Профессиональная деформация.

48. Профессиональная деформация.

— Эй, эй! Смотрите! Там, впереди!

Сторожевой пост №671, замерший на самой границе предела изысканий.

Это случилось в тот час, когда дозорные проверяли снаряжение, намереваясь отправиться на поиски Кляйна, от которого не было вестей три положенных дня.

Услышав крик соратника, один из них вышел наружу и устремил взор на ледяную равнину, окутанную тенями.

— Надо же, и впрямь живым вернулся.

— Мне ведь это не чудится, верно?

Земли, простирающиеся за пределом изысканий, были территорией неведомого.

Для них шаг в ту сторону был равносилен смертному приговору.

Стоило случайно пересечь черту, и человек попадал в логово демонов, терзаемое видениями.

Согласно отчетам десятилетней давности, ходили даже зловещие слухи, будто люди там пожирали собственных товарищей.

Однако, вопреки их ожиданиям, молодой господин Кляйн пересекал ледяную гладь по прямой, не выказывая ни малейшего замешательства.

Более того, он возвращался с таким видом, будто просто прогулялся, что не могло не повергнуть дозорных в оцепенение.

— Вы действительно... действительно вернулись живым?

— Вы ведь не призрак и не нежить, правда?

К тому же, в отличие от момента ухода, Кляйн нес что-то на спине.

Принести нечто из тех неведомых земель...

Столкнувшись с чем-то запредельным, дозорные, вероятно, почувствовали страх прежде любопытства.

— Я — нежить? Ты что, решил под суд пойти за оскорбление дворянина?

Лишь услышав этот характерный резкий тон, дозорные окончательно осознали: господин Кляйн вернулся.

Единственной странностью было то, что он никому не обмолвился о своей добыче.

Сопровождавшие его люди лишь поминали позже, что предмет по текстуре и прочности напоминал огромный валун, но при этом казался совершенно невесомым.

***

— …И это всё, что вы намерены сообщить?

— Ага. Всё.

Я пригубил чай, принесенный Пай, пропуская мимо ушей расспросы Коракса.

Сначала отчет дозорным на посту.

Затем отчет вице-командиру Борану по пути назад.

И, наконец, отчет рыцарю-командору Кораксу по прибытии.

И почему люди Райнланда так обожают бумажную волокиту?

С тех пор как я вернулся за Стену, я добрых полдня провел, погребенный под этими бумажками, так что раздражение было вполне естественным.

— Вместо того чтобы подавать такой небрежный отчет, могли бы просто сказать, что это секрет.

Коракс потряс моими жалкими записями, но я лишь пожал плечами, делая вид, что я тут ни при чем.

— Секрет? Да нет у меня никаких секретов.

— Что ж, будем считать, что так оно и есть.

С коротким вздохом Коракс поднес мой отчет к огню.

— Это еще что? Переписывать заставишь?

— Нет. В этом нет нужды.

Командор рыцарей, балующийся с огнем в своем кабинете посреди ночи — зрелище редкое.

Когда я заметил это, глядя, как мой труд превращается в пепел на его столе, Коракс качнул головой.

— «После сражения господин Кляйн не покидал пределов Стены, никаких происшествий не зафиксировано». Так я доложу главной ветви.

— Ты уверен? Это ведь ложный донос.

На мой вопрос Коракс на мгновение задумался, а затем пожал плечами.

— Уж лучше подать ложный отчет, чем признаться, что я позволил наследнику Райнланда уйти за предел изысканий.

…Если подумать, он прав.

Не найдя достойных возражений, я лишь кивнул — мол, пускай будет так.

Раз уж «Вороны», первые в северных землях по части скрытности, решили подчистить мои следы, мне остается лишь принять это с благодарностью.

С этой мыслью я допил остатки чая.

За окном расстилался вечный, неизменный пейзаж северных снегов.

А если опустить взгляд чуть ниже, можно было увидеть людей, которые с мрачными лицами что-то переносили.

— Что они делают? Мне казалось, ремонт Стены завершен.

— Ремонт завершен. Остались лишь самые важные работы.

— …Самые важные, значит.

Для рыцарей ордена «Ворона», охраняющих Стену, было нечто важнее починки камней.

Поняв, о чем речь, я немедленно поднялся с места.

— Тела погибших. Где они сейчас?

Важнее восстановления Стены было лишь исцеление тех, кто потерял близких.

Коракс с таким же мрачным лицом, как и у меня, вызвал Борана, ожидавшего за дверью.

— …Это мертвецкая.

Полость, вырубленная в основании Стены.

Несмотря на название «зал покоя», вид тел, лежавших там, был бесконечно далек от умиротворения.

— Двое рыцарей, пятеро дозорных, восемь стражей…

Скованные лютым морозом, они сохранили тот облик, в котором их застала смерть.

Напряжение, мука.

Или ярость тех, кто собирался сражаться до последнего вздоха.

Некоторые тела были достаточно целыми, чтобы их можно было узнать, но большинство превратилось в бесформенное месиво.

— Вы собираетесь их просто сжечь?

Когда я спросил об этом, нахмурившись, Боран стиснул зубы.

— Мы хотели бы соблюсти все почести, но условия не позволяют.

— Понимаю.

Это место было закрыто для посторонних.

Глухомань, где нет ни священника, чтобы провести обряд, ни гробовщика, чтобы подготовить усопших.

— Долгое созерцание не пойдет вам на пользу. Прошу вас вернуться…

— Похороны. Когда именно?

— …Простите?

Я перебил Борана, и тот, на мгновение опешив, переспросил.

— Я спрашиваю, когда похороны.

— Да, через неделю…

— Неделя. Это точно?

Я задал вопрос, не отрывая взгляда от тел, и Боран кивнул.

— Неделя… Значит, неделя…

Пробормотал я, запечатлевая их облик в памяти.

Раздумья длились недолго.

— Хорошо. Успею в срок.

Приняв решение, я обратился к Борану:

— Эти тела. До дня похорон я сам займусь их омовением и подготовкой.

— ………

После моих слов воцарилась долгая тишина.

— Разумеется, я сделаю это с разрешения семей. Кстати, нужно отправить им письма…

— Э-это же немыслимо!..

Стоило мне добавить деталей, как Боран, до этого безмолвно переваривавший услышанное, наконец взорвался.

— Что значит немыслимо? Ты забыл, кто я такой?

— Я знаю, некромант! Но вы ведь господин из рода Райнланд!

Глядя на Борана, который суетился так, будто услышал нечто кощунственное, я переспросил:

— И что, сыну герцога запрещено касаться мертвых?

— Нет, я не об этом, но ведь это беспрецедентно!..

Я понимал его чувства.

Чтобы отпрыск герцогского рода собственноручно готовил тела к погребению — такого не сыскать во всей истории континентального дворянства.

Но я твердо вознамерился сделать это еще в кабинете Коракса, когда услышал о погибших.

«Если рассудить, они ведь погибли и из-за меня тоже».

Культ Архимонда, создавший легион нежити для нападения на Стену.

Как следует из их названия, объектом их поклонения был не кто иной, как я.

Более того, их целью были знания о некромантии, сокрытые в моей голове.

Если проследить первопричину их смерти, я окажусь вплетен в каждое звено этой цепи.

«Может, я слишком глубоко копаю. А может, это просто профессиональная деформация».

Так я подумал про себя, но менять решение не собирался.

Я вновь посмотрел на Борана.

— Это последний путь твоих товарищей. Неужели какие-то прецеденты важнее этого?

Мои слова, видимо, лишили его дара речи; Боран поспешно склонил голову.

— Я… я доложу командору… И… и сообщу вам!

Запинаясь еще какое-то время, он в конце концов со всех ног бросился к кабинету Коракса.

Спустя несколько минут через Борана пришел ответ: «Поступайте, как знаете».

***

Прошла неделя, которую Кляйн провел в подземельях Стены, не выходя на свет.

В день похорон семьи погибших, собравшиеся у погребальных костров, в тревожном ожидании ждали его появления.

— Смотрите, идет.

Кто-то первым заметил его и негромко возвестил о прибытии.

Пятнадцать тел, чей земной путь завершался сегодня.

Вместе с родными и друзьями, несшими носилки, показался и господин Кляйн, возглавлявший процессию.

— ………

— …

Вместо роскошных дворянских одежд на нем была простая черная роба.

Кляйн, покинувший Стену впервые за неделю, лишился своей привычной легкой улыбки; его лицо было исполнено тяжелой, глубокой печали.

— Благодарю вас за то, что доверили мне тела ваших близких.

— Что вы, господин…

— Для нас честь, что сам Райнланд позаботился о наших сыновьях…

Кляйн первым выразил почтение семьям, ожидавшим у носилок, и позволил им взглянуть на усопших.

— О-о-ох!..

В белоснежных саванах, с умиротворенными лицами, будто они просто уснули.

Они лежали, сложив руки на груди, и казалось, стоит их позвать — и они очнутся от глубокого сна.

— Г-господин Кляйн!..

Пока он обходил плачущих родственников, группа рыцарей дрожащими голосами окликнула его.

— Что случилось? Что-то не так с телами?

— Нет, совсем наоборот.

Рыцари, ответив Кляйну, вновь посмотрели на своего товарища, лежавшего в парадном мундире.

Они точно знали: этот человек погиб от удара тяжелой руки мертвеца прямо в голову.

Они видели своими глазами это раздробленное месиво, к которому страшно было прикоснуться…

— Неужели вы… всё это… восстановили своими руками?

Лицо их друга было чистым и спокойным, ничем не отличаясь от того, каким оно было при жизни.

И только тогда они заметили руки Кляйна — огрубевшие и покрытые мозолями от долгого, изнурительного труда.

— Кх!..

Некоторые рыцари, не в силах сдержать слез, поспешно отвернулись.

— Спа… Спасибо вам!..

Не совладав с нахлынувшими чувствами, несколько человек рыдая схватили Кляйна за руки.

Сам Райнланд, объект их вечной верности, лично омыл тела и проводил их в последний путь.

Для рыцаря, для защитника Стены — существовала ли в мире высшая награда?

Вспых!

После последнего прощания тела, возложенные на дрова, собранные руками родных, были готовы вознестись к небесам.

Пятнадцать павших лежали в ряд, и некромант, властвующий над круговоротом душ, начертал на их телах руны упокоения.

[Проводник Кляйн Райнланд освещает путь уходящим.]

С коротким жестом его рук на тела опустилось призрачное сияние.

[Жизнь тех, кто боролся изо всех сил, станет опорой для оставшихся, а проводы живых станут крыльями для ушедших.]

По этому знаку рыцари с факелами поднесли огонь к дровам.

[Я молюсь всей душой, дабы путь ваш к небесам был мирным.]

От маленьких искр пламя разгоралось всё ярче и выше.

Словно лишь сейчас осознав горечь разлуки, люди заполнили пространство Стены плачем и стонами.

— Фух!..

Пламя, несущее плоть усопших, взметнулось к зениту.

Когда все в скорби склонили головы, один лишь Кляйн смотрел вверх.

И только увидев пятнадцать чистых искр, устремившихся в небесную высь, он облегченно вздохнул.

— Я не знаю, как и благодарить вас.

Рядом с ним раздался голос рыцаря-командора Коракса.

— Не стоит благодарности.

Кляйн, не скрывая усталости после бессонной недели, ответил, не отрывая взгляда от неба:

— В конце концов, это и есть наша истинная работа.

***