Если умрешь

183. Если умрешь

— я тебя убью.

— Фу-у…

Стоило мне выдохнуть, как в морозном воздухе заклубился густой белый пар.

Северная Великая стена, место, где лютый холод переходит все границы дозволенного.

Хотя я прожил здесь две жизни, к местному морозу невозможно привыкнуть, сколько бы времени ни прошло.

Скрип.

— Как ни приду сюда, всё одно и то же.

Наблюдательный пост, расположенный на самом краю границы, за которой начинались неизведанные земли.

Эта лачуга, где я останавливался перед встречей с Рейвеном, ничуть не изменилась с момента моего ухода.

Настолько, что кожаный ремешок, который я бросил здесь в прошлый раз, лежал на том же самом месте.

— Хэ…! Ха, кха-кха!

— М-мы… дошли…!

Группа людей, закутанных в толстые шкуры, ввалилась в лачугу, едва переводя дыхание.

Плюх!

Стоило им оказаться в безопасности, как напряжение отступило, и их дрожащие ноги подкосились — они рухнули на пол, не в силах больше стоять.

— «Проводники» называются. В итоге я же их на себе и тащил.

Следом за ними вошел я и без промедления сбросил поклажу в углу.

— Живо вставайте и разбирайте вещи. Что за дела, если наблюдатели выдыхаются раньше меня?

Я бросил взгляд на двух проводников, которые оказались слабее меня.

Наблюдатель обязан чувствовать себя в суровых снегах как дома.

В отличие от тех, в чьих движениях читался многолетний опыт, эти новички выдавали себя каждым жестом.

— Н-но ведь… мы шли три дня и три ночи без отдыха…!

— Даже старшие не гоняли нас так жестко…

Они называли «старшими» тех самых опытных наблюдателей, о которых я вспоминал.

К тому же, вместо характерной для северян бледной кожи у них был красновато-коричневый оттенок, свойственный жителям восточных пустынь.

Они не были постоянными стражами этого места — они были выходцами из племени Тимура.

— Именно те самые старшие и приказали мне гонять вас так, как следует. Хватит ныть, поднимайтесь.

С этими словами я бросил сухие дрова в очаг, устроенный в углу лачуги.

Вспых!

Стоило поднести к растопке искру и раздуть огонь, как пламя мгновенно заполнило очаг.

По мере того как жар распространялся по ледяной хижине, к моим спутникам начала возвращаться жизнь.

— О-о! Огонь!

— Фух, теперь я хотя бы чувствую, что жив.

— Вот как.

Коротко бросив это, я увидел в них себя прежнего. «Значит, в прошлый раз я выглядел так же жалко». Воспоминания нахлынули с новой силой.

Тогда именно я задыхался от усталости, а наблюдатели посмеивались, глядя на меня.

Теперь же всё перевернулось с ног на голову.

Я с новой силой осознал, насколько вырос по сравнению с тем временем.

— Не подносите руки слишком близко, если резко согреете их, потом в обратный путь будет еще больнее.

— А, понял!

Прислушавшись к моему совету, наблюдатели принялись торопливо проверять свое снаряжение.

То, как они компенсировали нехватку сил рвением — верный признак новобранцев. «Коракс. А ведь он так легко их отпустил». Глядя на них, я вспомнил лицо того, кто отправил их со мной. «Решил заодно с переходом через снега спихнуть на меня обучение новичков, да?» Четыре дня форсированного марша.

Даже во время бесконечного пути по снегам я указывал им на каждую ошибку.

Я учил их всему: как читать карты, как ориентироваться по звездам, как охотиться в снегах и строить укрытия.

— Хорошо запомните всё, чему я вас научил, и постарайтесь привыкнуть к местному климату. Когда вернетесь, стены покажутся вам курортом.

При этих словах лица наблюдателей скривились — видимо, они вспомнили, что было до прихода на пост.

— Да, вы правы…

— Я думал, холоднее, чем на Стене, не бывает, но по сравнению с этим местом там просто весна.

Для них это, должно быть, была невыносимая среда.

Палящий зной и иссушающие пески.

Люди, прожившие всю жизнь в таких условиях, теперь вынуждены были покорять снега.

Как бы то ни было, для этих ребят, еще не адаптировавшихся здесь, четырехдневный переход стал отличным уроком. «Ну и ну, умеет же он издеваться над людьми». Вспомнив лицо Коракса, командира Рыцарей ордена Красного ворона, я невольно усмехнулся.

— Даже если они для него как свои, разве нормально перекладывать обучение новичков на меня?

— Это значит, что он вам доверяет.

Один из наблюдателей ответил с добродушной улыбкой, но мне от этого легче не стало.

— Это значит и доверие, и то, что на Стене катастрофически не хватает людей.

— Ну…

— Ведь вторжение Священной Церкви уже на пороге.

Сказав это, они перевели взгляд на пылающий огонь.

Бессилие от того, что из-за недостатка мастерства ты не можешь встать на поле боя плечом к плечу с товарищами.

Я слишком хорошо знал это чувство — 200 лет назад я испытал его сполна.

— Впрочем, это неважно.

Сейчас не время для ностальгии, когда дорога каждая минута.

Собравшись с мыслями, я легонько подтолкнул плечо того, кто всё еще лежал на полу.

— Куда это вы собрались спать? Живо вставайте и доставайте провизию.

— У-у-у…

Стоило мне пнуть его пару раз, как из-под груды зимнего снаряжения показались голубые волосы.

— Пинать беззащитную монахиню — это типичная тирания порочного аристократа…

— Я — мятежник, а вы — отлученная от церкви. У преступников нет права на жалобу.

— У-э-э-э…

Бесполезно эрудированная.

Я безжалостно поднял её, и Стелла, пошатываясь, поплелась к своему рюкзаку.

— Н-но ведь… разве можно так обращаться с сестрой Стеллой…?

Один из наблюдателей осторожно спросил меня, а второй согласно закивал.

— Верно. Мы-то ладно, но то, что сестра Стелла проделала такой путь — это уже невероятно…

— Ха, невероятно? Смешно.

Глядя на их обеспокоенные лица, я невольно усмехнулся.

— Вы что, правда думаете, что она выдохлась?

Я указал на Стеллу, и глаза наблюдателей округлились.

— О, о-о?

— Как она подняла это одной рукой?!

Рюкзаки — мой, наблюдателей и Стеллы.

Вес снаряжения и оружия в них намного превышает вес самих этих парней.

Четыре дня пути с грузом, вдвое тяжелее собственного веса.

Но Стелла, словно ничего не произошло, подняла два рюкзака одной рукой.

— Пусть её и отлучили, она боевая монахиня из прямого подчинения Папы. Она как минимум выносливее вас двоих.

— Э, э-э?

— Не может быть…

Она была не только боевой монахиней, но и главным кандидатом в следующие Исполнители.

Наследницей Гаррисона, обладавшего величайшей боевой мощью в ордене.

— В обычных обстоятельствах она бы уже занимала высокий пост в Священной Церкви, будь то кардинал или Исполнитель.

— А теперь, благодаря господину, она безработная, так ведь?

Пока мы говорили, Стелла подошла и раздала нам еду.

— Итак, господин.

Покончив с благодарностями и жуя сухой паек, наблюдатели снова посмотрели на меня с серьезным видом, словно предупреждая.

— Даже на подступах к этому хребту не то что зверей — даже монстров не встретишь. И вы не только зашли так глубоко, но и собираетесь в «Ничейную землю»…

— Это не Ничейная земля. Например…

Отвечая на их опасения, я посмотрел через окно на ледяную равнину.

— Здесь была Флемвиль, окраинная деревня Винтерфола.

Я поднял палец и указал на одну точку.

Из трещины в ледяном покрове, на которую я указал, медленно сочилась черная энергия.

— А там был наблюдательный пост. Я болтал там с приятелем, который стоял в карауле, и время пролетало незаметно.

Затем я посмотрел на пологий холм.

Над возвышающимся льдом не было видно ничего.

— Это только называют Ничейной землей, но если не считать призраков, это место ничем не отличается от ледяных равнин на юге.

И еще одно.

Причина, по которой я без колебаний ступаю на эту землю.

— Я исходил её вдоль и поперек, до тошноты.

— …

— Если вы так говорите, то я больше не буду вас отговаривать…

Как только наблюдатели с мрачными лицами отвернулись от окна, я поднялся.

— Ну, пора готовиться.

Сказав это, я открыл дверь и вышел наружу.

— Г-господин?!

— Без зимнего снаряжения?!

Встревоженные наблюдатели поспешно вскочили и выбежали следом.

Ситуация, в которой холод должен был пробирать до костей.

Но я обернулся к ним и улыбнулся, словно не чувствуя этого мороза.

— Я же сказал: я исходил эту землю до тошноты.

В этот момент.

Ку-у-у!

Где-то далеко в черном тумане раздался гул, от которого содрогнулась земля.

— У-у-уа-а?!

— Погодите, если мы почувствовали вибрацию, значит…

Северный край Ничейной земли.

Что находится в её центре?

Поняв это, наблюдатели уставились на меня, широко открыв глаза.

— Теперь верите?

Я усмехнулся и посмотрел на Стеллу, которая вышла вместе с ними.

— Долго ждать не придется.

— …

Её лицо, лишенное прежней расслабленности, застыло.

Глядя на неё, я произнес, словно давая клятву:

— Когда он придет, передай ему, что я буду ждать впереди.

С этими словами я повернулся и зашагал вглубь Ничейной земли.

— Хи-хи, теперь мы снова вдвоем?

Когда пост скрылся из виду, Арин появилась рядом и прильнула ко мне.

— Вдвоем? У нас тут еще сова есть.

— Ку-ку!

Две сущности, вырвавшиеся из моей тени.

Арин и Аул.

Две жизни, зачатые в недрах Крипеля, направлялись к Ледяному замку, к спящему внутри Сердцу Бога.

К каким результатам это приведет?

Какие бедствия вызовет?

Это, вероятно, будет зависеть только от их выбора.

***

— 200 лет назад в моем отечестве, северном королевстве Винтерфол, была учинена резня.

— …

Перед самым выходом, в моей комнате на Стене, я тихо произнес это, обращаясь к Стелле, которая долго молчала в ответ на мой вопрос.

— Эпидемия, которую Империя распространила на Севере. Она начала выкашивать всех северян без разбора.

Забытая история, которую никто не помнит.

Забытое королевство, о котором никто не знает.

Но никто не видел моего лица, когда я рассказывал эту забытую историю.

— Повсюду были лишь души невинно убиенных северян, их кровь, гной и зловоние…

Даже сейчас, закрыв глаза, я иногда вижу эту картину.

Тела людей, заполнившие площадь.

Я, кричащий посреди этого ада, и возвышающийся за моей спиной Ледяной замок.

— Чтобы отомстить за этих северян, мне… нужна была сила.

200 лет назад, Винтерфол.

Гниющие трупы и запекшаяся кровь. В эпидемии, охватившей всё вокруг, я потерял рассудок.

— И когда я пришел в себя, в моих руках было… Сердце, которое создали мои товарищи.

Ответил на мольбы мертвецов?

Я не собирался оправдываться подобными словами.

— Поэтому я решил.

Это была, несомненно, моя воля.

— Смерть Империи, убившей нас.

— Месть Церкви, которая оправдывала наши страдания, клеймя нас еретиками.

— Плата континенту, который ради горстки желаний отвернулся от наших криков…

Да.

С этими словами я вошел в Ледяной замок.

И сделал последнюю работу учителя и товарищей… инструментом для мести.

— Сотни тысяч, миллионы душ добровольно вложили свои жизни в Святую кровь.

— …

— И я, обезумевший от утраты и ненависти, с готовностью вложил их горе в Сердце… и оттуда начала течь Святая кровь.

Очищение душ и побочный продукт, созданный из них.

Правда об инциденте Архимонда, которую я впервые озвучил.

— Так некромант Архимонд стал монстром.

— …

— Я рвался вперед, взывая лишь к мести, и сражался, как хотел… пока не стал монстром, ничем не отличающимся от них.

Я посмотрел на Гаррисона затуманенным взглядом.

Человека, который, как и я тогда, бросился в пучину мести.

— Поэтому, Стелла.

Словно извиняясь перед ним, я медленно заговорил:

— Источник несчастий, окружающих тебя — не Арин. Это…

— «Не Арин, а ты сам». Ты это хочешь сказать?

Стелла, опередившая меня, вздохнула, словно не зная, что со мной делать.

— Один говорит не ненавидеть господина, другой твердит, что во всем виноват он сам. Выходит, я одна здесь плохая?

Ворчливый тон.

Но, в отличие от слов, дрожь в её руках, кажется, немного утихла.

— Так что, когда всё закончится, приходите вместе с Арин и принесите нормальные извинения.

С этими словами Стелла посмотрела на меня с привычной улыбкой.

— Если умрешь — я тебя убью, так и знай.

###