Кляйн Райнланд

2. Кляйн Райнланд.

— О, Господи Дельсион, спаси сию юную душу из когтей зла! Избавь его от тени грехопадения!

*Хруст.*

Священник, чье телосложение позволяло голыми руками переломить хребет медведю, возопил ко мне, воздев дрожащие руки.

Над моей головой мерно вращался детский мобиль с ангелочками.

Каждый раз, когда я видел его, мне казалось, что мой собственный разум начинает вращаться вместе с ним.

— Не вселялся он в меня, не вселялся! К черту Архимонда, никто в меня не…!

В момент, когда я, не выдержав, взорвался и закричал изо всех сил.

— Окуните его снова, — произнес священник Гэррисон.

И я вновь был низвергнут в чан с водой — нет, с «благословенной святой водой».

— Бу-ль-бу-ль-бу-ль…!

Спустя десять секунд пускания пузырей в святой воде.

— Пха-а! Очистился! Я очистился! Слышите?! Так что хватит уже…!

Сегодня этот Архимонд — вернее, Кляйн Райнланд — снова пал под гнетом этого нечестивого клирика.

— Кажется, сегодня святая вода действует особенно хорошо, святой отец!

— Это всё благодаря вашим молитвам, дитя Арин. Что ж, сотворим же финальную молитву.

— Да, святой отец!

Пока я изнывал от истощения после этой «святой пытки», что была похуже допросов с пристрастием.

Служанка Арин надела мне на голову белый колпак и опустилась на колени прямо предо мной.

— Дабы наш господин жил как достойный потомок героев, во имя Святого и Духа, и Священного Ордена…

— Да пропади оно всё!

Я сорвал с головы белый колпак и швырнул его на пол.

— Ах! Мобиль и колпак, что я сделала своими руками…!

Слова Арин заставили меня вздрогнуть.

На упавшем мобиле были вышиты ангелочки и кролики — кропотливая, милая работа, выполненная с явной любовью в каждом стежке.

— А, это… Арин, прости.

Глядя на её явно разочарованное лицо, я почувствовал укол совести.

«Я был слишком эмоционален. Она ведь расшивала это своими тонкими пальчиками, вкладывала душу…»

— Это священник Гэррисон лично связал.

Нет, забудьте. Я забираю свои слова назад.

Кто, вы сказали, это сделал?

Я резко повернул голову и посмотрел на Гэррисона.

Эта гора стальных мышц в сутане утирала слезы платочком.

— Вы слишком жестоки, молодой господин. Я целую неделю трудился над этой вышивкой…

— Ха… Ха-ха…!

Двухметровый гигант, увлеченно занимающийся вязанием.

С ума сойти можно.

От одной этой картины у меня помутилось в сознании.

— Верни мне моё чувство вины, безумный ты поп!

— О, эта эмоциональная реакция! Несомненно, скверные помыслы Архимонда еще…!

— А-а-а-а-а!

Обряд очищения священника Гэррисона, ставший уже ежедневной рутиной.

Рыцарь Дюнкель, наблюдавший за этой сценой с легкой улыбкой, ободряюще похлопал священника по плечу.

— Прошло уже двенадцать лет, святой отец. Даже Орден признал, что аномалий нет…

— Ха-ха-ха, я знаю. Это лишь мера предосторожности.

Глядя на кротко улыбающегося Гэррисона, я чувствовал, как закипает кровь.

Предосторожность? Ради этой «предосторожности» вы топите человека в бочке до такого возраста?

Этот парень точно не в своем уме.

— Прошу прощения. Скоро начнется урок.

— О, неужели.

Стоило Дюнкелю произнести это, как Гэррисон нехотя поднялся.

— Ах, командор Дюнкель. Что касается документов, которые я запрашивал…

— Герцог дал свое согласие. Скоро к вам пришлют человека.

При этих словах священник просиял и начал собираться.

Значит, когда я говорю, он и ухом не ведет, а перед командором рыцарей сразу идет на попятную?

…Скользкий тип, знает, как устроен мир.

— Следующее очищение в пятницу, молодой господин! Не забывайте! Мы должны изгнать зло…!

— Проваливай уже!

Этот проклятый священник не закрывал рот даже на пороге.

Высунувшись в коридор, я выкрикнул это во всё горло и в изнеможении рухнул на диван.

— Молодой господин, но вы ведь и правда больше не Архимонд?

Ко мне подошла Арин — служанка в очках размером в половину лица.

Её заплетенные в косички волосы забавно качались из стороны в сторону.

— Я им и не был. От одного этого имени меня уже тошнит.

Конечно, это была ложь, но лишь отчасти.

Я так обрадовался своему воскрешению, что возопил об этом во всеуслышание, но кто же знал, что я окажусь в роду Райнландов.

Из-за этого до десяти лет мне пришлось прожить взаперти в монастыре.

— Семь лет в застенках Ордена, едва вернулся в замок герцога — и теперь этот поп…

— При всем уважении, он — Исполнитель Святой Церкви. У него наверняка есть свои причины.

От слов Дюнкеля голова разболелась еще сильнее.

С момента моего перерождения Священный Орден не сводил с меня глаз.

Вместо того чтобы восстанавливать магическую силу, я был связан по рукам и ногам до пятнадцати лет.

— А что такое «Исполнитель»? Это какой-то важный чин?

На вопрос Арин ответил Дюнкель:

— Это титул, даруемый сильнейшим воинам Ордена. Этот человек настолько силен, что, пожалуй, лишь сам герцог смог бы ему противостоять.

Слушая объяснения Дюнкеля, я вытирал полотенцем святую воду с волос.

Мои серебристые пряди, излишне благородного оттенка, рассыпались по плечам.

— Ого, так значит, господин герцог настолько силен?

— Герцог Райнланд неизменно остается сильнейшим рыцарем континента.

— А дальше?! Расскажите еще!

Арин мгновенно потеряла интерес к моей личности и увлеклась рассказами Дюнкеля.

«Что ж, это лучше, чем если бы она судачила о моей прошлой жизни».

Пока я предавался этому мимолетному спокойствию.

— А если сразятся господин Беркель и господин Хайнкель, кто победит?

Невинный вопрос Арин был адресован Дюнкелю.

Первый герцог, Беркель Райнланд.

Нынешний, седьмой герцог, Хайнкель Райнланд.

При упоминании этих имен Дюнкель на мгновение запнулся.

— Ха-ха, ну… Сложно сказать.

Для рыцаря дома Райнланд это был весьма каверзный вопрос.

Однако, немного поразмыслив, он посмотрел на Арин и ответил:

— Деяния господина Беркеля ослепительны, но за последние двести лет искусство меча Райнландов шагнуло далеко вперед. Поэтому я полагаю, что господин Хайнкель…

— Нет.

Мой решительный голос прервал объяснения Дюнкеля.

— Беркель — сильнейший.

Когда я произнес это с предельно серьезным видом, Дюнкель умолк.

— Молодой господин. Я понимаю ваши чувства, но всё же он ваш отец. Сейчас…

— Беркель. Самый. Сильный.

Когда я повторил это, делая ударение на каждом слове, Дюнкель тихо вздохнул и поднялся.

Он понял: спорить со мной в таком состоянии бесполезно.

— Молодой господин, вы и вправду обожаете господина Беркеля. Это потому, что он герой?

Арин спросила это, лениво покусывая печенье с моего стола.

— Да. Потому что он герой.

Отвечая на её вопрос, я не сводил глаз с портрета, висевшего в центре комнаты.

Беркель Райнланд.

Герой, который сокрушил меня, Архимонда, и принес мир на континент.

Но его род теперь…

*Тук-тук.*

Стук в дверь прервал мои раздумья.

В проеме показался пожилой джентльмен в черном костюме.

Это был дворецкий Боркман.

— Молодой господин Кляйн.

При его появлении Арин, доселе вольготно сидевшая на диване, поспешно вскочила.

— Кхм!

Но было ли уже поздно, или же он заметил крошки на её переднике.

Боркман сурово взглянул на Арин, и на её лбу выступил холодный пот.

— Арин. Снова ты беспокоишь господина…

— Стойте, стойте!

Я перебил Боркмана, собиравшегося отчитать служанку.

— Какой сегодня урок? История? Языки? Говори скорее. Я просто сгораю от желания учиться.

Видя, как я выгораживаю Арин, Боркман нехотя вздохнул.

— Сегодня уроков не будет. Вместо этого — приказ герцога: вам надлежит присутствовать на показательных поединках.

— Поединки? Мне?

Я внимательно всмотрелся в лицо Боркмана, когда тот кивнул.

Его недовольная мина натолкнула меня на определенную мысль.

— Снова явились представители побочных ветвей?

Стоило мне нахмуриться и спросить об этом, как дворецкий ответил глубоким вздохом и кивком.

Ясно. Всё предельно ясно.

Проклятое семейство.

***

*Кханг!*

С глухим лязгом меч взмыл в небо.

— Меч Падающей Звезды?! Невероятно!

Его противник, Далтон, издал сдавленный стон.

Техника, получившая свое имя за невидимую глазу скорость и сияние маны — Меч Падающей Звезды.

Секретный прием стиля Райнландов, доведенный до совершенства Хайнкелем Райнландом.

— Поединок окончен!

Голос распорядителя разнесся над тренировочной площадкой.

Тот, кто выбил меч из рук Далтона, был моим сводным братом — Делайн Райнланд.

Гордость и надежда дома Райнланд, признанный гений.

— Превосходно, Делайн.

Раздался довольный голос герцога Хайнкеля.

Техника, которую сам создатель, Хайнкель, завершил лишь к середине четвертого десятка.

Делайн освоил её, едва достигнув двадцатилетия.

— Такой объем маны и точность… Рыцари его возраста не смеют даже помышлять о подобном. Поразительный талант.

— Да. Действительно.

Наблюдая за техникой из-за пределов площадки, я погрузился в раздумья.

«Два шага вперед, траектория чуть правее. А распределение маны…»

Это был первый рыцарский поединок, который я видел в этом теле.

Возможно, из-за того, что я слишком долго был вдали от сражений, их движения и техники непрерывно прокручивались в моей голове.

Прокручивались? Нет, это было не совсем так, скорее…

— Кляйн!

— А, что?

Звонкий голос вырвал меня из забытья.

Делайн, закончивший поединок, уже стоял рядом со мной.

Площадка была заполнена людьми, желавшими засвидетельствовать почтение Хайнкелю.

— Давно не виделись, хотел поздороваться, а ты о чем-то так глубоко задумался.

— …Да так, ни о чем.

Пока я уклонялся от вопроса Делайна, среди собравшихся послышались полные раздражения голоса.

— Разделаться с Далтоном так легко… С ума сойти.

— Показать такую технику перед всеми этими людьми…

— Демонстрация того, что дом герцога всё еще в силе. Будет непросто.

Теми, кто смотрел на Делайна недовольными взглядами, были представители побочных ветвей рода Райнланд.

— И зачем они приперлись?

Делайн ответил на мой вопрос:

— Вопрос о рудниках в западной части поместья.

— Требуют передать их под управление Империи? Мы же отказали полгода назад.

— Империя подала протест. Вероятно, на этом совете…

Слушая объяснения Делайна, я рассматривал шепчущихся родственников.

Среди этих людей в роскошных одеждах затесались и имперские чиновники.

«Северные лорды, что сражались против меня до последнего вздоха, теперь стали псами Империи».

Я поморщился, глядя на то, как они лебезили перед имперцами.

Империя, для которой независимость Севера была костью в горле, начала активно вмешиваться в дела региона двадцать лет назад.

Благодаря им герцогский дом Райнланд лишился более половины своих земель, отошедших побочным ветвям.

Единственная причина, по которой они всё еще сохраняли титул и власть.

Завещание первого герцога, Беркеля.

— Делайн.

По зову Хайнкеля Делайн вышел вперед.

Я, волей-неволей, оказался втянут следом.

— «Герцог Райнланд всегда обязан быть сильнейшим рыцарем Империи». Такова воля лорда Беркеля, нашего основателя.

Делайн кивнул на слова Хайнкеля.

«Сказано специально для побочных ветвей. Хотите посягнуть на титул — сначала одолейте Делайна».

Словно в подтверждение моих мыслей, родственники, взиравшие на Хайнкеля, то и дело цокали языками.

— Всегда храни эти слова в сердце и совершенствуйся. Я возлагаю на тебя большие надежды.

— Благодарю, отец!

— Хорошо. И еще…

Герцог, говоривший с Делайном, перевел взгляд на меня.

— Кляйн.

В отличие от разговора с Делайном, в его голосе, позвавшем меня, слышался тяжелый вздох.

«Наконец-то и мой черед».

Я подошел к Хайнкелю. Некоторые родственники, словно только сейчас заметив мое присутствие, поспешно замолкли.

— Мана… Я не чувствую её в тебе.

— Прошу прощения, отец.

Тон Хайнкеля граничил с обреченностью.

С трех лет меня отдали на попечение Священного Ордена, где я провел четыре года.

Этот период. С трех до семи лет — самое важное время для воина.

— Я лично пробовал помочь ему, но было уже слишком поздно.

— Вот как.

Хайнкель кивнул на пояснение Дюнкеля.

Процесс вливания маны из нижней части живота в энергетические каналы по всему телу для устранения преград — «Цикл».

Завершение этого процесса в раннем детстве было обязательным условием для становления рыцаря.

— …Впрочем, неважно. Помимо меча есть много других путей.

Мечник, не способный использовать ману, не может стать рыцарем.

А если и станет, то в первом же бою превратится в корм для монстров.

Именно поэтому Хайнкель сказал мне это.

— Найди иную стезю и приложи все силы. Трудись.

— Благодарю.

Хайнкель, бывший предельно строгим во всем, что касалось фехтования, в моем случае был немногословен.

Гнев и наставления уместны лишь там, где есть потенциал.

Но когда потенциал утрачен, я лишь бесполезная обуза.

— Ха, подумать только, как жалок сын дома Райнланд.

Когда герцог и наследник Делайн вместе с родственниками направились в зал совещаний.

Обернувшись, я увидел Далтона — рыцаря, который только что сражался с Делайном.

— Проиграл старшему и решил отыграться на младшем? Мне за тебя стыдно.

Я не остался в долгу, и на лбу Далтона вздулась вена.

— Твой язык всё так же остер.

На лице Далтона застыла густая насмешка.

— Вылитая мать, безродная иноземка.

В этот миг мое лицо окаменело.

И дело было не в матери, лица которой я даже не помнил.

Шаблонное презрение, чувство превосходства, спесь.

Меня раздражал сам факт того, что род Беркеля — героя, убившего меня — пал до такого ничтожества.

— Ничтожество без меча и маны смеет еще задирать нос! Позор семьи…!

— А соблазнять наивных деревенских девиц на задворках балов — это, надо полагать, гордость семьи?

Далтон вздрогнул от этого внезапного упоминания о его скандальных похождениях.

— Ты… Откуда ты это…?!

— Думал, если дашь взятку другой стороне, никто и слова не пикнет? То ли ты наивен, то ли просто глуп.

Я пожал плечами, и лицо Далтона мгновенно побагровело.

— Ха! И ты думаешь, что твои жалкие придирки что-то изменят…!

— Я не собираюсь придираться, просто сделай одолжение — не попадайся. Ты же из побочной ветви, не позорь округу.

После этих слов лицо Далтона перекосилось еще сильнее.

— Чт… Что ты сказал?!

— Не пачкай имя дома. Мне противно, что нас считают принадлежащими к одному роду.

На презрение — презрением.

Глядя на побагровевшее лицо Далтона, я почувствовал, как на душе стало чуть легче.

— Ах ты, сукин сын!!

Видимо, уязвленное самолюбие взяло верх: он начал концентрировать ману и, сжимая деревянный меч, двинулся на меня.

— Как удачно. Сейчас я научу тебя манерам…!

— На этом закончим, господин Далтон.

Белоснежный клинок преградил путь между мной и Далтоном.

Это был мой личный рыцарь, Дюнкель.

— Я не допущу дальнейшей дерзости.

— …Тц!

Далтон был неплохим мечником, но не более чем крепким середнячком среди сверстников.

Ему не сравниться не то что с командором Дюнкелем, но даже с Делайном.

Ощутив разницу в силе одним лишь взглядом, он медленно отозвал ману и швырнул деревянный меч на землю.

— Считай, что рыцарь тебя спас. Трус!

Выплюнув это, он в ярости покинул площадку.

— Молодой господин. Не принимайте его слова близко к сердцу.

— Мне плевать. Лучше скажи…

Я, даже не взглянув вслед Далтону, обхватил голову руками.

— Что-то случилось?

— Да нет, ничего особенного.

Я помедлил, а затем обратился к Дюнкелю:

— …Дюнкель, у тебя не найдется лишнего меча?

***

Глухая ночь.

Пустая, безмолвная тренировочная площадка.

Дюнкель, тайно охранявший своего господина в темноте, последовал за ним и сюда.

«Прийти на тренировочное поле в такой час».

Пока Дюнкель размышлял об этом, Кляйн открыл двери склада и выкатил оттуда некий предмет.

— Уть, взяли…

Глыба размером с человеческий рост, лазурная и прозрачная, словно кристалл.

Сапфирит — редкий камень, добываемый только на Севере.

Традиция рыцарей Райнланда гласила: ученик должен бить по нему с начала обучения и до самого посвящения, пока не расколет.

Делайн рассек такой камень пополам в семь лет, в то время как камень Кляйна оставался девственно гладким, без единой царапины.

— Делайн стоял здесь, принял стойку и взмахнул вот так?

Вскоре Кляйн замахнулся на камень.

Движение было медленным, словно время замедлило свой ход.

Однако, узнав этот жест, Дюнкель нахмурился.

«Меч Падающей Звезды».

Сердце Дюнкеля сжалось при виде того, как Кляйн неумело подражает технике, которую Делайн демонстрировал днем.

«Значит, он всё еще не может оставить меч».

Пока он так думал, Кляйн продолжал медленно повторять траекторию клинка.

Талант, увядший, не успев расцвести.

Возможность, закрытая давным-давно.

Видя, как Кляйн запоздало размахивает мечом, Дюнкель ощутил тоску.

«Слишком поздно. Даже если он воссоздаст траекторию, с его маной…»

*Ху-унг!*

Но в следующий миг лицо Дюнкеля, наблюдавшего за Кляйном, напряглось.

«Что это было?»

Он усомнился в собственном зрении.

Сияния маны не было, но в тот момент, когда Кляйн совершил взмах.

«Я его не видел? Меч молодого господина Кляйна?»

Он, рыцарь уровня командора, на мгновение потерял движение клинка из виду.

«Это невозможно. Нельзя развить такую скорость без маны. Тем более молодому господину…!»

Пока потрясенный Дюнкель пытался осознать невероятное.

— А, так вот как это делается?

После этой короткой фразы деревянный меч в руках Кляйна исчез.

*Пи-иинг!*

— …А?

Это не было метафорой или преувеличением.

И это не было ошибкой восприятия.

В тот краткий миг, когда Кляйн совершил выпад.

Дюнкель не увидел меча.

*Ка-га-га-гак!*

Сапфирит, принявший удар, издал истошный вопль.

Звук напоминал скрежет пилы.

Это был звук не удара, но разреза.

*Крии-и-и…!*

Камень, рассеченный по диагонали, бессильно рухнул.

— …!

Увидев это, Дюнкель замер в неописуемом ужасе.

Секретная техника герцога Райнланда — Меч Падающей Звезды.

Техника, на освоение которой у Делайна, признанного гения столетия, ушли годы.

Но Кляйн.

Господин, которого считали бездарным и бросили на произвол судьбы.

Он воссоздал эту технику в совершенстве, увидев её лишь однажды.

*Бам.*

Отсеченная часть сапфирита упала на землю.

Дюнкель не мог вымолвить ни слова, глядя на Кляйна и пытаясь осознать, что только что произошло.

— Молодой… господин?

Кляйн, воссоздавший секретную технику герцога обычным деревянным мечом, а не боевым клинком.

Он посмотрел на результат своих трудов и произнес с легкой иронией:

— Смотри-ка, и вправду получилось.

***