Давайте решим это напрямую с сторонами

— Давайте решать это напрямую с заинтересованными лицами.

Моя пламенная речь, обращенная к священникам, собравшимся в зале суда, не утихала.

Но лишь на мгновение.

БАХ!

Раздался звук яростного удара по столу, а следом — полный гнева голос:

— Чушь! Всё это полная чушь!

Так выкрикнул один из священников, сидевших по правую руку от Папы.

Галеро, символ его сана кардинала, подрагивал на плечах.

— Святая Церковь проводит эксперименты над людьми? Где ты набрался этой безумной лжи…!

— Теперь это уже нельзя назвать просто ложью.

Голос разгневанного священника оборвался на полуслове.

Это был голос священника, сидевшего на противоположной стороне.

— Насколько мне известно, уже есть показания отца Гаррисона, выступающего в роли представителя.

— Перекрестная проверка завершена, и Церковь обязана провести полноценное расследование.

Тогда священнослужитель с той стороны повысил голос:

— Разве исправительная колония уже не пуста?! Какой смысл в расследовании, если…!

А затем — голос с другой стороны:

— Сама колония была проблемой с самого начала! Вы расправлялись с еретиками в одиночку, даже не получив одобрения Церкви, вот и дошли до такого…!

И снова, с противоположной стороны, посыпались контраргументы:

— Значит, вы предлагаете закрыть глаза на еретиков, распространившихся по континенту? Как священник может слушать слова еретика…!

В результате того, что разгневанные священники обменялись лишь парой фраз, весь зал суда, где я находился, потонул в гуле протестов и криков.

«Они ведь тоже смутно догадывались».

Думая об этом, я внимательно изучал лица священников.

Те, кто отрицал эксперименты над людьми, были в основном священниками из метрополии.

Напротив, те, кто требовал объяснений, были в большинстве своем священниками из местных епархий, действовавшими независимо.

«И я предоставил прямое доказательство этих подозрений».

Наблюдая за тем, как атмосфера развивается согласно моему плану, я довольно прищурился.

Теперь оставалось лишь дождаться, когда Папа вступит в игру.

— Хм?

Пока я размышлял об этом, оглядывая зал, где перекликались крики, я встретился взглядом с Палиманом, наблюдавшим за мной издалека.

«Опять скалится. Псих чертов».

Палиман смотрел на меня, прикрыв лицо рукой.

Судя по всему, он не мог сдержать мимику, и его глаза сузились.

Однако в них читалось отчетливое, ничем не прикрытое бешенство.

— Ваше Святейшество.

— Хм…

Но это длилось недолго.

Палиман, наклонившись к самому уху Папы, прошептал что-то.

ТУК!

В тот же миг, как я это заметил, Папа ударил посохом о пол, и священники, погрязшие в спорах, замерли.

— Всем соблюдать тишину.

Стоило Папе произнести это лично, как смятение священников мгновенно улеглось.

— …!

— …

И те, кто защищал Папу, и те, кто критиковал его, склонились перед авторитетом, исходящим от его облачения и посоха.

«Даже если он — беззубый хищник, его присутствие всё еще внушает трепет».

Власть и сила, позволяющие подчинить толпу одним лишь движением.

Нельзя терять бдительность только потому, что он кажется лишь оболочкой.

— Воистину, у тебя язык, подобный дьявольскому, — сказал Папа, глядя на меня после того, как успокоил обе стороны.

— В самом сердце Святой Церкви ты заставил слуг Кельдиаса враждовать друг с другом.

На меня тут же обрушилась ледяная волна враждебности.

Однако я невозмутимо принял этот полный ненависти взгляд.

«Не впервой вам так со мной обращаться».

Священники Кельдиаса, сжигающие трупы и очищающие души.

Некроманты, бальзамирующие тела и направляющие духов.

Несмотря на то, что обе группы занимались работой с мертвыми, они всегда враждовали, как вода и масло.

— Поистине, тебя можно назвать реинкарнацией Архимонда.

После этих слов Папы священники, собиравшиеся что-то добавить, прикусили языки.

«Уводит от темы».

Согласиться со мной — значит согласиться с Архимондом.

Это было не что иное, как предупреждение, брошенное оппозиции.

«Но я не позволю вырвать у себя инициативу».

Придя к такому выводу, я перебил продолжающего говорить Папу.

— Однако мы не поддадимся на твои дешевые уловки…

— Прошу, не поддавайся на ложные имена, но смотри лишь на то имя, на которое я укажу.

И следом зазвучал мой голос.

Услышав знакомый иностранный язык, Папа на мгновение потерял дар речи и переспросил:

— …Что?

Но я не ответил на вопрос Папы.

Вместо этого я продолжал цитировать строки из священного писания на их языке.

— Не дай себя поколебать ложным именам, что вы создали, но узри это моими глазами и ушами.

То, что я произносил, было не языком континента, а древним языком.

Священным языком, на котором были записаны первые писания, привилегией, доступной лишь тем, кто прошел обучение в Церкви.

— Почему некромант знает древний язык…?

— 4-е Евангелие, стих 192, а также 211-й.

Я говорил на их языке, цитируя строки, которые они знали.

Среди священников поднялся ропот, а на лице Папы проступило отвращение.

— Твоя гордыня достигла небес, — сказал мне Папа, поморщившись.

— Ты, будучи некромантом, смеешь учить нас священным словам?

— Если не знаешь — нужно учиться. Разве не так? — ответил я, растянув губы в усмешке.

— Если, как вы утверждаете, превращение колонии в полигон было личной инициативой директора Бена…

Я повысил голос, обращаясь к Папе, который молчал, нахмурив брови.

— …то вы, поддавшись на слова такого человека, отправили в эту колонию бесчисленное множество людей.

— …!

Стоило мне это сказать, как лица священников из метрополии окаменели.

— П-подождите! Это…!

— Вы, благородные священники, называющие себя слугами Кельдиаса —!

Я выкрикнул это, не давая им шанса на возражение.

Не судьям, а священникам-оппозиционерам, собравшимся здесь.

— …подносили пищу дьяволу, злоупотребляющему некромантией!

Когда логика дошла до этого предела, лица священников со стороны Папы стали мертвенно-бледными.

— Ну же! Кто теперь обладает языком дьявола?

Ирония в том, что некромант называет их дьяволами.

Несмотря на унизительную ситуацию, никто не осмелился мне возразить.

— Я, говорящий правду? Или вы, пытающиеся оклеветать меня ложным клеймом Архимонда?

Теперь мои слова были адресованы не Папе.

А священникам, недовольным действиями Папы и Церкви.

Я выкрикнул это так, чтобы все видели.

— Кхм…

— Ох…

Некоторые из священников, обхватив подбородки, погрузились в раздумья.

Что, если те ужасные вещи, что творились в колонии, — правда?

Что, если этот человек — действительно невинная жертва?

Их головы были забиты всевозможными мыслями.

— Логика звучит складно, но слушать тебя больше нет смысла, — в тот момент, когда смятение священников росло, подал голос Палиман, стоявший рядом с Папой.

— Ты — сын, рожденный северной ведьмой, и некромант, враг Церкви.

Это означало, что он больше не может позволить атмосфере склоняться в мою сторону.

— Почему мы, служащие Кельдиасу, должны доверять твоим словам?

В конце концов, всё свелось к этому дерьму.

Метод отрицания и игнорирования доказательств, если они представлены.

Это было до тошноты предсказуемо.

— П-правда! — поспешно добавили священники со стороны Папы.

— Как мы можем верить показаниям некроманта?!

— Не пытайтесь использовать представителя как щит. Он сам обвиняется в угрозах кардиналу Палиману!

Ни Гаррисону, ни мне нельзя верить.

Значит, и тому, что произошло в колонии, верить нельзя.

Глядя, как они выкрикивают это, я был настолько поражен, что не находил слов.

— Ха, ну надо же…!

— И после всего этого — такая софистика…!

Лица священников из местных епархий исказились — видимо, их тоже поразила эта наглость.

— Ха-а…

Я вздохнул, словно от усталости, и посмотрел в потолок.

«Пора бы уже».

В тот же миг.

Дерг!

Снаружи, за витражом в потолке.

Черная птица смотрела на меня и кивала.

«Отлично. Похоже, прибыла».

И в то же самое время.

ТУК-ТУК-ТУК!

Раздался стук кулаков в двери зала суда.

— Что это?

— Кто смеет мешать священному суду! — выкрикнул один из кардиналов в галеро, явно раздраженный незваным гостем.

— Э-это…!

В тот момент, когда охранники, полные смятения, пытались что-то сказать…

— Это я, вы, ублюдки! — от грубого окрика плечи священников невольно сжались.

— Я тут слушаю вас, и вы, твари, собираетесь сделать XXX из XX…

Отборная брань, которую невозможно было представить в стенах церкви.

— Этот вульгарный тон… неужели…?

Некоторые пожилые священники сразу содрогнулись.

Похоже, они догадались, кому принадлежит голос.

— В-вам нельзя входить!

— Отойдите! Это место Его Святейшества…!

Оборона растерянных охранников длилась недолго.

БА-БАХ!

Железные двери, преграждавшие вход в зал, с грохотом распахнулись.

— Уа-а?!

Охранники, пытавшиеся сдержать её, отлетели в сторону от мощного удара.

— Эй, вы, дерьмовые недоноски! — вместе с этим раздался громогласный крик.

С этими словами сестра Мириам вошла в зал суда.

— Сестра Мириам…!

— Ч-что это за выходка! Врываться в зал суда без всякого разрешения…!

В тот момент, когда один из сидевших священников собирался возмутиться…

БАХ!

Грохот от удара по стене коридора заставил его замолчать.

— …!

Стена треснула от одного удара кулаком.

Увидев это, Мириам отряхнула руку, пробормотав: «Почему она такая слабая?».

Стальные перчатки на руках.

Сигаретный дым, выходящий изо рта.

Сегодня она выглядела еще более устрашающе, чем обычно.

«Ну вот, кто после этого назовет её сестрой…»

Хоть я её и позвал, я не ожидал, что она так захватит атмосферу.

Зрелище того, как высшие чины Церкви вжимаются в кресла.

Было ощущение, что я привел не сестру, а бандитку.

— Ваше Святейшество, суд слишком хаотичен. Сначала нужно заключить преступника под стражу, а на другое время… — Палиман тихо шепнул Папе на ухо.

Видимо, он почувствовал, что ситуация принимает странный оборот.

— Эй ты, долговязый выскочка! — но не успел он договорить, как Мириам громко окликнула его.

— Получил кардинальскую шапку и теперь даже лицо своего учителя не узнаешь?! Не поздороваешься?!

Палиман тут же замолчал.

Видимо, даже для него это было слишком.

— Пф.

А, как приятно.

Действительно, против таких типов, плетущих интриги за спиной, лучше всего подходит такой прямолинейный человек, как Мириам.

— Ваше Святейшество, нужно немедленно прекратить суд…

— Нет, — несмотря на совет Палимана, Папа поднял руку, отстраняя его.

— Ситуация уже изменилась. Если я принудительно закрою суд, я лишь подтвержу его слова.

— …

Палиман тут же склонил голову.

Но я заметил.

На его лице появилась едва заметная трещина.

«Должно быть, его жутко бесит. План, который он так тщательно выстраивал, развалился в прах».

Пока я думал об этом:

— Рад видеть, что ты здорова, Мириам, — Папа дружелюбным тоном поприветствовал её.

— А ты, я погляжу, превратился в дохлого мертвеца, — конечно, в дружелюбии с ней никто не сравнится.

«Назвать Папу мертвецом прямо в лицо…»

Священники вокруг были в ужасе от поведения Мириам, но лицо Папы оставалось спокойным.

— Мы тут обсуждали коррупцию внутри Церкви, — сказал Папа, глядя на Мириам.

— По какому делу ты здесь?

Формальный тон, контрастирующий с грубой манерой Мириам.

Словно противопоставление Гаррисона и Палимана.

— Я? Да так, ничего особенного, — Мириам сплюнула сигарету.

— Просто смотреть тошно, как вся Церковь ломает голову, пытаясь закопать одного пацана.

— Э-это…!

— Кхм…!

Критика Мириам попала точно в цель.

Кашель священников стал еще громче.

— Ты пришла защитить молодого господина Кляйна? — нахмурившись, спросил Папа.

Мириам тут же огрызнулась:

— С ума сошел? Чтобы я влезла в ваши политические игры?

Но сразу после этих слов…

— Я не то чтобы собираюсь защищать его лично, — коротко вздохнув, Мириам сказала Папе:

— Но в этом суде, кажется, слишком много свидетелей, не так ли?