Они были всего лишь детьми.
177. Они были всего лишь детьми.
Давние воспоминания внезапно нахлынули на меня.
Ветхая лачуга в южной зоне конфликта.
Двадцать детей, сбившихся в кучу в трехметровой конуре, испачканной нечистотами.
Братья, ползающие по земле в попытках ухватить хоть какую-то крысу, чтобы утолить голод.
В этом аду, где невозможно было отличить человека от крысы, я встретил того, кто протянул мне руку света.
«Из двадцати детей только вы двое были избраны. Знаете ли вы, почему?»
Впервые ощутив под ногами ковер и впервые попробовав белый хлеб. Теплый суп.
Пока я запихивал еду в рот, боясь, что ее отнимут, добрый свет задал мне этот вопрос.
«Почему, кардинал Бриганте?»
Кейрон, смышленый не по годам, спросил это с лицом, полным любопытства, и свет, сохранив благостное выражение, ответил:
«Потому что вы были самыми сильными из детей».
«Ваши таланты в будущем станут превосходными инструментами, которыми я смогу воспользоваться».
«Ну как? Если станете моими инструментами, я дам вам всё, чего вы пожелаете».
Не нужно было и думать.
Теплый дом, золотые монеты, еда и даже статус священнослужителя.
«Благодарю. А теперь запомните вот что».
Когда мы с Кейроном кивнули, свет заговорил с нами, сияя ярче, чем когда-либо:
«Вы — инструменты, поэтому с этого момента не смейте сомневаться».
«Вы — оружие, поэтому с этого момента не смейте судить».
«Вы — лезвия, поэтому с этого момента не смейте думать».
Слишком дешевая плата за то, что нам дали всё.
Слова ослепительного света, спасшего его и его друга.
Стоило мне вспомнить те слова, погребенные в глубине памяти, как хаос в голове мгновенно прояснился.
Инструмент не сомневается.
Оружие не судит.
Лезвие не думает.
***
«Именно имперский рыцарь Беркель и священный меч в его руках спасли континент от амбиций Архимонда».
Услышав это бормотание Присциллы, я повернул голову и посмотрел на нее.
«Она не колеблется».
Кем я был в прошлой жизни.
И кто я такой сейчас.
Для любого это были бы шокирующие факты, в которые трудно поверить.
И всё же, глядя на нее, я не нашел в ее глазах ни тени удивления.
«Она знала с самого начала?»
Герцогиня Клэр... нет, неужели мать заранее ее предупредила?
Непостижимо.
«После смерти нашего прародителя, Его Высочества Беркеля, титул спасителя континента перешел к империи Мельдир и Священной Церкви Керсиас».
«……»
«И теперь этот титул используется лишь как логическое обоснование для политики расширения империи».
На бесстрастном лице Присциллы, говорившей это, пролегла едва заметная трещина.
«Райнланды... из-за того, что мы — семья героев, мы были вынуждены отправлять на поля сражений бесчисленное множество рыцарей».
Беркель Райнланд — герой, который спас мир, убив меня.
Говорят, в конце жизни он погиб на поле боя, прикрывая отступление своих рыцарей.
И не только Беркель.
Великий поход союзных сил Западного континента, восстание Сахар Кана, священная война ордена Русфель...
В эпицентре событий, угрожающих империи, герцогов Райнланд всегда принуждали стоять в авангарде.
В бесконечных битвах они постепенно изнашивались и гибли.
«Так было с Руделем при жизни, так было с Хайнкелем в его молодые годы».
Ослепительные легенды о героях и те, кто плетет интриги в тени, чтобы извлечь из этого выгоду.
И герой, который, став марионеткой в руках таких людей, погибает, так и не получив награды за свои подвиги.
«По крайней мере, теперь стало ясно одно».
Сказала Присцилла, выдохнув это с видом опустошенности.
«Нынешняя империя Мельдир и Священная Церковь Керсиас не достойны представлять континент».
«……!»
Присцилла Элькрайер.
Хотя она была аристократкой империи, сейчас в ее выражении лица не осталось и следа былой преданности.
Лишь бесконечное разочарование и усталость от системы, частью которой она была.
«Получить славу защитников континента за убийство Архимонда, а за спиной поклоняться силе того самого Архимонда».
Присцилла усмехнулась, словно это было забавно, но в ее голосе сквозил леденящий холод.
Рыцари Севера расходуются как инструменты империи, а империя растет, питаясь кровью Райнландов.
Одностороннее угнетение: чем сильнее становится империя, тем больше приходит в упадок род Райнланд.
В этой несправедливости и боли они жили последние двести лет.
«Если такие люди утверждают, что наводят порядок на континенте и несут божью благодать... какой же дурак на континенте сможет в это поверить?»
Сказав это, Присцилла, словно вбивая гвоздь, обратилась к Леонору, действующему лицу Церкви:
«Именем Райнландов я раскрою всему континенту правду о Святой крови. Разумеется, включая все те злодеяния, что творили империя и Церковь».
«……»
«Все, кто был раздавлен имперским гнетом, восстанут. И тогда вы...»
Присцилла хотела продолжить, но в этот момент:
«Смешно».
Леонор, молча слушавший ее, фыркнул, словно это было нелепо.
«Не достойны? И что с того?»
«?!»
Ту-ква-анг!
В одно мгновение сократив дистанцию, Леонор бросился на Присциллу.
«Нет!»
Стелла, заметив его движение, тут же бросилась вперед, чтобы оттолкнуть Присциллу, а преградивший путь Титан нанес удар кулаком.
Ку-ква-а-а-анг!
«Ах ты, ублюдок...!»
Я не думал, что правда остановит эту битву.
Но чтобы он бросился в атаку, не колеблясь ни секунды...
Было ли это фанатичной верой или агонией безнадежной преданности?
«Кх-х-х-х!»
Леонор, не думая о защите, принял удар Титана прямо в корпус.
Вероятно, от такого удара все кости в его теле должны были превратиться в пыль.
«……
Погоди-ка».
Я успел подумать лишь это.
Увидев выражение лица того, кого отбросило ударом Титана, я тут же проследил за его траекторией.
«Этот ублюдок, неужели?!»
В тот момент, когда я выкрикнул это:
Леонор, словно это и было его целью с самого начала, вытянулся еще сильнее и что-то схватил.
«Намерения Церкви отвратительны? Истинное зло — не я, а империя и Церковь? Смешно».
Я перевел взгляд, чтобы оценить ситуацию.
Гаррисон успел уклониться от его рывка.
А Леонор, схватив труп Кейрона, держал его в одной руке и переводил взгляд с меня на Гаррисона.
«Он пытался вернуть Танак? Но...»
Я вспомнил оружие, которое держал Кейрон, и Гаррисон поднял свою правую руку.
В ней была зажата старая книга в кожаном переплете.
Он вытащил Танак из рук Кейрона еще до этого.
«Значит, в этом трупе осталось только одно».
Вместо того чтобы вздохнуть с облегчением, я тут же отдал приказ перегруппировать нежить.
Тем временем Леонор протянул руку к телу Кейрона.
«Ты думал, что если расскажешь эти бесполезные факты, я хоть на секунду дрогну?»
Ква-дык!
Почти одновременно с этими словами раздался звук ломающихся костей.
Звук донесся со стороны, где стоял Леонор.
Лицо Присциллы, обернувшейся на шум, мгновенно побелело.
«Труп... своего товарища?»
Сломалась грудная клетка Кейрона.
Из его раздробленного тела был извлечен еще один колышек, вонзенный в него.
«Я же говорил? Для Церкви ты и твои товарищи были лишь подопытными».
Я сказал это, но Леонор лишь пристально смотрел на колышек в руке.
Он не собирался меня слушать.
«Папа сделал тебя и твоих товарищей расходным материалом. Зачем тебе так стараться ради такого человека?»
Последнее предложение, последний шанс умереть человеком.
Хотя он прекрасно всё понимал, Леонор медленно покачал головой и поднялся на ноги.
«Пусть подопытный, мне всё равно. Если я расходный материал, который выбросят после использования, то это даже то, чего я желал».
«……!»
Сказав это, Леонор выбросил тело Кейрона, как ненужную ветошь, и поднял колышек к небу.
«Тц».
Пока я цокал языком, усиливая магическую энергию нежити:
«Я и этот парень жили до сих пор лишь для того, чтобы стать инструментами Его Святейшества».
Действующий представитель Леонор, не колеблясь, вонзил колышек себе в грудь.
Пу-ук!
Еще один колышек вошел в сердце Леонора, и ослепительная вспышка озарила всё вокруг.
Па-а-а-а-ат!
Слепящее сияние.
Когда свет наконец погас, Леонор медленно поднялся.
«Придет нечто вдвое более хлопотное, чем раньше. Будьте готовы».
— Понял.
— Гора за горой, конца этому нет.
— Согласен.
Пока я отдавал приказы нежити и они выстраивались в боевой порядок:
Ка-дык, ка-ддык.
Золотые иглы, разбросанные повсюду, начали собираться у его ног, окутывая тело, словно доспехи.
«А-а...»
С этими словами, от кончиков пальцев до головы.
Золотые иглы, полностью покрывшие его огромное тело, сплелись, словно мышцы, превращая его в подобие сияющей золотой статуи.
«Ты со мной, Кейрон?»
Пробормотал Леонор, словно одержимый, и встал передо мной.
«Даже если святость Церкви полна злобы. Даже если Его Святейшество — злодей с чудовищными амбициями».
Выглядя как воплощение бога, сошедшее в этот мир, представитель Леонор заговорил со мной:
«Мы — острие святости и Его меч, и мы будем карать еретиков до самого конца».
***
В тот момент, когда Леонор наклонился, меч Клайна уже рассекал воздух перед ним.
Ка-ка-анг!
Хотя скорость была такой, что среагировать было невозможно, меч Клайна, словно напоказ, перехватил его рывок.
Однако Леонор уже вонзил в себя два священных артефакта.
«Без единой капли маны!»
Священная сила, которую он высвободил до предела, была готова расплавить тело Клайна.
Но в тот момент, когда жар оставил ожоги на теле мальчика:
Па-чут!
Два скрещенных копья тут же опутали его тело и отбросили в воздух.
«Синхронизация маны, затем обход. Не пытайтесь попасть, просто заприте его в коридоре атаки».
— Значит, сковать движения.
— Понял!
Чва-чва-чак!
Следом, с двух сторон, последовал удар спиральных копий.
Два копья, вращаясь, точно сошлись на Леоноре.
«Умело, но слабо».
Однако он лишь проговорил это, высвобождая всю накопленную внутри священную силу.
Ту-унг!
Не выдержав отдачи священной силы, нежить отступила.
Даже великий Рыцарь смерти — всего лишь нежить.
Он не мог устоять перед величием Керсиаса.
Леонор, решивший так, уже готовился к следующей атаке, как вдруг:
Ту-хва-ак!
Прорвавшись сквозь волну священной силы, на него бросилось нечто.
— Активация системы защиты.
«?!»
Ку-ква-а-а-анг!
Теневой голем, Титан.
Стальной гигант, прорвавшийся сквозь бушующую священную силу, прижал Леонора к земле.
Если бы это был прежний он, то не выдержал бы веса и был бы раздавлен.
Кки-ги-ги-ги-гик...
— ?!
С лязгом деформирующегося металла рука Титана, давившая на Леонора, начала медленно подниматься вверх.
Мужчина стоял, опираясь одной рукой на руку гиганта.
Его облик, с ослепительно белым свечением, прорывающимся сквозь золотые доспехи, уже нельзя было назвать человеческим.
«Это...»
Знакомое чувство тревоги охватило Клайна.
Двести лет назад рыцари, прорвавшиеся сквозь его ряды нежити.
Как бы он ни хотел это признавать, дух, исходящий от этого священника, был сравним с ними.
Кунг!
В момент, когда он подумал, что Титан потерял равновесие от грохота, Леонор бросился к Клайну.
Огромная фигура Леонора оказалась прямо перед ним.
«Враг Его Святейшества. Даже ценой собственной жизни, я обязательно...!»
Стоило ему протянуть руку, и жизнь мальчика оборвется.
«Умри! Клайн Райнланд!»
Неописуемое чувство удовлетворения охватило тело Леонора.
Его жертва устранит врага Церкви, и воля Его Святейшества наконец будет исполнена.
Да, если это случится.
Если он это сделает.
Если он исполнит свой долг инструмента, то наконец-то!
Наконец-то я...!
............
«Я... кем я стану?»
Чва-рык!
Мгновение пустоты.
Секундная заминка из-за бесполезных мыслей дала мальчику шанс.
«Стыдно даже вспоминать, что я хотел убить тебя минуту назад».
Полностью открытый фронт, беззащитная стойка.
В этот момент Леонор осознал, что меч мальчика изменился.
«Вы ведь были всего лишь послушными детьми».
С-с-с-с...!
Это был не меч с белым лезвием, а клинок с прозрачным клинком.
Скорее произведение искусства в форме меча, чем оружие.
«Попав в сети лжецов, вы не встретили ни одного взрослого, который дал бы вам по рукам... вот вы и сбились с пути».
Я снова посмотрел на лицо мальчика.
Детское лицо пятнадцатилетнего подростка.
«Но жаль».
Однако сейчас мальчик выглядел как мудрец, более зрелый, чем кто-либо другой.
С-гек!
«...Называя себя бездумным инструментом, ты проливал кровь, не осознавая того, но, будучи человеком, ты не сможешь избежать расплаты за этот грех».
Прозрачный меч рассек его тело, и оно начало рассыпаться.
Тал-л-лк!
Священная сила, наполнявшая его тело.
Жизненная энергия, переполнявшая его до краев.
Жажда убийства, направленная на некроманта перед ним.
Всё это исчезло без следа, словно ночной сон.
«……»
Всё, что окружало его, рассеялось, и остались лишь душа одного человека и некромант, провожающий эту душу.
«Прежде чем стать врагом, как проводник мертвых, я помолюсь за тебя».
В угасающем сознании я видел лицо мальчика.
Спокойное выражение, в котором не было ни гнева, ни враждебности.
Увидев это, Леонор почувствовал облегчение, словно впервые увидел свет.
«В следующей жизни живи не как чей-то инструмент, а как человек».
Стань тем, кто может существовать как личность, а не как отражение других.
Пока я молился об этом, его тело, ставшее белым, полностью рассыпалось.
Пе-сок!
Последний представитель Церкви, Леонор.
Так он встретил свою смерть.
***