Возвращение туда

182. Возвращение туда

— Значит, слухи о молодом господине… были правдой?

На столе стоял скромный завтрак: вяленое мясо и белый хлеб.

Не успел я насладиться чувством сытости, как прозвучал этот вопрос, и лицо Коракса мгновенно окаменело.

Разумеется, его потрясли не только мои слова.

— Увы, это правда. И благодаря этому мне довелось встретиться с моим далеким потомком.

Рейвен, первый рыцарь Беркеля, основателя ордена Рыцарей Красного ворона.

Столкнувшись лицом к лицу с великим предком и основателем собственного ордена, Коракс застыл на месте.

— К тому же, способ остановить вторжение Священной Церкви…

— Мы перезапустим Ледяной замок, чтобы взять под контроль нежить в Ничейных землях.

Даже у меня самого эти слова вызвали недоумение.

Рыцари Красного ворона.

Рыцари, которые, следуя воле сэра Рейвена Фолдринга, первого рыцаря Беркеля Райнланда, всю жизнь посвятили защите Стены от прорывающейся нежити.

И сейчас я предлагал этим людям открыть Стену.

Открыть ворота и впустить внутрь тех самых мертвецов, что десятилетиями угрожали их дому.

— Молодой господин. Как бы там ни было, это…!

— Я знаю, что план безумен.

Я ответил Кораксу, чей голос становился всё громче.

— И я не рассчитываю, что вы примете его сразу.

— …

Принять это с ходу было невозможно, да и не следовало.

— Но я хочу, чтобы вы поняли: у нас нет времени.

Зная это, я всё же не отступил от своих слов.

— …Понимаю. Если мы будем медлить, Папа доберется до Ледяного замка раньше нас.

— Именно.

Увидев выражение моего лица, Коракс тяжело вздохнул.

— Позволить реинкарнации Архимонда путь к Ледяному замку или быть растоптанными мечами Священной Церкви…

Коракс горько усмехнулся.

Архимонд и Священная Церковь.

Даже произнося это вслух, он, похоже, не мог поверить в абсурдность ситуации.

— И в прошлый раз, когда вы пришли, и сейчас… С вашим появлением здесь никогда не бывает спокойно.

— По крайней мере, в этот раз я не строю из себя предсказателя, верно?

Когда я напомнил о прошлом, Коракс тихо рассмеялся.

Хотя с тех пор не прошло и года, воспоминания казались такими далекими, словно минули целые эпохи.

— Хорошо.

Но это длилось недолго.

— Если воля нашего рода заключается в том, чтобы отправить вас туда, то я, как член семьи Райнланд, не стану этому препятствовать.

Приняв решение, Коракс посмотрел на меня с облегчением.

— Я открою Стену. Но…

— Не волнуйся. Я не собираюсь просить вас сопровождать меня до самого Ледяного замка.

«Хочу я того или нет, но я единственный, кто может добраться туда в здравом уме».

Я вспомнил некромантов культа Архимонда, что вошли в Ничейные земли.

Тех, кто сошел с ума от безумия призраков и погубил себя сам.

Ничейные земли, бывшая территория Архимонда. Этот ледяной край, сформировавшийся двести лет назад, был проклятым местом, не имеющим аналогов на всем континенте.

Лютый холод, превосходящий стужу Великой Стены, и снежные бури, в которых не видно ни зги.

И бесчисленные призраки, бродящие по этой гибельной земле.

Некроманты, оставшиеся на континенте, не могли пробиться сквозь северную стужу.

А те, кто не владел некромантией, не могли противостоять блуждающим там духам.

Безопасно пройти по тем землям мог лишь некромант, рожденный и выросший на Севере.

А таких некромантов, кроме меня, больше не осталось.

— У вас есть дела поважнее, чем сопровождать меня, верно?

Я ответил за него, и лицо Коракса стало серьезным.

— Пока я не доберусь туда, вы должны сдерживать солдат Папы.

— …

Из-за войны с империей большая часть сил нашего дома была сосредоточена на фронте. А армия Папы численностью более двадцати тысяч не собиралась останавливаться.

— Я не думаю, что Стена, которую мы защищали десятилетиями, падет только из-за того, что мы потратим силы на помощь молодому господину.

В его словах чувствовалась гордость.

— Однако…

В противовес своим словам, Коракс с озабоченным видом посмотрел в окно кабинета.

Огромная Стена, тянущаяся до самого горизонта.

Глядя на железный барьер, который они оберегали долгие годы, он произнес твердым голосом:

— Если противник — не нежить, а люди… я не могу утверждать это с уверенностью.

Причина, по которой Коракс говорил так, была очевидна.

Нападение культа Архимонда.

Когда они использовали нежить как прикрытие для прорыва через туннели, он, должно быть, осознал предел возможностей Стены.

— …Что ж, не могу сказать, что это равноценный обмен за то, что вы меня отпускаете.

Коракс всё еще смотрел в окно, полный тревоги.

Я обратился к нему небрежным тоном:

— Кажется, подкрепление всё же будет.

— …Подкрепление?

Коракс уставился на меня, не понимая, о чем речь.

— Г-господин командир!

В кабинет с поспешным криком ворвался адъютант Боран.

— Заместитель. Я же приказал не входить, пока мы не закончим разговор…

Коракс хотел было рявкнуть на него, но…

— Р-рыцари ордена Полвайверн ждут у входа!

От этого крика Борана он застыл на месте.

— Пол… вайверн?

Коракс не мог поверить в происходящее.

Паааат!

У входа в Стену начал подниматься столб магического света.

— Молодой господин, что всё это значит…?

— Я же сказал. Подкрепление.

Наслаждаясь ошарашенным видом Коракса, я выглянул из окна вниз.

Сто рыцарей Полвайверн, собранных по просьбе Лайи, и тысячи арбалетчиков, присланных старейшинами.

А также отряд боевых магов, прибывших с помощью пространственного перемещения по приказу Сиэль.

Щелк!

Увидев меня, высунувшегося из окна, подкрепление в едином порыве склонилось в поклоне.

В центре строя стоял Гордон, дворецкий Лайи.

А рядом с ним — Дюнкель, мой личный рыцарь, который носился повсюду с моим письмом.

***

Скрип.

Пока прибывшее подкрепление обменивалось приветствиями с Кораксом.

С тихим звуком открылась дверь в личную комнату, подготовленную в крепости.

Та самая комната, где я когда-то был заперт вместе с Ианом.

Как ни странно, сопровождали меня те самые два рыцаря, которых я тогда вырубил.

— В тот раз мы были так удивлены, вы не представляете.

— До сих пор перед глазами: из пустоты вдруг выпрыгивает нежить и использует технику фехтования Райнландов…

Мы не успели даже закончить разговор о прошлом.

— Стелла?

Я с недоумением посмотрел на Стеллу, сидевшую на краю кровати.

— Что ты здесь делаешь? Твоя комната ведь должна быть по соседству…

Я не успел договорить.

Заметив, что с ней что-то не так, я замолчал и кивнул рыцарям.

— …Да. Понял.

— Увидимся, если будет возможность.

Поняв мой знак, рыцари с легким поклоном поспешно вышли из комнаты.

Щелк.

Убедившись, что никого нет, я запер дверь.

Никто не подслушивал и не подглядывал.

Удостоверившись в этом, я посмотрел на Стеллу.

— Теперь ты готова спросить?

— …!

Вопрос попал в самую точку.

Стелла поспешно отвела взгляд, но я, коротко вздохнув, продолжил:

— Если хочешь притвориться спящей, делай это убедительнее. Ты же так сладко спала в Церкви, почему сейчас так неловко играешь?

— …Тц, вот же. Всё ты знал.

После моей шутки её плечи, до этого напряженные, обмякли.

— Арин рассказала мне всё.

— …

Её шея была в следах от ногтей, словно она постоянно расчесывала её.

Пока я смотрел на это, голос Стеллы задрожал.

— Кто этот ребенок, и как люди в Крипеле были «использованы».

Услышав это, я долго не мог вымолвить ни слова.

Крипель.

Я лучше всех знал, что значит для неё вспоминать это место, ставшее кошмаром.

Я, проведший там свое детство.

— И то, что ты… дал этому ребенку жизнь.

Она замолчала, и я тоже ничего не ответил.

Стелла посмотрела на меня:

— Ты ведь давно знал, что я родилась и выросла в Крипеле?

— …Я догадывался.

Я просто не хотел говорить об этом, считая бестактным.

Любой, кто знал, что такое Крипель, поступил бы так же.

— Ты знал, что я буду думать об Арин, зная, что я из Крипеля. И что я буду думать о тебе, который вывел её оттуда.

Стелла нахмурилась.

— Этот ребенок — существо, созданное из жизней невинных людей.

— Я знаю.

— Она выросла, питаясь людьми, запертыми в Крипеле, как подопытный материал для планов культа.

Даже говоря это, Стелла не могла унять дрожь в руках.

Сдерживая желание коснуться шеи, она холодно спросила:

— Зачем ты вывел такое существо в мир?

Тишина.

Я не стал отвечать сразу.

— …

Вместо ответа я задал ей встречный вопрос:

— Разве ростку, пробившемуся из гнилой почвы, не дано права даже на то, чтобы расцвести?

— …Что ты сказал?

Голос Стеллы стал еще холоднее.

За всё время нашего путешествия я впервые видел её в такой ярости.

Но я не отступил и продолжал:

— Те, кто поклоняется богам порядка и справедливости, пытаются вершить судьбы мира, используя живых людей как жертвы.

— …

— Те, кто сопротивлялся гнету старой империи, сами стали новыми угнетателями, сковывающими людей.

Те, кто кричал о великих идеалах и добре, в итоге превратились в чудовищ, более отвратительных, чем что-либо в этом мире.

Священная Церковь Керсиаса, новая религия, проповедовавшая мир во время Великой войны.

И первый император Мельдир, революционер, восставший против тирании дома Айсиньгиоро.

— Те, кто называл себя справедливостью, опьянели от власти, забыли о добре и перешли черту.

Жизни северян, растоптанные под клеймом еретиков.

Земли Севера, оскверненные ярлыком «врагов континента».

Вспоминая тех, кто разорил мой дом, я произнес четким голосом:

— Человека определяют его выбор и его поступки.

На мгновение я вспомнил прежний облик Арин.

Как она скручивала кости, разрывала органы, придавая себе человеческую форму.

Как она глотала печенье, пропитанное моей кровью, сдерживая каннибальский голод.

«Я хорошо терпела! Я молодец, да? Хи-хи!»

Как она отчаянно пыталась сохранить рассудок, даже вкусив человеческой крови.

— И Арин, по крайней мере, не выбрала ложный путь.

— …

Мой решительный ответ сделал выражение лица Стеллы еще более суровым.

— Поэтому я спрошу тебя.

Возможно, это была мольба за Арин, зачатую как нежеланная жертва.

Возможно, оправдание для Клайна Райнланда, рожденного с клеймом Архимонда.

— Разве существо, рожденное во зле, не заслуживает даже шанса стремиться к добру?

Спокойная ярость просочилась сквозь мои слова, достигая её.

Тишина.

Прошло немало времени, прежде чем она ответила.