прошло с тех пор, как он пришел…?

— Прошло десять ночей!

Сказав это, Арин растопырила обе ладони перед Гаррисоном. «Десять дней. Значит, времени действительно нет». Некромантия, которую использует Кляйн — это некромантия Архимонда.

Если Церковь получит его знания, завершение Святой крови — лишь вопрос времени. «Если ситуация зашла так далеко, остался только один путь». Сжав кулаки, Гаррисон принял решение. «Убить его, прежде чем Церковь успеет его захватить». Закончив размышления, Гаррисон поднялся.

Хрусть! Хрусть!

Цепи, обвивавшие его тело, лопнули, и его огромное, медвежье телосложение предстало во всей красе.

— Арин, где сейчас Кляйн?

Спросил он с серьезным выражением лица, и Арин, не переставая улыбаться, ответила:

— Вы собираетесь его убить?

Тон был таким невинным, будто ребенок спрашивал о погоде.

Но от её слов Гаррисон, уже готовый броситься вперед, остановился и встретился с ней взглядом.

— Я убью его.

Зловещая жажда убийства.

Однако Арин, напротив, спросила Гаррисона:

— Молодой господин — плохой человек?

От этого вопроса кулаки Гаррисона сжались еще сильнее.

— Он может стать плохим человеком.

— Значит, сейчас он не плохой человек?

Гаррисон, на мгновение лишившийся дара речи, смотрел, как Арин прижала руку к груди.

— Молодой господин говорил. Даже если ты рожден, чтобы стать плохим человеком, ты можешь стать хорошим.

Определяет существо не его врожденная натура, а выбор и поступки.

Это было изречение первого герцога Райнланда, слова, которые Кляйн постоянно повторял.

— Но есть те, чье само существование — грех.

Проклятое имя, Архимонд, ввергшее его жизнь в бездну.

Вспомнив это, Гаррисон заскрежетал зубами.

— Те, кто одним своим существованием обрекают бесчисленное множество людей на несчастья… проклятые существа.

Те, кто выкрикивали его имя, пытались убить его.

Под его именем у него чуть не вырвали сердце.

Его родители, выкрикивая его имя, приказали ему умереть.

Выкрикивая имя Архимонда.

— Я жил только ради этого.

Убить некроманта.

Убить всех, кто выкрикивает имя Архимонда.

Убить самого Архимонда, источник их извращенной идеологии.

Это было основой его веры и смыслом его существования.

Ку-ква-а-а-анг!

В тот самый момент, когда диалог Арин и Гаррисона должен был продолжиться, в той самой точке, на которую указала Арин, раздался оглушительный взрыв.

— Верхняя тюремная камера, всё-таки они это сделали!

Звук сталкивающегося оружия, топот ног и крики.

Почувствовав начало битвы, Гаррисон тут же схватился за решетку камеры.

Пру-ду-ду-дук!

Скрежет гнущегося железа, и решетка выгнулась наружу.

Протиснувшись сквозь неё, Гаррисон наполнил всё свое тело святой силой.

Го-о-о-о…!

Гравий под его ногами задрожал. «Даже если он некромант, он не сможет справиться с сотнями инквизиторов». Гаррисон видел все способности Кляйна во время прошлой гражданской войны.

Удивительный талант, но он не сможет переломить подавляющее численное превосходство.

По его расчетам, его захват был лишь вопросом времени. «Не волнуйся». В тот момент, когда он подумал об этом… «Я никогда не ввязываюсь в проигрышные битвы». В памяти промелькнул голос того, кто был еще ребенком.

Слабый ребенок, которого забрали в слишком юном возрасте.

И удивительный ребенок, который с достоинством выбрался из исправительной колонии в том детском теле.

— Тц.

Нельзя больше думать об этом.

Отбросив лишние мысли, Гаррисон сосредоточился. «Если его захватят, времени на побег не будет. Тогда всё кончено». Если Святая кровь будет завершена, Церковь и Империя используют её в войне.

Проклятая жидкость, созданная злой некромантией.

Неизвестно, сколько невинных жизней будет принесено в жертву ради её производства. «Убить, прежде чем это случится». Приняв окончательное решение, Гаррисон выпрыгнул из камеры.

Ку-ква-а-анг!

От толчка земля треснула, а юбка Арин беспорядочно затрепетала от ветра.

Но Арин, словно ничего не произошло, лишь улыбнулась и произнесла:

— Лжец.

***