Исповедь.

13. Исповедь.

Смерть часто уподобляют сну.

Словно изнуренное тело, освобождаясь от повседневной рутины, наконец сбрасывает с себя бремя накопленной кармы.

Хр-р... Кх-х!

Однако ей, некромантке Пейл, в этом упокоении было отказано.

Ибо за мгновение до того, как она коснулась забвения, нечто ухватило её и насильно приковало к этому миру.

Чудовищное состояние: ощущать запредельное желание уснуть, но не иметь возможности сомкнуть глаз.

Вдобавок к этому, жуткая боль в области шеи неистово истязала её рассудок.

— А-а-а-а-а-ах!

Она закричала.

Крик, полный агонии и негодования.

Однако среброволосый юноша, внимавший этому звуку, лишь с интересом наблюдал за ней, криво усмехаясь, будто происходящее его забавляло.

— Пришла в себя?

Невинный, мелодичный голос

окликнул её.

В этом голосе звучала магия — магическая энергия, которую принимают некроманты, чтобы коснуться душ усопших.

— Ты... ты!..

Боль и удушье. Но еще больший ужас сковал сознание Пейл.

В тот миг, когда её взор упал на Кляйна, она не смогла сдержать содрогания.

«А! А-а-а-а...!»

Сейчас она была не живым существом, а неупокоенным духом, привязанным к плоти.

А потому её глаза видели не облик пятнадцатилетнего подростка, а саму суть, которую таила в себе его душа.

— Архи... Архимонд!..

Сущность, узренная очами души.

Увидев, чье именно начало скрыто в пятнадцатилетнем Кляйне Райнланде, Пейл попыталась выкрикнуть его имя, но...

— Т-ш-ш.

Стоило юноше приложить указательный палец к губам, как она лишилась возможности издать даже звук.

— Кха... кх-х!..

Не в силах оказать ни малейшего сопротивления, Пейл лишь беззвучно разевала рот.

Только тогда она осознала, что её тело стало неестественно легким.

И что её взор находится пугающе низко.

— У-у... У-у-у-у!

Причудливое чувство боли и фантомное ощущение разобщенности в районе шеи пробудили её к реальности.

Тело некромантки Пейл исчезло; теперь лишь голова, зажатая в руке Кляйна, безвольно висела в пустоте.

— Чтобы и впрямь ожила одна лишь голова...

Она увидела рыцаря, который задрал голову, словно его едва не вывернуло наизнанку.

Дюнкель, кажется. Так его звали.

Тот самый человек, что снес ей голову.

Она метнула в него яростный взгляд, но Кляйн, привязавший её к этому ошметку плоти, не позволил ей даже этой малости.

— Молодой господин Кляйн.

— Да, я знаю. Раз она осознала свое положение, пора бы нам и побеседовать.

С этими словами Кляйн с улыбкой приблизил свое лицо к лицу Пейл.

Кляйн Райнланд. Проклятый бастард, о котором шептались, будто он называет себя Архимондом.

Неужели те слухи... были правдой?

Прежде чем она успела привести мысли в порядок, вопрос Кляйна отозвался гулом в её мозгу.

— Мне нужна информация. Кто отправил тебя на Север. Кто, куда и в каком количестве был послан.

— ...!

— Расскажешь — и я позволю тебе умереть с миром. Откажешься — и я дарую тебе вечную жизнь.

Вечная жизнь.

Слова о величайшей ценности, о которой грезили все короли мира, сорвались с его губ.

Была лишь одна проблема.

Пейл в данный момент вела беседу с Кляйном, будучи обезглавленной.

— Ве... вечно жить, неужели это значит...?

— Кажется, ты правильно догадалась.

От слов Кляйна, подтвердивших её догадку, по коже пробежал мороз.

Жить вечно.

Это значило, что её душа будет навеки заперта в этой отсеченной голове.

Ощущать, как плоть иссыхает под гнетом веков.

Чувствовать, как насекомые и микробы заживо пожирают её ткани.

И ежесекундно осознавать, как она гниет и разлагается, не имея конца.

— У-у-у! У-у-у-у-у!

Не выдержав ужаса и отчаяния, Пейл разрыдалась.

Она хотела бы покачать головой, но не могла пошевелиться; хотела бы сбежать, но бежать было некуда.

Само пребывание в сознании с отрубленной головой уже было сущим адом, а он предлагал ей чувствовать это вечно.

В отличие от всей её прошлой жизни, когда она шла на всё ради выживания, теперь ей нужно было сделать всё возможное, чтобы просто умереть.

— ...! ...!

Используя все доступные средства, она выплеснула всю информацию, которой владела.

— Империя наводнила Север некромантами, а Святая Церковь закрыла на это глаза?

Убежища остальных некромантов, планы их действий и даже их личности.

Записав все сведения, Кляйн пришел в ярость именно от участия Святой Церкви.

— Когда этот священник заявит о себе, у меня будет о чем с ним потолковать.

Сказав это, Кляйн поднялся с места.

— М-м-м! М-м-м-м!

Боясь, что о ней забудут.

Пейл из последних сил выдавливала из себя звуки, лишенные голоса.

Она, готовая на любое злодеяние ради имперской роскоши, теперь отчаянно вымаливала смерть.

Её захлестнуло чувство собственного ничтожества, но иного пути не было.

Ведь перед ней стоял не кто иной, как Архимонд.

Некромант, повелевавший миллионными армиями нежити и поставивший континент на грань гибели.

Для такой жалкой твари, как она, он был подобен богу.

— Ах да. Я ведь обещал убить тебя?

Каждый раз, когда улыбка юноши была обращена к ней, её прошибал ледяной ужас.

Удовлетворенно взглянув на её жалкий вид, Кляйн встал и сложил пальцы в магическом жесте.

— Не волнуйся, я держу свои обещания.

Стоило Кляйну протянуть к ней руку, как...

Сотни тараканов поползли к её голове.

— А... а...?

В тот миг, когда сознание Пейл замерло от шока, голос Кляйна обрушился на неё сверху вниз.

— Потерпи недельку. Они тебя прикончат.

С этими словами Кляйн и Дюнкель развернулись и ушли.

— По... подождите! Нет, прошу!..

Прежде чем она успела издать хоть какой-то внятный крик, сотни насекомых набросились на Пейл, стремясь поскорее пожрать долгожданную добычу.

***

— Это правда? Святая Церковь использует некромантов?

— Точное расположение указано на карте. Ввод рыцарского ордена должен быть осуществлен как можно скорее...

Поместье герцога Райнланда.

Информации, которую привез вернувшийся из разведки Кляйн, было достаточно, чтобы поставить дом герцога на уши.

Количество нежити в шахте, включая подопытных, составляло около ста пятидесяти единиц.

Учитывая, что только в деревне, где я останавливался, пропало тридцать человек, фактически большинство деревень в графстве Корнуолл постигла та же трагедия.

«Неудивительно, что на Севере репутация некромантов ниже плинтуса».

Похищать членов семьи, превращать их в зомби и заставлять нападать на своих же близких.

А дворянские дома, обязанные защищать подданных, в это время погрязли в междоусобных распрях.

Если в такой момент затянувшихся страданий Святая Церковь направит своих людей, её авторитет взлетит до небес.

Точно так же, как жители деревни превозносили меня по возвращении.

— Беркман!

— Слушаю, Ваша Светлость.

Отдав распоряжение одному из слуг, Хайнкель немедленно подозвал Беркмана, стоявшего подле меня.

— Отправь рыцарей по координатам, указанным Кляйном. «Алую повозку» — в южную часть графства Корнуолл, «Черный щит» — в восточную.

— Стоит ли запрашивать поддержку у Стражей Стены?

Когда Беркман задал встречный вопрос, Хайнкель, немного подумав, кивнул.

— Отправь письмо. Неизвестно, как отреагируют Наблюдатели, но это лучше, чем ничего.

— Будет исполнено.

Поклонившись Хайнкелю, Беркман спешно покинул кабинет.

Когда ситуация немного прояснилась, герцог Хайнкель со вздохом опустился в кресло и посмотрел на меня.

— Ты совершил великое дело, Кляйн.

— Мне просто повезло. Если бы не Дюнкель, я бы сгинул где-нибудь на обочине.

Я намеренно приписал заслуги Дюнкелю, внимательно наблюдая за реакцией Хайнкеля.

О своей некромантии я решил пока помалкивать.

Беспрецедентная ситуация: Церковь внедряет некромантов для расширения влияния на Севере.

Если к этому прибавится еще и известие обо мне, это лишь породит лишний хаос.

— Изначально я планировал принять решение после еще нескольких поручений, но, полагаю, в этом нет нужды.

Сказав это, Хайнкель открыл ящик стола и выложил на поверхность некий предмет.

— Это...

Печать с изображением волка — символа единства и стойкости северных рыцарей.

Знак отличия рыцаря Райнланда.

— Это бронзовый жетон, символ рыцаря-подмастерья. В каком-то смысле это привилегия, но, учитывая твои заслуги, этого может быть недостаточно.

— Нет. Этого вполне довольно.

С этими словами я взял со стола бронзовый жетон.

— Как только место твоей службы будет определено, я пришлю человека. Будь готов отправиться в любой момент.

— Слушаюсь.

Кратко ответив Хайнкелю, я покинул кабинет.

***

— Фу-ух...

После того как Кляйн вышел.

Хайнкель, просматривая отчет о миссии, составленный Дюнкелем, тяжело вздохнул.

— В замкнутом пространстве столкнулись с более чем семьюдесятью зомби, одним гигантом и вооруженной некроманткой...

Как глава рыцарей Райнланда, он досконально знал возможности своих людей.

Каким бы мастером ни был Дюнкель, он был рыцарем, специализирующимся на дуэлях.

В подобной массовой свалке он не мог проявить себя в полной мере.

— Иными словами, всё, что выходит за рамки возможностей Дюнкеля, — дело рук Кляйна.

Придя к такому выводу, Хайнкель еще раз перечитал отчет.

— Значит, Кляйн в одиночку уничтожил как минимум пятьдесят зомби...

Дойдя в своих рассуждениях до этой точки, Хайнкель отложил бумаги и сжал переносицу пальцами.

В пятнадцать лет, в одиночку, да еще и в замкнутом пространстве пещеры, противостоять отряду нежити.

В такие достижения было трудно поверить, даже видя отчет.

— Возможно, он использовал какой-то иной метод. Ваша Светлость, не стоит спешить с выводами...

— Даже если он использовал иной метод, это не отменяет того факта, что эта сила принадлежит ему.

Возразив Беркману, Хайнкель на мгновение обхватил голову руками.

Но это длилось лишь миг.

С суровым лицом он кивнул и обратился к Беркману:

— Отправь письмо моему брату.

Брат.

По документам дома Райнланд, Хайнкель Райнланд был старшим сыном.

Человек, которого он называл «старшим братом».

При упоминании этого мужчины Беркман судорожно вдохнул.

— Ваша Светлость. Но он же...

— Знаю. Он не из тех, кто придет по моему зову.

Хайнкель еще раз повторил Беркману:

— Поэтому передай ему так: «Гений, которого ты искал всю жизнь, здесь».

***

«Ха-ха, теперь я могу быть спокоен».

В отличие от поместья герцога, куда посторонним вход был относительно свободен, места дислокации рыцарей — это военные зоны.

Гэррисону, принадлежащему к Церкви, будет непросто туда пробраться.

— А! Молодой господин, вы здесь!

Пока я упивался радостью от того, что передо мной наконец открылся путь к спасению, меня окликнул чей-то беззаботный голос.

— ...Арин?

Девчонка, которая целыми днями торчала в моей комнате, — с чего бы это она вдруг вышла наружу?

Пока я размышлял об этом, Арин, подпрыгивая на ходу, в мгновение ока подбежала ко мне.

— Что такое? В комнате закончилось печенье? Тогда тебе на кухню, зачем ты пришла сюда?

— Молодой господин, вы думаете, я только и делаю, что ем сладости?

— А разве нет?

— И-и-и-и-и!

Успокоив Арин, которая в негодовании надула щеки и забарабанила кулачками по груди, я увидел, как она, словно что-то вспомнив, воскликнула: «Точно!»

— В вашей комнате сейчас священник Гэррисон!

...

....

.....

Блядь, что ты сейчас сказала?

В тот миг, когда я, не в силах осознать услышанное, собирался тупо переспросить...

— Молодой господин Кляйн Райнланд.

Услышав голос, назвавший мое имя, я невольно обернулся.

Посланник Святой Церкви, явившийся в самый неожиданный момент.

Я даже не мог представить, какое выражение сейчас застыло на моем лице.

— Хорошо ли прошла ваша миссия?

Глаза Гэррисона, в которых застыла широкая улыбка, впились в меня.

Взгляд, полный радости и тоски.

Именно так смотрел этот безумный священник, когда в его душе закипала жажда убийства.

***