Уход из дома изначально был трудным испытанием

Стоит выйти из дома, как тут же огребешь кучу проблем

Треск.

Карета посреди степи и костер, разведенный прямо перед ней.

Млечный Путь, украшающий ночное небо, и стрекот цикад, доносящийся из густой травы.

— Ва-а-а...

Глаза Арин заблестели от восторга при виде открывшегося перед ней великолепия.

Что ж, ее можно понять.

Заснеженные хребты Севера тоже поражали воображение, но возможность насладиться подобным пейзажем выпадала нечасто.

Б-з-з-з...

Вот только, к великому сожалению.

Я, устроившись здесь на ночлег, не ощущал ни капли этой романтики.

— А-а-а?! Молодой господин! У вас на лбу жук! Жук!

— У-а-а-а?!

Прямой путь, ведущий из Флисиана в Райнланд.

Степь, лежащая прямо посередине, отличалась аномально высокой концентрацией маны.

А мана не только служит топливом для заклинаний, но и ускоряет рост живых организмов.

И кто же в этой степи извлек наибольшую выгоду из столь плотной маны?

Насекомые.

Раздувшиеся до размеров, в десять раз превышающих обычные!

— Да какого черта надо было устраивать этот балаган посреди ночи, чтобы просто пожарить вяленое мясо?! И вообще, не липните ко мне!

— А-а-а-а! Не бросайте меня, помогите! Разве можно так обращаться со своим личным жрецом?!

Сама напросилась, а теперь строит из себя личного жреца?

Может, уволить ее нахрен?

Я едва увернулся от Стеллы, которая со слезами на глазах пыталась стряхнуть с головы паука величиной с кулак.

Нет, серьезно, это паук? Настоящий?

Не какой-то там призванный из другого мира монстр, а самый обычный паук?! Что вообще произошло за эти двести лет?

— Ух ты... Как у вас тут весело и оживленно.

Пока мы со Стеллой с криками метались из стороны в сторону.

— Молодежь все-таки полна сил. Правда ведь, Элейн?

— И не говори. Сразу вспоминаются наши деньки в качестве оруженосцев.

Глоток.

Сидящие у костра Рон и Элейн с умиротворенными лицами потягивали чай из своих кружек.

— Эй, а вы почему такие спокойные? У вас же там тоже полно этой гадости...

Сохранять такое хладнокровие в месте, где все так и кишит насекомыми.

Сразу видно рыцарей Райнланда, прошедших огонь и воду.

Неужели им действительно плевать на подобных тварей?

Но стоило мне проникнуться к ним уважением и задать вопрос.

— Ха-ха, да как же без них.

Стоило мне получше присмотреться к ним, как я сразу все понял.

— Под одежду уже штук пять заползло. Верно ведь?

— Ага, а только что по твоему лицу еще одна проползла!

— А-ха-ха-ха!

— Ха-ха-ха-ха!..

Все ясно.

У этих рыцарей глаза mертвецов.

— А-а-а... На лице... На лице...

Пока Стелла, которой облепивший лицо паук полностью закрыл обзор, беспомощно размахивала руками подобно нежити.

— Моодой гоподин, моодой гоподин. (Молодой господин, молодой господин).

— М?

Раздался голос, и кто-то потянул меня за край одежды. «Неужели она единственная, кто сохранил рассудок?» — подумал я и обернулся. На меня снизу вверх смотрела Арин.

— ...Ты что там жуешь?

— М-м-м?

Спросил я у Арин, которая усердно работала челюстями.

— Вкусняшку! — с широкой улыбкой ответила она.

Хруст! Хруст!

Что именно издавало этот хруст у нее во рту...

Хм, ладно. Лучше не спрашивать.

Если узнаю, меня точно стошнит.

— Так зачем ты меня звала?

— Ах, точно!

Словно только вспомнив, Арин резко протянула ко мне руку.

— Вот! Подарок для молодого господина!

— Хм? Что это?

Не задумываясь, я протянул ладони навстречу ее руке и принял то, что она давала.

Шурх!

И теперь в моих руках...

Трепыхалась ночная бабочка с крыльями размером с мое лицо.

— Феечка! Красивая, правда?

Гордо провозгласила Арин.

Флат-флат!

Ритмично шевелящиеся усики и абсолютно авангардный взмах крыльев этого чудовища.

Сколько времени я простоял, тупо уставившись на это зрелище?

— Ха-ха, блять.

С этими словами я окончательно потерял самообладание и сложил пальцы в печать.

Этот чертов лес, эту степь...

Я сожгу тут все к чертям собачьим.

— А ты знал? За всю свою жизнь я впервые вижу некроманта, который призывает лича, чтобы избавиться от букашек.

Появившаяся из врат контракта Анхель заговорила с крайним изумлением в голосе.

Пш-ш-ш!

Стоило выжечь траву магией огня и установить полусферический барьер из маны, как донимавшие нас насекомые исчезли.

— Н-насекомых больше нет? Точно?

Как только ползающие по телу твари пропали, в глазах Рона и Элейн снова затеплилась жизнь.

— Паук... Паук...

Обессиленная Стелла, которая только что билась в истерике из-за облепившего лицо паука, теперь безжизненно привалилась к бревну.

— Фух...

Я тоже облегченно выдохнул, наконец-то получив возможность нормально отдохнуть.

— Эх, а феечка ведь была такой красивой. Да?

— Курлык!

Когда доступ к насекомым перекрыли, два существа с подозрительно раздувшимися животами разочарованно облизнулись.

Ну, их можно понять.

Для Аула, обладающего телом совы, это место было буквально шведским столом.

А что касается Арин...

Для нее все, что помещается в рот — изысканный деликатес.

Пока я размышлял об этом, глядя на тень Арин, простирающуюся за пределы барьера.

— Люди, которые прорывались сквозь толпы инквизиторов, докатились до такого состояния из-за каких-то жуков?

С недоумением произнес Рейвен, на что я раздраженно прищурился и спросил:

— Хочешь сказать, ты или Беркель спокойно переносили этих тварей?

И вот какой ответ я получил:

— Да нет. Мы бы, наверное, грохнулись в обморок прямо на месте.

...

— Если бы ты тогда призвал не нежить, а этих насекомых, то победил бы гораздо быстрее.

Мелкие подробности о героях, которые когда-то меня убили.

Чем больше я узнавал о них, тем сильнее меня накрывало чувство стыда, отчего взгляд невольно туманился.

Блять, и я реально проиграл этим придуркам?

***

— Значит, Клайн возвращается?

Внутри военного шатра.

Герцог Райнланд, Хайнкель, изучавший карту военных действий, кивнул, пробежав глазами принесенное гонцом письмо.

— Прошло уже три дня с тех пор, как они покинули Флисиан. Должно быть, сейчас они уже вошли в степную зону.

— Хм. В таком случае они успеют вовремя.

Отпустив гонца, Хайнкель повернулся к мужчине, стоявшему напротив него.

— ...То, что все прошло настолько гладко — исключительно твоя заслуга.

Прищурившись, Хайнкель медленно произнес его имя:

— Граф Букенхайм.

Букенхайм.

Имя дворянина, который после падения Хеллиана стал новым лидером побочной ветви рода Райнланд.

— Если бы не предоставленные тобой сведения, мы бы не смогли закончить эту междоусобицу так быстро.

— Вы слишком добры, Ваше Высочество.

В ответ на слова Хайнкеля граф Букенхайм почтительно склонил голову.

Чистая преданность, в которой не чувствовалось ни капли фальши или скрытых мотивов.

Они провели бок о бок немало сражений, но Хайнкель все равно находил его фигуру крайне загадочной.

«Эта междоусобица не должна была закончиться так быстро».

Натиск главной ветви, начавшийся сразу после падения Хеллиана, был яростным, но и уцелевшие силы побочной ветви не стоило недооценивать.

Богатства, накопленные благодаря сотрудничеству с Империей, и бесчисленные войска, набранные на эти средства.

«Война должна была продлиться как минимум два, а то и три года...»

Три года — именно столько времени требовалось, чтобы полностью искоренить побочную ветвь.

Срок, которого Империи с лихвой хватило бы для создания второго или третьего Хеллиана.

Даже если бы удалось помешать Империи прибрать к рукам Север, политические интриги все равно продолжились бы.

И со временем Райнланд просто вернулся бы к тому, с чего начал.

«Но его переход на сторону главной ветви полностью изменил правила игры».

Граф Букенхайм, стоявший во главе сил побочной ветви.

В один прекрасный день он тайно явился к ним и передал главной ветви всю ценную информацию, которой владел.

Дислокацию войск побочной ветви, маршруты передвижения ключевых фигур, пути снабжения и планы ведения боя.

И даже подробности тех грязных сделок, что заключались между ними и Империей.

Когда действия врага стали видны как на ладони, а в руках главной ветви оказались неопровержимые доказательства их предательства.

Побочная ветвь, способная продержаться три года, из-за его предательства рухнула всего за несколько месяцев.

И это было их последнее поле битвы.

Рыцари Райнланда плотным кольцом окружили замок, где укрылись мятежные аристократы, все еще молящие Империю о помощи.

— Я решительно не могу этого понять.

Пробормотал стоявший подле Хайнкеля дворецкий Беркман.

— Почему вы, лидер побочной ветви, добровольно вызвались шпионить в пользу главной семьи?

— ...

В ответ Букенхайм лишь загадочно улыбнулся.

— Мне тоже это любопытно.

Хайнкель окинул его холодным взглядом.

— Твое содействие главной ветви не означает, что грехи твоего семейства будут прощены.

Его голос звучал ровно и бесстрастно.

Это было одновременно и предупреждением, и четким обозначением границ.

— Суть тайных сделок между твоим родом и Империей заключалась в поставке сырья для Святой крови.

— ...

— И ради этого было принесено в жертву бесчисленное множество жителей земель Райнланда.

В голосе Хайнкеля постепенно закипал гнев.

Ненависть к тем, кто относился к простым людям как к скоту.

И одновременно с этим — отвращение к самому себе за то, что не смог предотвратить это раньше.

— Попрание человеческих жизней. Какими бы великими ни были твои заслуги, такое простить невозможно.

Хайнкель посмотрел на склонившего голову Букенхайма и продолжил:

— Все имущество твоего рода будет конфисковано, а все соучастники, включая тебя, будут казнены. И тем не менее...

«Я казню тебя, как только закончится война».

Несмотря на эти слова, Букенхайм склонился еще ниже.

— Почему ты помогаешь нам? Зачем проявляешь такую преданность главной ветви?

Этот человек обрек на гибель побочную ветвь, собственный графский род Букенхайм и всех сплотившихся вокруг него мятежных дворян.

Он отдал все, что имел, не требуя ничего взамен.

Он вел себя точно ночной мотылек.

Словно ему не терпелось поскорее приблизить собственную смерть.

— Я предан вовсе не главной ветви.

Лишь спустя некоторое время раздался ответ графа Букенхайма.

— Я не ищу награды за предательство и уж тем более не пытаюсь сохранить эту никчемную жизнь.

С этими словами он накинул капюшон и направился к выходу из шатра.

Скоро начнется битва, а значит, ему тоже нужно вести за собой рыцарей побочной ветви.

Вести их максимально неэффективно и безалаберно.

— Все мои действия продиктованы лишь волей Короля.

— ...Короля?

От этого неожиданного заявления глаза Беркмана сузились.

Чтобы дворянин Империи говорил о каком-то короле...

Такое было немыслимо и недопустимо.

— Да. Моего Короля.

Однако граф Букенхайм произнес это без малейшего колебания.

Ведь Король и вправду дал ему все.

Тело младшего брата, который убил его и узурпировал его трон.

Семью, которая знала об этом, но закрыла глаза на преступление ради золота и власти.

И, наконец, возможность похоронить их всех собственными руками.

— Раз Король даровал мне все, то и я должен сложить к его ногам абсолютно все, что у меня есть.

Своему Королю, который позволил ему утолить жажду мести.

Королю мертвецов.

— Король, значит.

Хайнкель, провожая взглядом ушедшего графа Букенхайма, выглядел мрачнее тучи.

— У вас есть какие-то догадки? Может быть, это происки Флисиана?..

— Нет, вряд ли дело в них.

С сомнением предположил Беркман, но Хайнкель лишь медленно покачал головой.

— В конце концов, все вышло именно так, как ты и говорил.

Пробормотав это, Хайнкель отогнал лишние мысли и вышел из шатра.

Постепенно разрушающийся замок графа Букенхайма и бесчисленные рыцари, уставившиеся на него, теперь обратили свои взоры к герцогу.

— Ваше Высочество.

К нему подошел Дюнкель, командир ордена Красной телеги.

— Весь орден ждет ваших указаний. Мы готовы к штурму в любую секунду.

— Отлично.

Хайнкель повернулся к собравшимся вокруг него командирам рыцарских орденов и зычно прокричал:

— Всем отрядам — начать штурм! Искорените каждого предателя, продававшего наших людей Империи!