Сынок!

145. Сынок!

— Ну что, хорошо погуляли? А мы тут целую неделю в грязи валялись.

На ворчливый голос Анхель, вернувшейся в лагерь, я поднялся, протирая еще сонные глаза.

— Мало того, что придворный маг Великой Айсиньгиоро стал нежитью, так теперь мне еще и в прислуги записываться?

Хоть Анхель и язвила, мой вид после пробуждения в лагере тоже был далек от нормального.

— Мне тоже было несладко. Напился, хотя пить-то толком не умею…

Кто-то мог бы сказать, что я с жиру бешусь, но с моей точки зрения — это была чистая правда.

Вино принесли, чтобы дядья выпили между собой, но кто же знал, что и мне придется приложиться?

До сих пор голова раскалывается, просто невыносимо.

— Что с монстрами?

Спросил я, придерживая пульсирующие виски, на что Анхель, махнув рукой, ответила с обреченным видом:

— Управились. Собрали души, как ты и велел.

— Хорошо… О-о-ох!

Слушая Анхель, я принялся разминать затекшее тело.

Хрусть! Хрусть!

Каждый раз, когда я потягивался, суставы буквально стонали — видимо, лагерь не место для отдыха, даже если ты просто пришел развлечься.

Кровать — вот лучшее изобретение человечества.

Безусловно.

— На этом материалы почти собраны. Да и нежить израсходована…

Как только я это произнес, шутливый тон Анхель сменился серьезным.

— Ты с самого начала планировал пустить нежить в расход?

— Конечно. Или ты думала, я занимаюсь благотворительностью?

У меня была иная причина, по которой я бросил всех своих мертвецов на истребление монстров.

Те, кто выдохся в долгих сражениях или завершил свои земные дела, — их, как когда-то Гектара, лучше вовремя вернуть в цикл.

И для некроманта это полезно, и для мертвеца, что верно служил в контракте, — тоже.

— Ты, пожалуй, единственный, кто высасывает из них не только костный мозг, но и саму душу.

— Ну, значит, я такой один.

Я усмехнулся словам Анхель и добавил:

— В конце концов, настоящий некромант теперь остался только я.

— И то верно.

Война с империей.

Если задуманный план удастся, численное превосходство империи будет полностью сокрушено.

А значит, в будущем мне понадобятся не толпы низшей нежити, а немногочисленные, но элитные бойцы.

Как и я в свои лучшие годы, я должен создать легион, состоящий из отборных воинов.

Точно так же, как тогда, когда я сошелся в решающей битве с Беркелем.

— И это — первый шаг к цели.

Я осмотрел синюю сферу, переданную Анхель, и улыбка на моих губах стала шире.

Собранные воедино и спрессованные души монстров.

Высокая чистота, разнообразие компонентов — из этого выйдет отличный голем.

— Собираешься делать его здесь?

— Нет, такие вещи требуют времени и кропотливой работы.

Да и редкий металл еще нужно раздобыть.

Ответив на слова Рейвена, возникшего рядом, я спрятал души монстров в своем сердце.

Какое же произведение из них создать?

Я уже предвкушал возвращение в поместье.

— Конечно, это при условии, что я пойду дальше и пойму, что это вообще такое.

Колокольчик, который передал мне Терин.

Я пробормотал это, прислушиваясь к звону, доносящемуся из-за пазухи.

— Но неужели мы правда сможем встретиться?

— Кто знает.

На вопрос Рейвена я тоже не мог дать однозначного ответа.

— Может, маркграф Кранц выжил из ума, а может, здесь есть нечто, известное лишь местным жителям.

Хоть я так и сказал, меня не покидало смутное чувство.

Нет.

Скорее, как некромант, я не мог понять слов Терина о том, что я смогу поговорить с матерью. «Если душа умершего остается в мире живых, она обычно обитает в своей могиле». И это не зависит от наличия тела.

Душа всегда стремится туда, где остались самые яркие воспоминания. «Но могила моей матери, герцогини Клэр…» Моя мать, герцогиня Клэр ла Юстиа.

Я вспомнил хижину, которую мы посещали вместе с семьей Райнланд. «Это… не могила скитающегося по миру мертвеца». Пространство, укрытое природой и источающее покой.

Если бы там покоился дух, привязанный к этому миру, оно не могло бы излучать такую ауру. «Душа матери определенно ушла на перерождение. Тогда как я могу с ней встретиться?..» Как некромант, я не мог постичь этой ситуации.

Даже если бы я попытался расспросить подробнее…

— Так вот… что тогда сказала эта Клэр… ик?!

Тот, кто вручил мне колокольчик, уже дошел до ручки, так что спросить не у кого.

По репликам можно подумать, что это говорит Зайф?

К сожалению, нет.

— Клэр… почему ты оставила нас и ушла…

— Кх-х-х…

Зайф уже давно дрых в палатке.

Мужчина, который сейчас пьяно бормотал всякую чушь, был Терин — человек, всегда казавшийся таким невозмутимым. «Невероятно, что этот сухарь дошел до такого состояния». Я покачал головой и покинул лагерь, к которому успел привыкнуть за неделю.

— Уходим?

— Пора. Там есть шанс.

Шанс узнать правду о моих глазах.

О моей силе.

И о моем, Клайна Райнланда, рождении.

Даже если это призрачная надежда, я не мог ее упустить.

Шурх!

Стоило мне покинуть лагерь, как послышался шорох — мои дядья, до этого притихшие, заворочались.

— Ой.

Они и так были против того, чтобы я сюда ехал, а если я в одиночку двинусь на север, кто знает, что они наговорят.

Они живут здесь дольше меня, так что, если я оставлю записку, они сами найдут дорогу домой.

— Клэр… в следующий раз, в следующий раз я обязательно тебя защищу… кх-х…

Даже во сне они продолжали грезить о прошлом.

Встретившись с ними, я понял по крайней мере одну вещь.

— Кх-х-х-х!

Моя мать, герцогиня Клэр, была, без сомнения…

Настолько драгоценной дочерью, что это даже не поддается описанию.Пах! Пах!

В те далекие времена.

Когда я впервые прибыл в Винтерфол из безымянных трущоб.

С того самого момента, как ступил в столицу Гейдельберг, и до самой реинкарнации.

В этой уютной северной земле есть лишь одна вещь.

Которая мне не по душе.

— Да чтоб тебя!

Подъем.

Этот проклятый подъем!

Этот чертов подъем!

Как так вышло, что во всем регионе не нашлось ни одной пологой горы?!

— Криками ты только быстрее выдохнешься.

— От твоего голоса у меня сил еще меньше.

Гора, которую описал Терин, была до боли похожа на ту, где я когда-то видел Мавзолей мечей.

С одной лишь разницей.

Мавзолей мечей — это испытательный полигон для тех, кто хочет стать северным рыцарем.

Туда ступает нога человека хотя бы раз в год.

Там есть хоть и заросшие, но тропы.

Лагеря, которыми пользовались те, кто проходил испытания в прошлом.

И даже казармы для рыцарей, разбросанные повсюду.

— Фу-у-у!

Но это место — край даже для северной окраины.

Стена, уходящая еще дальше, вглубь глуши.

Гора, возвышающаяся в уединенном лесу за этой Стеной.

Не то что по пути к горе, даже у ее подножия невозможно найти хоть сколько-нибудь приличную дорогу.

— Выровняй дыхание. Воздух разреженный, так что если будешь так дышать, только быстрее вымотаешься.

— Заткнись, заткнись…

Я не мог не пожалеть о словах, сказанных вчера.

Я был уверен, что после паломничества моя выносливость заметно выросла.

Кто бы мог подумать, что я слягу из-за какой-то горы.

— Фу-у-у!

Отдыхать на полпути — только терять силы.

С этой мыслью я, стиснув зубы, карабкался вверх, пока не смог наконец сесть на вершине.

— Клянусь, если я еще хоть раз соглашусь лезть в гору, я не человек…!

Сказав это, я присел на край и приложился к бурдюку.

Ох, я сейчас с ума сойду.

Вода в бурдюке даже замерзла.

Проклятье.

— Ну надо же, а еще вчера бил себя в грудь, что стал выносливее…

Рейвен, который всю дорогу не умолкал, наконец показался во плоти.

Я и так задыхаюсь, ноги гудят, так еще и Рыцарь смерти над ухом зудит.

Конечно, он же нежить, он не устает!

— А ты, я погляжу, стал куда болтливее.

— Ха-ха, думаешь?

На мое ворчание Рейвен ответил пустым смехом. — …

Да, если подумать, так и есть.

— Что?

Спросил я у парня, погрузившегося в собственные мысли, и Рейвен, материализовавшись, тяжело опустился напротив меня.

Зимние горы, открывающиеся с вершины, и Великая Стена, окаймляющая их.

Я всегда это чувствовал, но пейзажи Севера — это нечто грандиозное.

— Я только сейчас осознал. Если не считать Беркеля, я никогда ни с кем так долго не разговаривал.

— Даже с другими рыцарями?

Когда зашла речь о временах, проведенных с Беркелем, я невольно переспросил.

История о герое, который меня убил?

Любопытство взяло верх, и я, достав из сумки сухой паек, приготовился слушать.

— Я всегда был очень замкнутым. А Беркель… ну, мы были не разлей вода, так что это не в счет.

— Эй, но это не значит, что ты не должен был ни слова проронить остальным, с кем делил тяготы пути.

— Разве?

Сказав это, Рейвен, словно прорвало плотину, принялся рассказывать истории из прошлого.

— Мы спали в пещере, прижавшись друг к другу, без костра, и тут в спальный мешок заползла змея.

— Я ее выпустил. Чтобы сдохла от укуса по дороге. И что стало с той змеей?

— Беркель ее съел. Сказал, вкус так себе.

От жалких приключений, которые и близко не походили на летопись героя, спасшего континент…

— А когда Рейн и Гидеон объявили, что встречаются, один маг чуть с ума не сошел! Ученик Акана, кажется… интересно, с чего бы это…

— Эй, ты, слепой, этот маг был влюблен в рыцаря по имени Рейн.

— О, вот оно что?! Спустя двести лет я наконец узнал правду!

До любовных драм внутри отряда Архимонда, о которых я знать не хотел.

— Теперь, когда вспоминаю, сколько всего произошло, пока мы добирались до Ледяного замка…

— И не говори.

Слушать было не скучно, поэтому я молча поддакивал.

Странное чувство. Враги, что сражались двести лет назад, сидят бок о бок и болтают.

— А теперь мы сидим здесь, с тем самым заклятым врагом, которого я с таким трудом одолел, и травим байки.

На мою реплику Рейвен перевел на меня взгляд.

На лице Рыцаря смерти, скрытом под шлемом, невозможно было прочитать никаких эмоций.

— Ты ведь даже представить не мог, что все так обернется, прежде чем мы сошлись в бою, верно?

Я сказал это с ехидной ухмылкой, на что Рейвен издал смешок и покачал головой.

— Нет, как раз наоборот.

— …Наоборот?

Когда я переспросил, Рейвен, не отрывая от меня взгляда, произнес:

— Мы отправились в поход к Ледяному замку именно для того, чтобы привести тебя сюда.………

Что?

Дзынь.

— Пока я пытался осознать услышанное.

Колокольчик у меня за пазухой издал чистый звук.

— Что за… почему он звенит сам по себе?

В тот момент, когда я вытащил его наружу.

— М-м! Немного припозднился, но, думаю, еще не поздно.

У меня за спиной, прямо на вершине, раздался голос.

Чистый, ясный голос женщины, который я никогда раньше не слышал.

Но инстинктивно я понял, кому он принадлежит.

Дзынь.

— «………»

Чувствуя, как колокольчик в руке вибрирует, я медленно поднялся и обернулся.

— Давно не виделись. А, нет, мы ведь встретились впервые, верно?

Серебристые волосы, доходящие до пояса, развевались на зимнем ветру.

Тонкое платье, совершенно не подходящее для этих зимних гор, мягко струилось по фигуре.

Голубые, прозрачные глаза смотрели на меня с ясным выражением.

В этих глазах светился тот же свет, что и в моих.

— Значит, вы…

Лицо с портрета, который висел в моей комнате, когда я был еще младенцем.

Но здесь оно было гораздо ярче и оживленнее.

— Добро пожаловать! Сынок!

Клэр ла Юстиа.

Моя покойная родная мать смотрела на меня и сияла от счастья.

— --

###