Герой.

208. Герой.

Вокруг простирался ослепительно белый пейзаж.

Ни верха, ни низа — невозможно было даже понять, где находится перед.

Когда я бесцельно зашагал вперед, чья-то тень заметила меня и медленно поднялась.

— Ну как? Какова была вторая жизнь?

— …

«Какова, спрашиваешь…»

Мыслеформа, сотканная из добродетели и эха прошлого, встреченная мною в Мавзолее мечей.

Задав этот вопрос, он подошел ближе и встал передо мной с непостижимым выражением лица.

— Вырезав гниль из собственного рода и смыв позор, связанный с твоим рождением…

— ……

— Пройдя через всё это, в конце концов, ты спас мир.

Два священника, возжелавшие стать богами, явившимися в этот мир.

Один монарх, жаждавший править вечно.

Когда он назвал битву с ними этими словами, я медленно покачал головой.

— Это был не я.

— …Не ты?

На этот встречный вопрос мыслеформы я лишь усмехнулся.

— Культ низвергла не я, а Арин. Она — лишь отброс, насильно сброшенный в этот мир ради их алчности.

Монстр, лишенный разума и рассудка, жаждущий лишь крови.

И всё же она по собственной воле призвала меня, чтобы обрести разум, и в итоге выбрала сосуществование с жизнью.

— То, что это несчастное создание смогло переродиться в божество, произошло лишь потому, что ты стал её проводником.

— Даже если она обрела разум, не могла же она стать такой наивной, как сейчас.

Её создали с единственной целью — воспроизвести тело Керсиаса.

А её роль как неудачного эксперимента заключалась в том, чтобы быть инструментом для превращения человеческой крови в Святую кровь.

С рождения она несла в себе бурлящую жажду каннибализма и злобу к людям, сделавшим её такой.

Арин отчаянно подавляла это и сказала, что пойдет за мной.

Она выбрала следовать за мной, заводить связи с людьми и жить среди них.

— Нынешняя Арин — это результат её собственного выбора.

Я видел, как Арин, широко расправив крылья, рассекает небесную лазурь.

Этому ребенку больше не нужно будет есть печенье, которое я пек.

— А как же император? Разве не ты остановил вторжение империи?

— Это мог сделать кто угодно, а не только я. Если бы такой олух, как Хеллиан, был нужен, Хайнкель справился бы и без моего вмешательства.

Не я, а Райнланд сохранил род, противостоя давлению империи.

Не я, а сами северные рыцари взрастили тех, кто гордится своей родиной, а не империей.

Я лишь подтолкнул их в спину.

И лишь изредка отсекал лишние ветви, мешавшие им на пути.

— С императором то же самое. С чего бы мне вообще вмешиваться, если бы не это?

Я показал Нордвинт, который держал в руках.

Когда обезумевший император попытался слиться с императорским дворцом, я уже исчерпал всех своих нежить и оружие.

— Императора, впавшего в безумие, остановил не я, а множество северных рыцарей, чья воля была заключена в Нордвинте.

— ……

— Точнее, их выбор — оставить свою волю в Мавзолее.

Стоит мне заговорить о себе, как я становлюсь всё более язвительным.

Но, впрочем, я не считаю это чем-то плохим.

Быть снисходительным к себе — значит лишь испортить дело.

— Похоже, Архимонд, ты скуповат на похвалу.

Мыслеформа обратилась ко мне, видя, что я до конца отрицаю свои заслуги.

В отличие от нашей первой встречи в Мавзолее мечей, сейчас он выглядел куда человечнее.

— Разве? Хотя, думаю, до тебя мне далеко.

— ……

«До меня, говоришь?»

Я лишь пожал плечами.

По моим догадкам, это место — внутренний мир Нордвинта.

Место, где пребывают собранные души… назовем это ментальным пространством.

— В конце концов, всё это начал ты.

— ……

— Герой континента, который пронзил меня не Святым мечом, а Нордвинтом, упорядочил мою душу и в итоге привел меня сюда.

Если его пронзили Нордвинтом, значит, его душа тоже должна была остаться внутри.

Но когда он нанес последний удар, его нигде не было видно.

Возможно, причина в том, что у него не осталось сил.

А может, он знал, что я приду сюда.

— Беркель.

Стоило мне произнести его имя, как расплывчатая мыслеформа смущенно почесала затылок.

А мгновение спустя.

Фух!

Вместе со звуком ветра неясный образ рассеялся, и на его месте предстал герой из моих воспоминаний.

Беркель Райнланд.

Мой заклятый враг и моя цель.

Человек, который подарил этому падшему злодею вторую жизнь, о которой тот даже не просил.

— А ты всё же некромант из Винтерфола. Не думал, что раскусишь меня так быстро.

Винтерфол.

Как давно я не слышал названия своей родины.

Я почувствовал, как уголки моих губ поползли вверх, а на сердце стало тепло.

— Мы впервые так разговариваем. Рад встрече, Архимонд.

— ……

Да, рад встрече, Беркель.

Война, где мы направляли друг на друга оружие и целились в глотки… Лишь спустя двести лет мы смогли встретиться лицом к лицу и поговорить.

— Но, если говорить об этом, у меня возникает вопрос.

— Какой?

Посреди короткого приветствия и пары слов о прошлом, завязав непринужденную беседу, Беркель спросил:

— Судя по твоим словам, и культ, и империя в конечном итоге рано или поздно уничтожили бы себя сами?

— Именно так.

Пролив в десятки раз больше крови.

Пожертвовав в тысячи раз большим количеством человеческих жизней.

Не успел я добавить это, как Беркель спросил:

— Тогда почему ты так отчаянно помогал Райнландам?

— ……

Это был повтор вопроса, который я уже слышал.

Вопрос, который задал мне Рейвен на снежной равнине.

Вопрос, который задавала мне Арин каждый раз, когда я падал.

— Из чувства ответственности.

Я произнес ответ, который всегда давал им.

— Хотел я того или нет, я родился в теле Райнланда, трагедий, связанных с моим появлением, было не счесть, а враги использовали мои знания, чтобы убивать людей.

Злодей, который в безумии пытался разрушить всё, что видел, лишь спустя долгое время пришел в себя.

А оглянувшись на содеянное, я почувствовал такой стыд, что не находил себе места.

Культ Архимонда.

Палиман Эль.

Священная Церковь Керсиаса.

И даже империя Мельдир.

Все они процветали, пытаясь утолить свою алчность тем же способом, что и я.

А некромантия, созданная учителем и старшими, превратилась не в способ общения с мертвыми и их сопровождения, а в технику убийства людей через порабощение душ.

— Чтобы стереть следы, оставленные мной, и уйти. Вот почему я так отчаянно метался…

Слова, которые я лил потоком, постепенно затихли, и в конце концов их не стало слышно.

— ……

Нет.

В этом белоснежном пространстве были только я и Беркель.

Стоило вспомнить об этом, как из глубины души, помимо моей воли, поднялась фраза, лежавшая за пределами всех причин, что я называл раньше.

— На самом деле, это было не так.

Слова, которых не было в моем сердце, вырвались сами собой.

Фраза, глубоко спрятанная внутри, которую я не осмеливался произнести ни перед кем, хлынула из горла.

— Я хотел стать таким, как ты.

Обращаясь к Беркелю.

К герою, что преградил мне путь, я сказал:

— Я хотел сражаться не ради того, чтобы убивать людей в безумии и ненависти, а ради того, чтобы защитить то, что держу в руках.

То, чего я не смог сделать двести лет назад.

Лишь когда в руках не осталось ничего, я решился на эту битву.

— Помогать людям в беде, защищать слабых, действовать ради добра…

Как учитель, вытащивший меня из сточных канав Гейдельберга.

Глядя на Беркеля, который остановил меня, чтобы спасти людей от меня.

Как рыцари Райнланда, которые, следуя его заветам, сражались ради добра и чести.

— Да. Я… Беркель, как ты…

Это прозвучало бы как каприз ребенка.

Наверняка меня бы высмеяли, назвав это красивой болтовней, не видя проблем, которыми кишит мир, в котором я живу.

Наверняка указали бы пальцем, мол, погубил столько жизней, а теперь вздумал примерить идеалы, которые тебе не по размеру.

Поэтому здесь.

Перед героем, который привел меня сюда, я сбросил все маски и, словно умоляя, произнес одно:

— Я хотел стать героем.

Лишь сказав это, я запоздало почувствовал, как лицо заливает краска стыда.

Сожаление, которое уже не исправить.

Что скажет мне тот, кто видел все мои злодеяния и падения?

При этой мысли я не мог поднять головы.

— Я ведь всегда говорил.

Спустя долгое время послышался его голос.

Словно он был озадачен.

Словно поражен.

С этим обессиленным голосом Беркель медленно подошел ко мне.

— Сущность человека определяется не его природой, а его поступками и выбором.

Прозвучала фраза, которую он повторял так часто, что она въелась в память, и его рука медленно опустилась мне на плечо.

Тук, тук.

— И твой выбор спас мир, в котором мы живем.

Это сказал Беркель, обращаясь лично ко мне.

— Так что расправь плечи и ступай уверенно, Архимонд.

Он похлопал меня по плечу и прошел мимо, направляясь назад.

— Ты уже стал нашим героем.

Одно слово.

Слово, которое, как я думал, никогда не услышу в своей грешной жизни, прозвучало из его уст.

Я поспешно обернулся, чтобы увидеть, куда он ушел, но Беркеля там больше не было.

— В последний путь — прошу, будь хорошим проводником, некромант.

Лишь его последнее послание эхом отдавалось в моих ушах.

***

— Господин, вы проснулись?

— Клайн…!

— Черт возьми, ты так часто падаешь в обморок, что это уже даже не удивляет, придурок!

Когда я пришел в себя, перед глазами были лица тех, кто был со мной.

Арин, Иан, Сиэль, Стелла, Лайя.

Хайнкель, Дюнкель и даже Делайн.

Знамя Райнландов, развевающееся на шпиле императорского дворца вдалеке, ясно показывало, кто стал победителем в этой войне.

— Проснулся? Клайн.

— ……

Да.

Услышав голос мертвеца, я медленно поднялся.

Лайя пыталась остановить меня, настаивая на отдыхе, но, к сожалению, у меня не было на это времени.

— У меня есть дела.

На мои слова Сиэль молча остановила Лайю.

Арин, растворившись в тени, начала питать меня силой, а Стелла подхватила моё тело, готовое вот-вот рухнуть.

— На этом всё кончено.

Синие огни заполняли ночное небо.

Души рыцарей, доверивших свою волю Мавзолею мечей.

И души бесчисленных мертвецов, сражавшихся со мной до сих пор.

— Да. Всё кончено.

На мои слова Рейвен и Рыцари смерти, стоявшие по бокам, ответили улыбкой.

А Анхель, будучи личом, смотрел на меня с усмешкой.

Пачут!

Очищенная мана источала синее сияние.

— Король мертвых обращается к своей верной армии.

Контрактные печати, выгравированные на телах нежити, засветились, и я почувствовал, как наши разумы соединились.

— Пройдя через бесчисленные испытания, долгая битва завершена.

Последний путь мертвеца требует подобающего статуса.

Анхель рассмеялся от неуместного вежливого тона, но вскоре выпрямился и стал ждать моих слов.

— И с окончанием битвы наш контракт также подошел к концу.

Ссссс…!

Контрактные печати на телах нежити одна за другой исчезали.

Больше не связанные контрактом, они перестали быть нежитью и стали душами, ожидающими возвращения.

Овцами, которых я, некромант, должен был проводить как пастырь.

— Посему, именем Клайна Райнланда, вашего проводника, я возвращаю души, собравшиеся здесь.

Я раскинул руки, создавая путь, по которому могли подняться души.

Скелеты, которых я призывал с самого начала.

Дюллахан, безголовый всадник, встреченный в пустыне.

И бесчисленные души, что были со мной с Ледяного замка.

Армия мертвых, чинно отдав последнюю честь, превратилась в синие огни и устремилась в небо.

— Эй, смотрите туда…!

— О-о-о…

Зрелище миллионов душ, собирающихся и возвращающихся в цикл.

Из-за невероятной плотности душ даже те, кто не имел отношения к некромантии, начали видеть их отголоски.

— Свет…

— Он поднимается в небо.

Свет душ, дозволенный лишь некроманту.

Млечный путь душ, поднимающийся ввысь, созданный теми, кто уходит в небо.

Пока я смотрел на это, отовсюду доносились голоса душ, прощающихся со мной.

— Я пошел первым, командир. Живи долго, пока не начнешь чудить от старости!

— Если умрешь раньше меня, обязательно сделай из меня нежить, понял, малец?!

Вместе с этими словами, в которых было не разобрать — проклятие это или благословение, Рыцари Небесного Крыла первыми отправились в путь.

Я слышал голос Иана, кричащего: «Заткнитесь и валите!», но все присутствующие почувствовали, сколько влаги скопилось в этом голосе.

— Ого~ Королевство Райнланд, ну ты и выбился в люди! Ха-ха-ха!

— Запомни, седьмой. Вес короны будет тяжел. Прими это, твердо подготовившись.

— Не волнуйся. Вы, ребята, справитесь.

Благословляя будущее своих сыновей, ставших теперь стариками, Рудель последовал за предками.

— Я выполню свой долг, поставив на кон всю свою жизнь.

Глядя на Хайнкеля, произнесшего это с решительным выражением лица, Рудель лишь покачал головой, словно говоря: «Неисправим».

«Расслабь плечи», — от этих слов плечи Хайнкеля дрогнули, и он, не сдержавшись, отвернулся.

— Только попробуй отправить меня не туда, Архимонд! Я вернусь, даже если придется умереть снова!

— Ты и так мертв, что за чушь ты несешь?

— Приходи поскорее, старший! Если разминемся, в этот раз я точно с тобой порву!

Рыцари Беркеля, кроме Рейвена, как всегда, тепло попрощались и отправились в путь.

Рыцари, сражавшиеся вместе со мной более двухсот лет.

Родрик из ордена «Красная телега» перед уходом оставил мне слишком высокую честь, назвав тринадцатым рыцарем.

— Клайн.

После множества прощаний я поднял голову и увидел своих высших немертвых.

— Найт-голем Титан, миссия завершена. Для меня было честью снова быть с вами.

— ……

Да. Для меня тоже.

Титан первым отдал честь и медленно прекратил работу.

— Если встречу коллег из старой империи, будет о чем поговорить.

— Правда?

— Конечно. И напоследок скажу…

Я усмехнулся словам Анхеля, и он, похлопав меня по плечу, прошел мимо.

— Раз ты выполнил свой долг, теперь живи своей жизнью.

— ……!

— Ты это заслужил, Клайн.

Закончив говорить, Анхель отправился в путь.

Поскольку мы были вместе долгое время, он не стал оглядываться.

— И наконец, остался я.

Рейвен, стоявший передо мной, скрестил руки на груди.

Жестяная башка, ничуть не изменившаяся с нашей первой встречи.

Было жаль отпускать того, кого я вырастил из куска гниющей плоти.

— Раз уж Анхель сказал всё, что нужно, я буду краток.

Похоже, нахлынули воспоминания: он постучал меня по лбу и прошел мимо.

— Я пойду первым. Живи хорошо, друг мой.

— ……

Друг.

Вместе с этим словом, которое я услышал впервые, Рейвен в последний раз отправился в путь.

Ночное небо, которое я поднял взгляд, было заполнено светом душ.

Посмотрев на них некоторое время, я опустил взгляд с неба на землю.

— Клайн…!

— Мы победили, Клайн!

— Это стало возможным только благодаря тебе, Клайн.

— Я чуть с ума не сошел от беспокойства, проклятый племянник.

— Добро пожаловать, господин!

Мои люди, живущие на этой земле, в мире, который я спас.

— ……

Пойдемте.

Оттолкнувшись от земли, которую когда-то ненавидел и с которой враждовал, я сделал шаг навстречу им.

Не как некромант Архимонд, обремененный ответственностью.

А чтобы прожить жизнь Клайна Райнланда.

— --