Не скалься, речь о тебе.

8. Не скалься, речь о тебе.

— Довольно.

Едва клинок коснулся шеи Ранделя, Хайнкель, выступавший поручителем, объявил о завершении поединка.

— А-а-а!.. А-а-а-а!

На вопль Ранделя тут же бросились целители из дома графа Корнуолла.

— Живее, остановите кровь!

— А-а-а! Убью! Я тебя прикончу! Пусти! А-а-а-а!

— Держите его за руки! Сонное заклятье! Быстро!

Под зычные команды старшего целителя на бьющееся в агонии тело Ранделя наложили усмиряющую магию.

— Х-х-х...

Обмякший, потерявший сознание Рандел издал лишь протяжный хрип.

Только тогда целители, немного успокоившись, принялись за спасение его отсеченной кисти.

— Её что, действительно можно прирастить обратно?

Я спросил об этом, глядя на завернутую в полотно руку Ранделя.

— А, нет. Это для того, чтобы снять слепок и изготовить протез...

— Вот оно что. Какая досада.

В моем голосе прозвучало разочарование. Прошло двести лет, а они до сих пор не умеют приживлять конечности.

Похоже, искусство целителей за это время ничуть не продвинулось.

— ...

— Неужели вид отсеченной плоти не вызывает у тебя совсем никаких чувств?

— А.

Тихий вопрос Хайнкеля заставил меня спохватиться.

Если подумать, Кляйн Райнланд всегда считался изнеженным барчуком, который и трупа-то в жизни не видел.

«В прошлой жизни я видел мертвецов каждый божий день, поздно теперь разыгрывать испуг».

Пока я раздумывал, как бы половчее выкрутиться из ситуации...

— Не... Не может быть!

Я обернулся на чей-то упавший голос.

Граф Корнуолл, совершенно раздавленный, завороженно созерцал происходящее.

— С-сколько... Сколько золота я потратил, чтобы нанять этого рыцаря!.. К-как же так!..

— Граф Корнуолл. Мне кажется, сейчас не время сокрушаться о расходах.

Герцог Хайнкель вернул к реальности графа, который всё еще качал головой, не желая верить своим глазам.

Лишь увидев его застывшее, суровое лицо, Корнуолл, кажется, осознал всю тяжесть своего положения.

— Ваша Светлость. Это же!..

— Победитель судебного поединка — Кляйн. Проигравший, согласно традициям Севера, обязан выполнить требование победителя.

После слов Хайнкеля граф Корнуолл до боли стиснул зубы.

Мало того что он потерял Далтона, главную надежду своей семьи, так теперь лишился еще и личного рыцаря Ранделя.

И в довершение ко всему — он должен склонить голову перед домом герцога и молить о прощении.

Должно быть, это невыносимо унизительно.

Пожалуй, величайший позор в его жизни.

«Но мне-то что до этого? Вы ведь едва меня не убили».

Я коротко усмехнулся и пожал плечами.

Корнуолл сам принял условия поединка.

Если станет известно, что он отказался от своих слов, всем понятно, как к нему станут относиться в благородном обществе.

— Я... Понимаю...

Граф Корнуолл с трудом разомкнул губы.

— В ближайшее время я принесу извинения и выплачу подобающую компенсацию. Письмо доставит лично наследник дома Дайн Корнуолл...

Ха, ну и крыса же ты.

Даже в таком положении ищешь лазейку, чтобы выскользнуть сухим из воды?

— Что за вздор вы несете?

Я бросил это в спину графу Корнуоллу, который всеми силами пытался замять ситуацию.

Вздрогнув от моего голоса, Корнуолл затравленно покосился на меня.

«Только что ведь так хорохорился, а теперь... Тьфу».

Посмотрите на это ничтожество: лебезит перед сильными и топчет слабых.

Меня тошнило от мысли, что подобные люди, прикрываясь кровью героев, тайно правили Севером.

— Молодой господин Кляйн. Сейчас, это...

— «Проигравший беспрекословно исполняет волю победителя». Таков незыблемый принцип судебного поединка.

Сказав это, я указал пальцем себе под ноги.

— Опуститесь на колени и во весь голос объявите о своих грехах.

— Ч-что ты сказал?!

Граф Корнуолл уставился на меня, яростно выпучив глаза.

«О, какой взгляд».

Вид его лица, искаженного жаждой убийства, вызвал у меня невольную улыбку.

Что, так неприятно самому делать то, что ты собирался заставить делать меня?

— Вы не расслышали? Мне повторить еще раз?

— Молодой господин Кляйн. Каким бы ни был поединок, подобное бесчестие...

Раздался чей-то предостерегающий голос.

Один из вассалов Корнуолла. Паразит, прислуживающий подхалиму.

— Это земли Райнландов. С чьего позволения ты смеешь обращаться ко мне?

— Э-это...

Стоило мне бросить на него ледяной взгляд, как дворянин тут же отпрянул назад.

— Делайн Корнуолл.

— ...!

Я назвал его по имени, отбросив всякую вежливость.

Для него, считавшего второго сына герцога никчемным бременем и позором семьи, такое пренебрежение стало сокрушительным ударом.

«Я хотел закончить на этом, но передумал».

Глядя на дрожащего всем телом Корнуолла, я сжал кулак и заговорил.

— Как защитник Севера, как хозяин Райнланда и как победитель в этом бою, я требую.

Я вплел в голос ману смерти, поднявшуюся из самого сердца.

Мой низкий, рокочущий голос придавил его тело к земле еще тяжелее.

— Поведай о своих преступлениях сам, склони колени и моли о прощении.

Этот голос предназначался не живым, а мертвым.

Услышав его, зрачки Корнуолла бешено заплясали.

— А... А-а-а!..

«Вообще-то это заклятие для призыва душ усопших, но его можно использовать и так».

Всё живое стремится к жизни и трепещет перед смертью.

Голос мертвеца, впечатывающийся в самую глубину души живого существа, взывает не к разуму, а к самому естеству.

— У-у-у!..

— Склони голову и вымаливай милость. Ощути тяжесть своего греха и раскайся.

Я шептал это прямо в ухо Делайну.

Мана смерти и приказы обрушились на него с близкого расстояния.

Любой другой уже давно бы сломался, но Корнуолл, хоть и пошатывался, словно вот-вот рухнет, всё еще пытался сопротивляться моим словам.

«Когда спесь достигает таких пределов, она становится подобием силы воли. Даже не знаю, восхищаться этим или ужасаться».

Пока я размышлял об этом, Корнуолл окончательно сдался и рухнул на колени у моих ног.

В его глазах, прежде полных гнева и высокомерия, теперь зияла пустота.

Техника некромантии, подавляющая разум — «Голос мертвеца».

Его рассудок не выдержал удара и рассыпался.

— Я... Я и мой род... Мы питали нечестивые помыслы, желая навредить молодому господину... И чтобы скрыть это, мы оскорбили госпожу Клэр, вторую супругу герцога!..

— И что же дальше?

Когда я переспросил, глядя на него сверху вниз, он, заливаясь слезами, принялся биться лбом о землю.

«Я думал, он продержится дольше, но его размазало не на шутку».

«Голос мертвеца» — это искусство, вызывающее у человека запредельный, первобытный ужас.

Раз я зачитал его прямо перед его носом, неудивительно, что он лишился рассудка.

«Он пробудет в таком состоянии еще лет десять-двадцать. Роду Корнуолл придется несладко».

— Я... Я исповедуюсь в своих грехах и грехах моей семьи!.. Прошу... Молю молодого господина о прощении!..

Убедившись, что он стоит на коленях, я окинул взглядом присутствующих.

— Мне... Мне это чудится?..

— Г-граф Корнуолл... Неужели это правда он?..

— Раз признание прозвучало, этому роду конец.

— Подумать только, один из столпов побочной ветви пал вот так?

Кто-то вздыхал, кто-то восторженно вскрикивал.

Закончив предварительную оценку того, кто мне друг, а кто враг, я возвысил голос и обратился к ним.

— Слушайте меня все, кто здесь стоит!..

В отличие от разговора с Корнуоллом, это был чистый голос, не очерненный маной.

Ропот мгновенно стих, и все взгляды устремились на меня.

— Мое имя — Кляйн Райнланд!

Дворяне, переводя взгляд с распростертого на земле Корнуолла на меня, запечатлели это имя в своей памяти.

— Я — второй сын дома герцога Райнланда, сын Клэр ла Дайласис!

Этот крик был моим манифестом.

Заявлением о том, что я больше не стану прятаться в тени герцогского дома.

И клятвой, что благодаря мне дом Райнланд изменится навсегда.

***

Скри-и-ип!

Тяжелые железные ворота со скрежетом разошлись в стороны.

Луч солнечного света ворвался в темный замок, но тут же был поглощен тенью вошедшего внутрь человека.

Бум! Бум!

Тяжелая поступь этого великана напоминала шаги горного божества, обходящего свои владения.

Ступая по старым мраморным плитам, он дошел до цели и склонил голову.

— А, ты пришел. Отец Гаррисон.

— Кардинал Моррок.

Голос старика эхом разнесся по пустому залу.

Повсюду виднелись изображения солнечного креста и священные изваяния.

Лишь яркие витражи, сияющие в полумраке, позволяли догадаться о предназначении этого места.

— Объект наблюдения подвергся нападению. Это был зомби некроманта.

— Я в курсе. Это было подстроено ради достижения нашей цели.

От спокойного тона кардинала Гаррисон затаил дыхание.

— Подстроено, вы сказали?

Когда Гаррисон спросил об этом, лицо, скрытое в тени, повернулось к нему.

— Север — это земля еретиков, где Святая Церковь еще не пустила корни. Чтобы даровать им благодать, самым мудрым решением было воспользоваться силой Империи.

— Мудрым решением.

Лишенный интонаций низкий голос повторил слова кардинала.

— В таком случае, того некроманта подослала Империя?

— Именно так.

— И вы, сочтя это мудрым решением, дали свое согласие.

— Это ради блага Церкви. Если ценой жизни нескольких язычников мы спасем тысячи, то что может быть лучше...

Кардинал Моррок осекся на полуслове.

Рука отца Гаррисона мертвой хваткой вцепилась ему в лицо.

— Ты... Что ты творишь!.. Гх!.. М-м-м!..

— Защитник догматов и священного писания погряз в политических играх и пошел на сделку с ересью.

Хруст! Хруст!

Сжав лицо кардинала одной рукой, он поднял его в воздух.

Кардинал отчаянно брыкался, пытаясь вырваться, бил кулаками по руке, державшей его.

Но эта рука, подобная храмовой колонне, даже не дрогнула, лишь усиливая хватку.

— М-м! М-м-м! М-м-м-м!..

Его тело, постепенно наливающееся багровым цветом, забилось в конвульсиях.

— Га... Гаррисон! М-м-м!..

Он дергался, словно лягушка в кипятке, но это длилось недолго.

Всплеск!

Рука отца Гаррисона просто раздавила голову кардинала.

Шлеп!

Безголовое тело и ошметки плоти посыпались на пол.

— Кх-х-х...

Однако отец Гаррисон, казалось, всё еще не остыл от гнева; он стоял, стиснув зубы и дрожа всем телом.

— Полегчало?

Услышав голос за спиной, Гаррисон обернулся.

— Архиепископ Палиман.

— Тебе не надоело? Кажется, ты убил уже больше священников, чем все некроманты вместе взятые.

Молодой черноволосый мужчина с неизменной улыбкой на лице подошел к Гаррисону, ничуть не смутившись вида лопнувшего, словно пузырь, трупа кардинала.

— Это твоих рук дело?

— Я ничего не устраивал. Лишь дал разрешение.

Когда он произнес это, не меняясь в лице, Гаррисон шагнул к нему, сжимая окровавленные кулаки.

— Ты всегда такой, Палиман Эль. Трусливый архиепископ, у которого не хватает смелости действовать самому.

— А ты — безумец, застрявший в прошлом и преследующий призраков, не так ли? Отец Гаррисон Биркман.

Бам!

Едва Палиман договорил, кулак Гаррисона врезался в стену прямо у его лица.

Удар был такой силы, что один лишь порыв воздуха превратил мрамор в пыль.

Однако Палиман, видевший это в непосредственной близости, даже не моргнул.

— Что тебе нужно.

— Информация. О твоем «объекте наблюдения».

Ответив на вопрос Гаррисона, Палиман протянул ему маленький стеклянный крест.

— Это еще что?

Внутри стеклянного креста колыхалась алая жидкость, перемешанная с черным дымом.

— Крест с эктоплазмой. Вещь, принадлежавшая имперскому некроманту, которого ты убил.

— Чушь. Наверняка ты сам ее туда подсунул.

Гаррисон полоснул его яростным взглядом, но Палиман лишь безразлично пожал плечами.

— Красное — это кровь. След некромантии, которую активно изучают в Империи. Заклятье, поднимающее трупы.

— А второе?

— Черное — это душа. То, что работает не с плотью, а с духом... Первородная магия смерти, некромантия в чистом виде.

Услышав это, Гаррисон замолчал.

— Два разных следа в одном кресте. Это значит...

— Это значит, что на месте событий было два некроманта.

Сказав это, Палиман посмотрел на Гаррисона, и его глаза сузились в предвкушающей улыбке.

— Второй сын дома Райнланд, Кляйн Райнланд... некромант.

***