Опавшие листья (3)

— Поразительные вести. Значит, молодой господин Кляйн владеет некромантией...

В густой, непроглядной тьме, куда не проникал ни единый луч лунного света.

Тень, наблюдавшая за сражением на пустыре, сощурив обостренный взор, прошептала эти слова.

«Изначально моим приказом было убийство Кляйна».

Скрытый в сумраке рыцарь Санчес стиснул зубы, погруженный в раздумья.

«Однако, если я попытаюсь прорваться сквозь это...»

Рыцарь по своей сути — боец, рожденный для поединка один на один.

В отличие от него, противник располагал целой армией, выстроенной в боевой порядок.

«Попытка пробиться сквозь этот строй ради головы Кляйна может привести лишь к тому, что я упущу его».

Лицо Санчеса сделалось еще более мрачным и сосредоточенным.

В таком случае из-за его провала покушение, задуманное Хелиан, будет раскрыто.

Он не желал навлекать на своего господина опасность из-за собственной оплошности — для рыцаря нет позора горше.

«К тому же, я добыл сведения куда более ценные, чем жизнь молодого господина Кляйна».

Слухи, окружавшие Кляйна и его мать, герцогиню Клэр.

Вспомнив те зловещие пересуды, Санчес кивнул самому себе.

«С малых лет Кляйна называли воплощением Архимонда. Если станет известно, что он овладел некромантией...»

Пусть Империя и не запрещала некромантию, дурная слава Архимонда была слишком глубоко выжжена в памяти жителей континента.

И в таких обстоятельствах дворянин, слывущий реинкарнацией Архимонда, использует магию смерти?

Последствия были предсказуемы, как восход солнца.

«Престиж дома Райнланд падет в бездну, а Церковь усилит давление. В худшем случае они могут объявить Священную войну».

Тогда смерть Кляйна перестанет быть первоочередной целью.

Напротив, его жизнь лишь ускорит крах всего рода Райнланд.

«Значит, мой долг сейчас — не вступать в бой, а доложить об этом госпоже».

Придя к решению, Санчес решительно развернулся.

«Первоначальный план покушения провалился. Но благодаря этому...»

На вечно бесстрастном лице Санчеса впервые промелькнула тень эмоции.

Теперь Райнланд целиком и полностью достанется его госпоже, Хелиан.

И тогда ему, лишенному титула за ошибки юности, вновь вернут земли и имя...

— Доброй ночи.

Голос раздался прямо за спиной Санчеса, прервав его грезы.

— ...!

Он резко обернулся, и взору его предстало нечто.

В темном переулке, куда не заглядывала луна, его собственная жажда крови казалась почти осязаемой.

Но голос звучал невинно, словно вся эта зловещая аура не имела никакого значения.

*Лязг!*

Она появилась внезапно, будто выросла из-под земли.

Мгновенно обнажив клинок, Санчес до предела разогнал свою ману.

Ледяная дрожь в мгновение ока пронзила его позвоночник.

— Кто ты?! Откуда ты взялась?!

Что-то было не так.

Убийца? Или нежить?

Перебирая в уме десятки догадок, Санчес впился взглядом в неведомое существо перед собой.

В следующий миг его мысли словно оцепенели.

— Хи-хи!

Посреди мрачного тупика стояла девочка в наряде горничной.

— Ты... кто?

Очки в пол-лица и две заплетенные каштановые косы.

Глаза Санчеса расширились от изумления при виде столь нежданной гостьи.

Девочка, сиявшая улыбкой, будто вышла на обычную прогулку, была служанкой Кляйна.

Это была Арин.

— Мой господин ведь просто чудесен, правда?

Чистый девичий смех резанул по ушам Санчеса.

«Я не заметил её. Ни малейшего присутствия! Она подошла так близко...!»

Когда он уставился на неё дрожащим взглядом, Арин, наклонив голову, сделала шаг навстречу.

В чернильном мраке лишь её облик выделялся с пугающей отчетливостью.

То было жуткое зрелище — тени словно забыли о своей природе, обтекая её.

— Я всё-таки не зря пошла следом. Благодаря этому я съела сто-о-олько вкусного!

— Вкусного?..

Санчес, попятившись, всмотрелся в лицо Арин.

Уголки её рта, растянутого в широкой улыбке, были перепачканы густой алой жидкостью.

Как человек, проведший долгие годы на полях сражений, он не мог ошибиться.

Это была кровь.

И не чья иная, как человеческая.

— Хи-и!

Стоило зазвучать её задорному смеху, как начало происходить нечто невообразимое.

*Бульк! Хлюп!*

Со стен, окружавших его, донеслись омерзительные звуки.

Словно урчание внутри чьих-то недр.

Стены стонали от голода, и этот утробный звук разносился по всему переулку.

— Кх-х?!

Взглянув на источник звука, Санчес едва не вскрикнул от ужаса.

На стенах проступили рты.

Густая тьма, которую он принимал за обычные тени.

Везде, куда бы ни упал его взор, скалились в улыбках десятки, сотни, тысячи пастей.

Одни походили на человеческие, другие — на собачьи пасти, клювы хищных птиц или рыбьи зёвы.

Были и такие, чья принадлежность к этому миру вызывала глубокое сомнение.

*Гр-р-р!*

Под аккомпанемент леденящего душу урчания бесчисленные рты начали что-то извергать.

Тягучую, прозрачную субстанцию.

Осознав, что это такое, Санчес ощутил непреодолимое желание размозжить себе голову о стену.

Слюна.

Само пространство, в котором он находился, истекало слюной, глядя на него как на добычу.

— Кх-а-а?!

Осознав масштаб беды, Санчес рванулся прочь.

«Бежать. Нужно во что бы то ни стало выбраться отсюда...!»

Самообладание и выдержка, которые он ковал всю жизнь, рассыпались в прах.

Первобытный страх, не имеющий имени, безжалостно сдавил разум рыцаря.

Ужас, проникающий в самые глубины души.

Сожаление о том, что он увидел нечто запретное, уже полностью поглотило его сознание.

— Гха... Кха-а!..

Он бежал, бежал и бежал, не чуя под собой ног.

Пока не иссякли силы и мана, он исступленно мчался вперед, отталкиваясь от земли.

Не имело значения ни направление, ни цель.

Лишь бы скрыться от этого чудовища.

Если бы он мог спастись от этого кошмара, он бы отдал всё...!

— Не-а, нельзя!

Тьма.

Когда же он вновь открыл глаза, тело его сотрясла судорога отчаяния.

Несмотря на то, что он бежал до полного изнеможения...

...он не продвинулся вперед ни на один шаг.

— ...!

Лишь тогда до Санчеса дошло.

Тьма, заполнившая переулок, не была тенью от зданий.

Нечто черное, вытекавшее из-под подола её платья, уже без остатка поглотило всё пространство вокруг.

— Господин велел мне съесть всё дочиста и хорошенько прожевать!

Арин надула щеки, словно обиженный ребенок.

— Гос...

подин?..

Был лишь один человек, которого она могла так называть.

Переведя взгляд, он посмотрел на пустырь, где находился мгновение назад.

Тот, кто уже расправился с двумя «Павшими листьями», теперь смотрел прямо на него.

На его лице играла та же пугающе лучезарная улыбка.

— Кляйн... Райнланд.

Последние крупицы воли к сопротивлению были сломлены.

И то, что за ним наблюдали.

И все те планы, что он строил, глядя на его магию смерти.

Всё это время он танцевал на ладони этого юноши.

*Дзынь!*

— Ха... Ха-ха!..

С сухим смешком он выронил меч.

Он считал его просто бастардом, рожденным чужеземкой.

Думал, что тот лишь кичится случайно обретенным талантом.

Что, опьяненный своей силой, он посмел тронуть то, чего не следовало.

— Всё было наоборот.

Кто же на самом деле тронул запретное?

Кто, упиваясь жалкой властью, возомнил себя хозяином мира?

— Все великие дела, на которые ушли десятилетия... Всё прахом.

Его голос звучал пусто и безжизненно.

Его исчезновение означало, что у Хелиан не останется сдерживающего начала.

Если никто не сможет укротить её безумную жажду власти и снадобий, финал будет очевиден.

— Вы готовы?

Ласковый голос Арин вывел его из оцепенения.

Готовность.

В его глазах, когда он услышал это слово, уже зияла пустота.

— Госпожа, прошу вас...

Санчес в последний раз взглянул на небо.

Словно в ответ, черное небо тоже раскрыло перед ним свою пасть.

— Уйдите без боли.

Предельный ужас, при котором невозможно даже молить о пощаде.

*Хруст!*

Эти слова стали его последней волей, прежде чем пасть, заполнившая небо, сомкнулась на его теле.

***

— Молодой господин!

Передав «Павшие листья» рыцарям, я направился в переулок за Арин.

Туда, где мгновение назад стоял Санчес.

В отличие от недавнего мрака, теперь предметы вновь обрели свои истинные очертания и цвета.

— Я же просил не оставлять крошек. А ну-ка, иди сюда.

— И-и-и~

Я придержал Арин за лицо и принялся вытирать платком кровь, обильно испачкавшую её рот и руки.

— Господин, а знаете...

— Что такое?

Пока я вытирал лицо Арин, которая пыталась увернуться, она обратилась ко мне:

— Обычно вы запрещаете мне есть, почему же в этот раз позволили?

— ...

Ах, ты об этом?

Кивнув на её вопрос, я ответил:

— Ты долго терпела. Иногда можно и побаловать себя.

Услышав это, Арин расплылась в широкой улыбке.

— Я всё-таки не зря тогда пошла за вами! Хи-хи-хи!

— ...

Вот как.

Я погладил её по голове, отвечая на улыбку, и в этот момент...

— Ни одно существо из тех, что я встречал, не обладало столь чуждой аурой.

Рудель, переводя взгляд с меня на смеющуюся Арин, заговорил с явным отвращением.

— Архимонд, ты... кого ты, черт возьми, растишь?

— Кого? Просто ребенка.

Я ответил так, будто в этом не было ничего особенного, и Рудель тут же возразил:

— Просто ребенка? Разве обычные дети пожирают людей без тени сомнения? К тому же, эта сила, пусть и искаженная...!

— Думаешь, эта сила возникла сама по себе?

Я прервал его на полуслове, и Рудель, замолчав, пристально всмотрелся в мое лицо.

— ...

Её создала Церковь?

— Точно не знаю. Было ли это их изначальной целью или же побочным продуктом неудачного эксперимента.

Я поднялся на ноги, и в этот миг ощутил эмоции Руделя.

Разочарование, гнев.

Но сильнее всего было чувство предательства.

— Империя, Святая Церковь... На словах твердят о справедливости и милосердии, а сами пали так низко.

— Будто раньше было иначе.

Пока я поддакивал сокрушениям Руделя, ко мне подошли рыцари Лайи, закончившие зачистку.

— Не думаю, что они на этом остановятся. Что ты задумал?

Рудель окинул взглядом место бойни, на котором не осталось и следа произошедшего.

— Нужно подбросить им дельце. Настолько крупное, чтобы им стало не до меня.

Ответив на его вопрос, я выудил кое-что из-за пазухи.

Бронзовую маску с имперской печатью.

Она принадлежала Пейлу — некроманту, ставившему опыты на людях в шахтах.

— Интересно, как поступит Хелиан, если её сын погибнет от рук Империи, их верного союзника?

Глядя на то, как я ухмыляюсь, вертя маску в руках, Рудель произнес с горькой усмешкой:

— Право слово, глядя на тебя, порой трудно разобрать, кто здесь истинный злодей.

— И то верно.

Я пожал плечами, соглашаясь с его словами.

— Ведь я не благородный рыцарь, как вы, а коварный некромант.

Мое лицо в этот миг являло собой истинный лик злодея из какой-нибудь мрачной сказки.

***