Мать и сын

Кто-то однажды сказал.

Брак — это могила жизни, а потому не стоит спешить переступать её порог.

И в прошлой жизни, и в нынешней я был полностью согласен с этим утверждением.

Прежде я жаждал перевернуть весь континент, теперь же — возродить былое величие рода Райнланд.

В подобных обстоятельствах обзавестись женой или семьей — всё равно что собственноручно создать себе ахиллесову пяту.

Но мог ли я предвидеть подобное?

Пока я и помыслить об этом не смел, в имперской столице и в землях Айласис...

...двое искусных гробовщиков уже вовсю рыли мне яму!

— А-а... А-а-а!..

Прошло три дня с прибытия Присциллы в поместье Райнланд.

Перед моими глазами, пока я сидел в кресле в полном оцепенении, туда-сюда мелькала ладонь Арин.

— Молодой господин, у вас взгляд совсем безжизненный.

— Сглотните слюну, господин. Это выглядит неопрятно.

Мои зрачки, как и мысли, беспорядочно блуждали в пустоте, не в силах найти опору.

— Если вам так не по душе этот союз, почему бы просто не расторгнуть помолвку?

— Если бы я мог, то сделал бы это давным-давно.

Не то чтобы я не пытался заговорить о разрыве.

Я обращался к Хайнкелю, и, разумеется, к герцогине Присцилле.

«Дел невпроворот, откуда взяться времени на женитьбу!»

Я взывал к ним изо всех сил, но ответ Хайнкеля стал настоящим «шедевром».

— Твоё рвение во благо семьи похвально, но ты ещё юн. Не поздно будет подождать подходящего момента!

Сказал он, разыгрывая передо мной слезливую мелодраму.

— Нет, отец. Дело не в этом, я просто хочу отменить помолвку...

— Ты и так сполна исполняешь свой долг!

— Да нет же, послушайте!..

— Излишняя строгость к себе лишь погубит дело! Ты должен обрести своё счастье!

Когда разговор идет в таком русле, немудрено и с ума сойти.

«Забота — это, конечно, прекрасно, но момент выбран хуже некуда!..»

Раз уж Хайнкель, моя единственная надежда, ведет себя так, то об остальных и говорить нечего.

«И надо же было ей привлечь на свою сторону именно Присциллу!..»

То ли от одержимости мною, то ли от природной расчетливости, но план Сиэль был безупречен.

Зная, что Присцилла ведает всеми делами дома, она первым же делом переманила её в свой лагерь.

Теперь, сколько ни требуй расторжения, согласия мне не видать как своих ушей.

«К тому же она уже успела завоевать доверие домочадцев...»

Хоть сейчас меня и признали, до недавних пор я был для семьи лишь обузой.

И то, что она сохранила верность этой помолвке и даже первой вызвалась пойти под венец...

Любой родитель на месте моего отца не смог бы нарадоваться такой невестке.

— Значит, вам не нравится леди Сиэль? Она ведь настоящая красавица.

Не то чтобы она мне не нравилась.

Если вспомнить её происхождение и прошлое, я даже испытываю к ней некое подобие сочувствия. Но это не повод соглашаться на брак.

И главная причина, по которой я бегу от этого союза...

Её глаза в тот миг, когда она вырезала магов Айласиса.

Я видел таившееся в них безумие.

— Красота — это ещё не всё! Куда важнее то, что внутри!..

— Где вы еще найдете такую благородную леди, как принцесса Сиэль? О чем вы вообще говорите?

Как и ожидалось.

Стоило мне заикнуться о её характере, как Дюнкел тут же бросился на её защиту.

«Вот! Вечно так!»

Я видел, как она превращала людей в окровавленные кубы, и этот человек — моя невеста.

Женщина, что размозжила кому-то голову и с улыбкой спросила: «Я ведь молодец?», — моя невеста!

Но ведь никто мне не верит!

И как мне после этого оставаться в здравом уме?!

— Я должен избежать этой женитьбы любой ценой. Если придется — сбегу под покровом ночи!..

Пока я перебирал в уме варианты, меня внезапно осенило.

— Точно... Побег! Почему бы и нет?

— Не несите чепухи.

Дюнкел, услышав мои бредни, тут же попытался меня образумить.

— Из-за активности Полых Виверн всё поместье на осадном положении. Вам и податься-то некуда.

— Ошибаешься, есть куда.

В моей голове всплыли слова, сказанные Хайнкелем сразу после моего возвращения со Стены.

«Это признание твоих заслуг как рыцаря. Также это допуск к имперскому экзамену».

«Сдай его в ближайшее время. Впереди много дел».

Рыцарский экзамен.

Что, если я стану полноправным рыцарем и вступлю в орден, оставив статус подмастерья?

«Под предлогом службы я смогу улизнуть со свадьбы!»

Отправиться на экзамен в разгар свадебных приготовлений.

В других семьях это могло не сработать, но для Райнландов, рода рыцарей, такой довод будет неоспорим!

— Дюнкел!

— Да, господин?

Вздрогнув от моего внезапного окрика, Дюнкел отозвался.

— Когда состоится ближайший рыцарский экзамен?

Экзамен.

Дюнкел на мгновение задумался, но ответ не заставил себя ждать.

— Кажется, скоро начнется Северный экзамен в Великом лесу Беркель, что на западной границе. Но...

— То, что нужно!

Перебив его на полуслове, я выхватил из стола лист бумаги.

«Изначально я планировал сдавать в столице, как все, но сейчас не время привередничать!»

С этой мыслью я яростно заскрипел пером.

Стараясь писать как можно изящнее и не скупясь на цветистые обороты.

Закончив письмо для Сиэль, я тут же крикнул Дюнкелу:

— Готовь экипаж! Живо!

***

— Делайн всё такой же. Прямодушный и чистый сердцем.

Присцилла, просматривая отчеты со Стены, заговорила первой, и Хайнкель тут же отозвался:

— Слишком чист, в этом и беда.

Ответив ей, Хайнкель подал герцогине чашку дымящегося чая.

— Чувства у него всегда берут верх над выгодой, а потому в решающий миг он может оступиться.

— У него прекрасная душа, но таланта политика он лишен.

Несмотря на то что речь шла о родном сыне, оценка Присциллы была беспощадно точной.

Райнланды как герои Севера и Райнланды как имперские герцоги.

Одна сторона должна быть благородным идеалом, другая — холодным прагматиком.

Предыдущий герцог, Рудель Райнланд, не сумел совместить это и пал на поле боя.

Нынешний же глава, Хайнкель, воплотил это в жизнь рука об руку со своей супругой.

Но что ждет следующее поколение?

— Как рыцарь он безупречен, но...

— И всё же выход есть.

Хайнкель вопросительно взглянул на неё:

— Ты о Кляйне?

— Да.

Присцилла вспомнила их недавний разговор со вторым сыном и продолжила:

— То, как он обошелся с графом Корнуоллом и Гектаром... С одной стороны, это кажется жестоким, но с другой — это было максимально эффективно.

Корнуолл — признание и безумие.

Гектар — гибель от «дружественного огня» имперцев и виверн.

Для рыцарского рода Райнланд такие методы были неслыханно коварны, но столь же действенны.

— Полагаешь, Кляйн сможет взять на себя твою роль?

— Пока это лишь надежды. Однако...

Присцилла замолчала, проглядывая старые отзывы учителей о Кляйне.

«Администрирование, статистика, математика, политология, военное дело. И даже теория магии...»

В отличие от Делайна, преуспевшего лишь в малом, Кляйн имел почти высшие баллы по всем дисциплинам.

«Окончи он Имперскую Академию, из него вышел бы блестящий чиновник».

Его успехи были настолько велики, что рождение в семье рыцарей казалось почти иронией судьбы.

Решительность и хватка, не свойственные пятнадцатилетнему юноше.

И при этом — достаточная сила, чтобы постоять за себя.

С точки зрения Присциллы, искушенной в политических интригах, задатки Кляйна были более чем достаточны.

«Признаться, мне даже хочется забрать его с собой в столицу».

С этой мыслью она поднесла чашку к губам.

Разговор смолк, и лишь тихий стук фарфора нарушал тишину кабинета.

— ...Удивительно.

— Что именно?

Спросил Хайнкель, пока Присцилла смаковала напиток.

— Сколько бы лет ни прошло, аромат этого чая остается неизменным.

— Ха-ха, к чему эти церемонии.

Смущенный похвалой, Хайнкель тоже отхлебнул из своей чашки.

— Разве это не единственный мой талант, помимо владения мечом?

— И то верно.

«Значит, отрицать не будешь?» — пронеслось в мыслях у герцога, но Присцилла лишь улыбнулась.

— ...Клэр тоже очень любила этот чай.

— ......

— Она говорила, что этот аромат безымянных цветов напоминает ей здешних людей.

Хайнкель промолчал.

Тяжелое молчание повисло в воздухе, на этот раз затянувшись надолго.

— Присцилла...

— Не беспокойся, Хайнкель.

Он протянул руку, чтобы утешить её, и она накрыла его ладонь своей.

— Теперь всё в порядке.

С мягкой улыбкой она отложила бумаги и взяла следующий лист.

— Хм?

Её взгляд замер на одной из строчек отчета со Стены.

— Что-то не так? Нашла что-то странное?

— Да, вот здесь.

В донесении Коракса, командира «Воронов», где были подробно описаны действия Кляйна, значилось:

«Завоевал доверие рыцарей и солдат Стены, используя гадание».

— Гадание... значит.

Смакуя эти слова, Присцилла мысленно вернулась в далекое прошлое.

Чужое и холодное тогда поместье Райнланд.

И она сама — впечатлительная и юная леди.

И...

«О, госпожа Присцилла!»

«На вашем лице печать тревоги. Не желаете ли узнать свою судьбу?»

Вторая герцогиня, что вечно заговаривала с ней, вися вниз головой на ветке дерева.

«Клэр...»

— Хе-хе.

— М-м? Что тебя так развеселило?

Хайнкель недоумевал, но Присцилла не могла сдержать тихий смех.

— Надо же... Он просто копия своей матери.

Женщина, бывшая ей подругой, наставницей и даже соперницей в любви.

Вспоминая ту, что осталась лишь в туманной дымке прошлого, Присцилла подняла взор к небу.

Тук-тук.

Раздался вежливый стук, и в кабинет вошел дворецкий Беркман.

— В чем дело? Хелиан начали действовать?

Хайнкель спросил об этом, помня сведения Присциллы, но Беркман покачал головой.

— Молодой господин Кляйн исчез.

Последовала долгая пауза.

Ошеломленный новостью, Хайнкель переспросил, не веря своим ушам:

— Исчез?.. Что ты такое говоришь?

Вместо ответа Беркман достал из-за пазухи письмо и положил перед ним.

В нем говорилось, что он отправляется на Северный экзамен в Великий лес Беркель, и просил его не искать.

Хайнкель застыл, лишившись дара речи после прочтения.

Присцилла, глядя на него, почувствовала, как прошлое вновь оживает перед глазами, и устало коснулась виска.

— Не стоило ему наследовать и эту твою черту...

***