Инквизитор.

5. Инквизитор.

— Кх-х-х...

Собравшиеся воедино скелеты двинулись ко мне.

В их позах угадывалось нечто, похожее на молитву.

Глядя на них, я тоже кивнул.

— Да. Вы вняли моей просьбе, и я должен отплатить тем же.

С этими словами я развеял их тела, сотворенные из магии.

— В награду за помощь я снимаю узы проклятия, сковавшие вас. Теперь вы вольны идти, куда пожелаете.

Скелеты покорно склонили головы и один за другим исчезли, преклонив колени.

— ...В сущности, в этом и заключается истинное ремесло некроманта.

С тихим вздохом я начал собираться в обратный путь.

«Зная характер Дюнкеля, он наверняка уже скачет сюда во весь опор».

С этой мыслью я окинул взглядом тела, и в тот же миг...

— Хм?

Прищурившись, я всмотрелся в лесную чащу.

— А это еще что такое?

В густой тени деревьев кто-то сидел.

— Молодой господин Кляйн. Не ожидал, что вы владеете искусством некромантии.

Черный роб, маска.

Незнакомец, не сводивший с меня глаз, подал голос.

— Кто ты? Ты все это время наблюдал?

— Тебе незачем это знать. Да и не сможешь.

С этими словами незнакомец воззрился на трупы и начал плести заклинание.

Хруст. Пронзительный скрежет костей!

Под аккомпанемент этого звука тела Далтона и мертвых наемников задергались.

Техника, насильно запирающая душу в изношенной плоти.

— Оживление... Ты тоже некромант?

Вспышка!

И груда мертвецов в мгновение ока поднялась на ноги.

Топоры и арбалеты в руках.

И белесые, пустые глазницы.

Это были зомби.

— Кх-а-а-а-а-а!..

Истекая черной кровью, они двинулись ко мне.

В отличие от призванных мною скелетов, это были чудовища, созданные путем грубого втискивания души в мертвую плоть.

— Раз уж Далтон потерпел неудачу, придется пустить в ход хотя бы его труп.

Весь запас магии, накопленный в теле, был исчерпан.

Заметив это, незнакомец понимающе кивнул.

— Не думал, что Далтон погибнет, но, похоже, ты считаешь, что сможешь убить и меня...

С этими словами я взглянул на тыльную сторону ладони.

Узор, связанный со свитком, который я передал Дюнкелю, ярко сиял.

Отец Гэррисон исчез. А это значит...

— Тебе конец, ублюдок.

И в следующий миг...

Грохот!

Нечто с оглушительным шумом рухнуло с небес.

— ...!

Маскированный незнакомец в испуге отпрянул.

И было от чего.

Десяток зомби, приближавшихся ко мне, разорвало в клочья одной лишь ударной волной от приземления.

Гул прокатился по лесу...

Облачение черного священника.

Исполин ростом в два с половиной метра.

В одной руке он сжимал Священное Писание, в другой — массивный молот.

— И-исполнитель!..

Человек с лицом зверя, озаренным жуткой ухмылкой, был Исполнителем Святой Церкви.

Гэррисон Биркман.

— Возвещаю грешнику: ищи спасения и моли. И тогда я крещу тебя огнем, дабы очистить от скверны, и сорву твою кожу, полную греха, чтобы развеять ее по ветру.

Слова молитвы Святой Церкви низким эхом разнеслись по лесу.

Глядя на ошметки зомби, маскированный некромант осознал, что совершил роковую ошибку.

— Проклятье, всё пошло не так! Отступаем...

Но стоило ему развернуться, чтобы бежать...

— Куда это ты собрался?

Отец Гэррисон уже сжимал его голову в своей руке.

Хруст! Удар!

Он просто совершил рывок.

Просто сделал шаг.

Одной этой простой последовательности действий хватило, чтобы тела Далтона и двадцати наемников буквально испарились.

Потоком воздуха от его движения двадцать один труп был перемолот в труху и развеян по округе.

Подавляющая мощь, не оставляющая даже мысли о сопротивлении.

Таков Исполнитель Святой Церкви.

Хлопок!

Раздался звук лопнувшего шара.

Некромант в маске испустил дух, не успев вымолвить ни слова в свое оправдание.

Тяжелые шаги приближались.

В левой руке Гэррисона покоилось Священное Писание, насквозь пропитанное кровью.

«Ну и дикарь... Он что, размозжил ему голову этой книгой?»

С мыслью об этом причудливом способе убийства я смотрел на приближающегося священника.

— Молодой господин.

Его голос звучал так же бодро и жизнерадостно, как и всегда.

— ...Благодаря тебе я остался жив.

— Я почувствовал эманации некромантии и тут же поспешил сюда.

Гэррисон небрежно отряхнул мое плечо.

— Однако, есть кое-что любопытное.

— Что именно?

Я переспросил, и Гэррисон, не меняя улыбчивого выражения лица, ответил:

— Энергия, которую я ощутил вначале, и та, что исходила от этого покаранного грешника... они кажутся мне несколько разными.

От этих слов по моей спине пробежал холодок.

То, что скрывалось за его улыбкой.

Бездонная ярость и непостижимое безумие.

«Стоит мне хоть раз оступиться в словах, и он прикончит меня на месте».

Я сглотнул сухую слюну, и в этот момент...

— Молодой господин! Вы целы?!

Раздался тревожный голос Дюнкеля, сопровождаемый конским фырканьем.

Фу-у-у...

Я с облегчением выдохнул, и в тот же миг силы покинули мои ноги.

Первый настоящий бой в этом теле, а следом — допрос Исполнителя.

То, что я продержался так долго, само по себе было чудом.

— Молодой господин!..

— Не ори, я всё слышу. Просто помоги мне сесть на коня. Ноги совсем не держат.

Я махнул рукой, и Дюнкель, явно почувствовав облегчение, спешился и подхватил меня.

— Что здесь произошло? Где господин Далтон?..

— А, Далтон?

Я пожал плечами, глядя на Дюнкеля, который лихорадочно озирался по сторонам.

— Я убил его. Этот сукин сын вознамерился отправить меня на тот свет.

***

— Покушение?! Что за нелепица!

Ба-бах!

Семейный совет, созванный после показаний Кляйна.

Разъяренный голос эхом разнесся по залу.

Это был граф Корнуолл, отец покойного Далтона.

— Далтон — рыцарь, для которого честь и верность превыше всего! Какое еще покушение?!

Крик Корнуолла был полон такой боли, будто он харкал кровью.

Мало того что его сын погиб, он еще и превратился в зомби, а его останки были изуродованы до неузнаваемости.

Глядя на его неприкрытую ярость, остальные аристократы зашептались.

— Тем не менее, Кляйн не изменил своих показаний. И есть еще кое-что.

Хайнкель, сохраняя невозмутимость, достал из папки документы.

— В то время, когда они оба исчезли, из ваших владений было направлено двадцать наемников. Ровно столько, сколько указал Кляйн.

— Это... это..!

Присутствующие аристократы неодобрительно цокнули языками.

Надо же было так оплошать и не уничтожить бумаги.

— Но это же бессмыслица!

Граф Корнуолл, не желая сдаваться, закричал во весь голос:

— Далтон был искусным воином, достойным звания рыцаря, в то время как молодой господин Кляйн в жизни меча в руках не держал!

Герцог кивнул.

— В фехтовании Кляйн совершенный профан.

— Тогда разве это не странно?!

Голос графа Корнуолла окреп, подпитанный согласием герцога.

— Если бы Далтон действительно желал зла молодому господину, тот не прожил бы и мгновения.

— А при поддержке наемников — и подавно.

Другие дворяне поспешили поддержать доводы Корнуолла.

Софистика, призванная увести разговор в сторону.

Однако и Хайнкелю нечем было это крыть.

Опытный рыцарь и двадцать арбалетчиков.

Даже рыцарь уровня Дюнкеля не вышел бы из такой западни без ранений, так что чудесное спасение Кляйна действительно не укладывалось в голове.

— И в конце концов, напомнить ли вам, кто такой молодой господин Кляйн?

Заметив замешательство Хайнкеля, Корнуолл холодно усмехнулся.

— Сын герцогини Клэр, помешанной на некромантии, тот самый, что в три года возомнил себя Архимондом!

— Корнуолл! Следите за языком!

— Нет! Не стану!

Предупреждение главы дома Хайнкеля прозвучало грозно, но Корнуолл не собирался останавливаться.

— Безумный и никчемный отпрыск против моего сына, доблестного рыцаря и члена совета! Кого из них разумнее подозревать?!

Эти слова предназначались не герцогу.

Он взывал к остальным лордам и своим союзникам из побочных ветвей рода.

— И то верно...

— Зная репутацию молодого господина Кляйна, всё возможно...

— Разве у герцогини Клэр не было приступов помешательства? Если это наследственное...

Члены одной семьи с упоением поносили законного наследника главной ветви.

Хайнкель изо всех сил сдерживал гнев, но его лицо потемнело.

— Подумайте хорошенько! Быть может, это молодой господин...!

— Я слушал достаточно долго, и ваши речи перешли всякие границы, граф Корнуолл.

Я прервал этот поток бреда прежде, чем он окончательно вышел из берегов.

Когда я явился в зал заседаний, по рядам аристократов пронесся вздох изумления.

— Молодой господин Кляйн...

— Он прямо заявил, что бросит мою голову к порогу герцогского дома в назидание. И добавил, что покажет всем, кто истинный хозяин Севера.

Я пересказал слова Далтона, изрядно приправив их солью.

Дерзкий вызов побочной ветви законному дому.

Местные лорды и герцог Хайнкель недовольно закашляли.

— Это... это безосновательные обвинения, господин.

— Уж всяко лучше, чем ваши россказни о моем помешательстве.

Я не отступил перед графом Корнуоллом, одним из самых влиятельных представителей побочных ветвей.

В глазах нейтральных лордов вспыхнул неподдельный интерес.

«Что ж, начнем отсюда».

Я — второй господин, который никогда прежде не заявлял о себе.

От того, как я поведу себя сейчас, зависит не только моя репутация, но и авторитет всего герцогского дома.

«Да, я вычищу этот гадюшник до блеска».

Вспомнив клятву, данную над трупом Далтона, я шагнул вперед.

— Далтон привел наемников, чтобы убить меня, и я перебил их, защищая свою жизнь. После некий незнакомец обратил их в нежить, но отец Гэррисон вовремя пришел на помощь.

Я еще раз кратко изложил суть дела, но представители побочных ветвей явно не спешили верить на слово.

— Вы убили Далтона? Не смешите нас!

— И что же в этом невозможного?

Мой встречный вопрос вызвал у графа Корнуолла лишь раздражение.

— Я же сказал! Вам не одолеть Далтона, он был посвященным рыцарем!

Как только он замолчал, я обвел взглядом присутствующих.

Неважно, разделяли ли они мнение графа, — в одном они были едины: никто не верил, что я мог выйти победителем из схватки с Далтоном.

«Раз уж это мой первый выход в свет, нужно сделать его незабываемым».

— В таком случае, я предоставлю доказательства.

С этими словами я обнажил меч.

— Молодой господин Кляйн! Что вы себе позволяете?!

— Делкан Корнуолл!

Я выкрикнул его полное имя и в тот же миг с силой вогнал клинок в самый центр стола заседаний.

Дзынь!

Все, включая герцога Хайнкеля, в изумлении уставились на меня.

Выкрикнуть имя и вонзить меч — для северного дворянства этот жест означал лишь одно.

— Вы не только попытались скрыть истину за домыслами и ложью, но и оскорбили мою мать, герцогиню, и меня самого!

Лицо графа Корнуолла исказилось в нелепой гримасе.

А я, не сводя с него глаз, произнес с холодной улыбкой:

— А потому, следуя древним традициям рыцарей Севера, я вызываю вас и ваш дом на судебный поединок.

Эти слова прозвучали подобно грому среди ясного неба.

Все присутствующие застыли в немом оцепенении, не сводя с меня глаз.

***