Подарков как-то многовато.

152. Подарков как-то многовато.

В условиях, когда Империя начала действовать, медлить было нельзя.

Прошло два дня с тех пор, как я, забрав письма от северо-западных землевладельцев, сел в карету.

— Молодой господин Клайн прибыл!

С криком привратника знакомые ворота поместья распахнулись, и передо мной предстала панорама усадьбы.

«Ох, ну и карета, чтоб её…»

Я выбрался наружу, потирая всё ещё ноющие ягодицы.

Я наконец-то вернулся в поместье Райнланд.

Похоже, подготовка к войне уже шла полным ходом: двор был забит всевозможными военными припасами.

— Молодой господин!

— О, вы и правда вернулись.

Арин подбежала ко мне с ясным голосом.

Вслед за ней подошла Стелла.

— Хи-хи! С возвращением!

Я потрепал по голове Арин, которая тут же прильнула ко мне.

В руках, обхвативших мою талию, чувствовалась слабая дрожь. «Всё ещё тяжело?» Пока я размышлял об этом, Стелла, внимательно вглядываясь в моё лицо, нахмурилась.

— Молодой господин, вы… как-то изменились.

— Неужели?

При этих словах Арин, словно что-то вспомнив, указала пальцем на моё лицо.

— Глаза молодого господина! Они стали намного красивее!

— А.

Как они и сказали, цвет моих глаз немного изменился.

Синева по-прежнему присутствовала, но раньше мои зрачки были почти чёрными.

Теперь же из моих глаз исчезла тьма, и они приобрели ясный небесный оттенок.

Точь-в-точь как у герцогини Клэр на портрете.

— Ты пришёл, Клайн.

Следом раздался голос Хайнкеля.

В отличие от обычного лёгкого дорожного костюма, он был облачён в плащ и нагрудник.

— Ты ведь уже слышал новости?

— Да. Я привёз ответы.

Хайнкель пробежался глазами по письмам, которые я передал, и тут же облегчённо выдохнул.

— С этим можно немного выдохнуть.

— Потребуется время, пока всё будет готово. Нам придётся хотя бы раз сдержать их своими силами.

— Пожалуй, так.

Говоря это, Хайнкель оглядел двор, где вовсю шла погрузка.

— Вы вернулись, Клайн.

Это произнесла герцогиня Присцилла, вошедшая следом.

— Эти глаза… они как у Клэр…

Увидев мои изменившиеся глаза, Присцилла на мгновение лишилась дара речи.

Но лишь на мгновение.

— …Ситуация с поставками идёт гладко.

Словно желая показать, что сейчас не время для сентиментальности, она спокойно продолжила:

— Ресурсы, полученные после гражданской войны Полвайверн, опорные пункты, удерживаемые боковыми ветвями рода, пути снабжения — всё это не идёт ни в какое сравнение с тем, что было раньше.

Снабжение и логистика Райнландов были её вотчиной.

Похоже, она готовилась к подобному заранее, поэтому погрузка проходила без заминок.

— Но наш противник — Империя. Великая держава, правящая большей частью континента.

Лицо Присциллы при этих словах помрачнело.

— …Даже если три герцогства объединятся, мы не сможем победить в войне, у которой нет оправдания.

На слова Хайнкеля Присцилла тяжело кивнула.

— Империя назначила дядю Иана виновным в убийстве императора и даже уже обеспечила себе лжесвидетелей.

— …

— А Райнландов, которые якобы постоянно скрывали его деяния, они объявили соучастниками.

Хайнкель добавил пояснение:

— То, что брат ворвался в императорский дворец — неоспоримый факт. Имперские аристократы тоже горят желанием участвовать в этой войне. «Мы призовём к ответу за убийство императора». Если есть твёрдое обоснование, значит, нож в их руках.

— Какое-то время мы сможем сдерживать их без проблем, но если война затянется…

— Ресурсы Севера истощатся, и мы просто засохнем на корню.

Прогноз, лишённый даже капли оптимизма.

Я был того же мнения.

— Империя, должно быть, на это и рассчитывает.

Я знаю, что за человек этот император.

Он меняет облик и голос, подражая прошлым правителям, но его истинная сущность — первый император Мельдир. «Я-то думал, причина, по которой Империя двести лет растила некромантов, в этом…» Думал, он просто продлевает себе жизнь с помощью некромантии, но чтобы искусственный бог?

Не ожидал, что он зайдёт так далеко. «Чтобы быть императором, нужно иметь такую наглость?» Я горько усмехнулся, подумав об этом.

Император Мельдир — фактически тот, кто живёт вечно.

И его величайшим оружием было не что иное, как время. «Он считает, что нет нужды наносить удар сразу». Просто медленно истощать Север, пока тот не погибнет сам.

Удивительно надёжный и эффективный метод.

Однако… «Потому ты и проигрываешь, что выбираешь только безопасные пути. Трус». Двести лет назад, как и сейчас.

Пробормотав это про себя, я обратился к Хайнкелю:

— Я отправлюсь в Империю.

— …Что ты сказал?

Я собираюсь туда, где нацелили мечи на Север.

При этих словах Хайнкель на мгновение потерял дар речи.

— Ты ведь знаешь, что имперская армия уже начала движение?

— Знаю. И понимаю, что значит отправиться в Империю в такой момент.

Статус отпрыска герцогского дома здесь не поможет.

Как только моё лицо узнают, меня схватят и казнят.

Но и оставаясь здесь, я не смогу сделать ничего существенного.

— Раз уж я получил обещания поддержки от землевладельцев, моя работа здесь закончена.

Командовать рыцарями Райнланда буду не я.

Это задача главы дома, Хайнкеля, и его преемника Делайна.

К тому же, после истощения запасов нежити у Западной стены, даже если я присоединюсь к ним в нынешней полномасштабной войне, это не станет решающим фактором.

Значит, нужно, как и раньше, ударить врагу в тыл. «В конце концов, я по натуре злодей, так что это мне даже больше по душе». Я промолчал о последней мысли, и Присцилла, похоже, о чём-то задумалась.

— Зачем ты хочешь отправиться в Империю?

Хайнкель спросил это с лицом, полным тревоги.

А после моих слов его выражение лица стало ещё более недоуменным.

— Я должен спасти дядю.

— …?

Иан Райнланд.

Тот, кто убил императора Петриуса, стал лучшим предлогом для Империи, чтобы напасть на Север.

— Спасти брата? С чего это вдруг…

— Империя заявила, что схватила дядю, но не говорила, что казнила его.

Иан должен быть жив.

Когда я это сказал, лицо Хайнкеля немного разгладилось.

— Даже если ты спасёшь брата, какое отношение это имеет к ходу войны?

Справедливое замечание.

Если спасти государственного преступника, убившего императора, это лишь даст Империи ещё больше поводов для нападения.

— …Подождите.

Вместо озадаченного Хайнкеля ответила Присцилла:

— Ты считаешь, что брат — это ключ, который изменит ход войны?

Я тут же кивнул.

— Дядя — выходец из имперских рыцарей, он хорошо осведомлён о дипломатических делах разных стран.

Это старик, который исходил весь континент, видел мечи и людей.

Такой человек не мог ворваться в императорский дворец без расчёта.

— Он наверняка догадывался, что будет, если убить императора, и как отреагирует Империя.

Глаза Хайнкеля расширились.

— И, зная всё это, брат всё равно пошёл на такой шаг?

— Да.

Это не был спонтанный поступок, он сделал это, имея план.

— Значит, на то была веская причина.

Не дожидаясь ответа, я добавил:

— Причина, достаточно важная, чтобы перевернуть эту ситуацию.

— …!

Похоже, мои объяснения заставили Хайнкеля задуматься.

Но лишь на мгновение.

— Безусловно, брат не тот человек, который будет действовать бездумно.

Это сказала Присцилла.

— Но даже так, Клайн, я не могу позволить тебе отправиться в стан врага, основываясь лишь на догадках.

Мои глаза, сияющие тем же светом, что и у матери.

Присцилла, пристально глядя на них, решительно произнесла:

— Информацию изнутри Империи я могу достать. Большая часть рода графа Эльфрана Айласиса настроена проимперски, если использовать их связи…

— Я знаю, что это невозможно.

Присцилла опустила голову.

Райнланды уже заклеймены как убийцы императора.

Если она начнёт сотрудничать с предателями, имперский клинок может угрожать и её родне.

— А может, и возможно.

Я усмехнулся:

— То, что я сказал — лишь догадка, возможно, старик просто сошёл с ума и натворил дел.

Зная, как я обычно называю Иана, я говорил без обиняков.

— Но если есть хоть малейший шанс, я хочу поставить на него. «К тому же, то, что он внезапно исчез тогда, тоже подозрительно». Я вспомнил нашу последнюю встречу.

Он ушёл к следующему пункту назначения в спешке, не сказав ни слова на прощание. «Перевёрнутая магическая башня. Библиотека Эльфрана, что находится в самой её глубине». Когда я победил Эльфрана, Иан наверняка что-то там увидел.

Что-то настолько важное, что этот ехидный старик даже не пошутил, а сразу поспешил прочь.

— …Ну, это официальная причина.

Я повернулся к Хайнкелю:

— Он мой единственный учитель, я не могу позволить ему просто так умереть, верно?

— …!

Это были не пустые слова.

Он стал моим первым учителем в этой жизни.

Более того, он был до жути похож на того проклятого старика, которому я служил двести лет назад.

— Ученик не может просто отвернуться от своего учителя.

В отличие от моей смущённой улыбки, глаза мои были серьёзны. «Я не хочу, чтобы финал повторился, как в прошлой жизни».

Сжав кулаки, я подумал о том старике, что растворился в Ледяном замке.

— Фух…

Хайнкель, похоже, уловил мой настрой и тихо вздохнул.

— Хорошо. Я разрешаю.

Говорят, нет родителей, которые могли бы победить своих детей.

Хайнкель смиренно кивнул.

— Хайнкель…!

— Если он так настаивает, то даже если мы запретим, он всё равно сбежит ночью тайком.

Присцилла пыталась упрекнуть Хайнкеля, но после его слов лишь опустила плечи.

— Когда планируешь отправляться?

— Завтра, как только рассветёт. Нужно кое-что подготовить, и к тому же…

Я замялся, услышав шаги вдалеке, и удовлетворённо улыбнулся.

— Подарков от родни жены пришло немало.

В этот момент с одной стороны поместья Райнланд послышался шум.

— Нет, что это всё такое…?

— Что за груз…

Ворота поместья открылись, и внутрь ввезли нечто огромное.

Огромный буйвол, обитающий только на Северо-Западе.

И чудовищных размеров повозка, которую он тянул.

— Что это… О-о-о-а?!

Как только один из интендантов проверил груз, он чуть не упал назад от изумления.

— Ре-редкий металл! И это всё…?!

Ткань, накрывавшая повозку, соскользнула, открывая содержимое.

Повозка была доверху забита огромным количеством слитков.

И это были не обычные слитки, а редкий металл, отливающий всеми цветами радуги.

— Давненько я не видел этого монстра.

Оставив слова Рейвена без ответа, я направился к повозке.

Этот редкий металл был материалом для создания «Титана» — Теневого голема, сильнейшей нежити, возглавлявшей авангард легиона Архимонда двести лет назад.

— --