Оружие слабака (2)

126. Оружие слабака (2)

— Архимонд. Как ты думаешь, что такое меч?

Старое воспоминание внезапно всплыло в памяти.

До того, как моя родина погрузилась под ледяную крепость.

Учитель спросил меня об этом, когда я, как обычно, был поглощен исследованиями.

— К чему это вдруг? Загадки?

— Просто ответь.

Видя, как он настаивает, я немного подумал и ответил:

— Клинок с рукоятью.

— …

Если следовать твоей логике, то копья и топоры тоже станут мечами?

— Ну, сойдут за родственников. Какая разница, в конце концов?

Откуда мне знать, что там на уме у рыцарей?

Когда я так ответил, выражение лица учителя стало еще более недовольным.

— …

Воистину, невыносимо дерзкий ученик.

— Конечно, ведь я вырос таким благодаря кому-то.

— Ха-ха-ха!

Я специально сказал это грубо, и учитель, усмехнувшись, махнул рукой.

— Оставим это, несносный ты мальчишка.

Сказав это, он взял декоративный меч, висевший в углу лаборатории.

Несмотря на то, что это был лишь декор, белоснежное лезвие было остро отточено.

Этой вещи было уже не меньше нескольких десятков лет, но рыцари Винтерфола ухаживали за ней, будто за новой.

— Сменю вопрос.

Учитель медленно открыл рот.

— Какое оружие используют герои рыцарских романов?

— …

Есть исключения, но в основном мечи.

— Какое оружие используют при посвящении в рыцари в Винтерфоле?

— Меч.

— Какая первая государственная реликвия империи Айсиньгиоро?

— И это тоже… меч.

После этого последовало еще несколько вопросов, но мой ответ оставался неизменным.

Меч, меч. И снова меч.

— Ну что ж, тогда я спрошу: почему мы, люди, придаем такое огромное значение оружию под названием меч?

— …?

На этот вопрос я на мгновение нахмурился.

Я был занят проектированием магических формул по заказу королевского двора, а он решил поиграть в «двадцать вопросов» посреди бела дня.

«Нет. Старик решил блеснуть мудростью, надо подыграть».

Подумав так, я постарался отнестись к вопросу учителя серьезнее, но…

Что некромант может знать о мечах?

В итоге мне пришлось ограничиться общими фразами.

— Может, потому что по сравнению с другим оружием его легче всего носить с собой?

— Хо-о.

Что, я угадал?

Когда из уст учителя вырвался возглас удивления, я добавил пояснение:

— Это вспомогательное оружие, которое можно использовать в любой ситуации и всегда иметь при себе.

Это был результат анализа снаряжения рыцарей для создания рыцарей смерти.

— Это не совсем правильный ответ, но ты близок.

— …

Тогда какой правильный?

На мой недоуменный вопрос учитель лишь усмехнулся:

— Потому что мы — люди.

— …

Что, простите?

Я наклонил голову, а учитель добавил:

— Потому что среди всех разумных существ, зародившихся на континенте, люди — самые слабые.

Конечно, это была полная чушь.

Услышав это, я поморщился и тут же возразил:

— Вы в курсе, что эти самые «слабые» люди вытеснили всех прочих разумных существ на континенте?

И дело не только в монстрах.

Драконы, эльфы, орки — все те, кто обладал разумом.

Именно люди завоевали континент, сразившись со всеми ими.

— Иноземные расы едва выживают в резервациях, а монстры используются как материал для исследований магов.

— Ты прав.

— Так с чего вы взяли, что люди слабы? Какая глупость.

Я сказал это, но следующие слова учителя заставили меня замолчать.

— А сколько из тех павших рас были слабее людей?

— …

Учитель был прав.

Эльфы — мастера магии, с которыми Флисиан не идет ни в какое сравнение.

Орки — заполонившие континент своей подавляющей силой и численностью.

И даже драконы, обладавшие силой, близкой к божественной.

— Все они пали перед мечами рыцарей. Я не прав?

— …

Вы правы.

Я недовольно выпятил губу.

Даже я сам провел больше месяца в лаборатории, пытаясь спроектировать рыцаря смерти.

Как некромант, я чувствовал ущемление гордости, но не мог не признать очевидного.

— Только люди стремятся к пределу мастерства владения мечом. Только люди. Почему так?

— Наверное, тот, кто нас создал, так спроектировал.

Я указал пальцем в небо, но в моем голосе сквозило глубокое неприятие.

— Нет.

Однако учитель, покачав головой с многозначительной улыбкой, сказал мне:

— Причина в том, что меч по своей сути — оружие слабого.

— …

Оружие слабого?

Учитель кивнул на мой вопрос и, подняв декоративный меч, спросил:

— Почему рыцарь — природный враг дракона?

На этот раз вопрос был мне знаком.

Я ответил сразу:

— Потому что, в отличие от магов, они не могли контролировать ману, которую используют рыцари.

— Верно.

Учитель кивнул и объяснил:

— Суть магии — в познании установленных истин и искажении реальности. А драконы — раса, наиболее близкая к этим истинам.

Драконы не могли не знать магию, известную людям.

Поэтому маги-люди были вынуждены склониться перед силой драконов.

«Они сбивают заклинания еще до того, как ты успеваешь их применить, как с ними вообще можно справиться?» — думал я, пока учитель продолжал:

— Но как насчет меча рыцаря?

— Его невозможно было прочитать.

Если маг — тот, кто ищет ответ на заданную задачу, то рыцарь — тот, кто пишет свой собственный ответ на чистом листе.

Как гласит эта мудрость, мана рыцаря постоянно разделялась и видоизменялась в зависимости от техники фехтования и движений.

Настолько, что даже разум дракона — полубога — не мог всего этого просчитать.

— Меч рыцаря — это не врожденная сила и не истина с готовым ответом. Это плод опыта, накопленного поколениями и оттачиваемого ради выживания.

— …

Закончив говорить, учитель поднял декоративный меч и направил его на меня.

— Стальной кинжал, выкованный кровью и жизнью слабого, у которого нет ни силы, ни маны, ни даже должного интеллекта!

— Фу.

Я высунул язык от обилия пафосных слов учителя.

Почему человек, который старше меня как минимум в три раза, начинает вести себя как подросток, стоит ему открыть рот?

— Поэтому, чем сильнее противник, тем смертоноснее становится меч, сжимая кольцо вокруг его горла.

Меч, на который указывал учитель, целился мне в сердце.

Словно кто-то действительно метил в мое сердце, холодок пробежал по спине.

— Вообще-то я некромант, а не рыцарь.

Но это длилось недолго.

Сказав это, я отвел меч учителя, направленный мне в грудь.

— Вы заставляли меня учить некромантию до посинения, а теперь вдруг заговорили о рыцарях?

Тогда научили бы меня фехтованию с самого начала!

Я проворчал это, выпятив губу.

Похоже, мое настроение испортилось из-за того, что я весь день слушал байки о рыцарях, хотя был по горло занят делами.

— Кто знает? Возможно, наступит день, когда ты возьмешься за меч. Это совет на будущее.

— Обойдусь! Хорошо, если не придется драться с Центральными рыцарями.

Сказав это, я собрал готовые материалы по магическим формулам и убрал их в сумку.

— Ждите! Когда эта формула будет завершена, ни рыцари, ни церковь, никто не сможет даже пальцем тронуть Винтерфол!

Широко улыбнувшись, я развернулся и выбежал из лаборатории.

Воспоминание, которое теперь стало таким далеким, что я уже не помнил, сколько лет прошло.

Это была история одного солнечного весеннего дня, когда началось падение Винтерфола.Ку-ква-а-а-анг!

Мир на мгновение окрасился в белый цвет.

Тело Арин, преграждавшее путь, раскрылось, и в этот просвет ворвались два рыцаря смерти.

— Ничтожества!

Огромное заклинание, состоящее из десятков огненных шаров.

Сияние, уже близкое к солнечному, снова устремилось к двум рыцарям смерти.

— Аул!

Но Арин была не единственной, кто мне помогал.

Тело Аула, сотканное из маны, в одно мгновение раздулось, и черные крылья приняли на себя удар огромного огненного шара.

Чи-и-и-и-ик!

— Пи-и-и-и-и!

Раздался полный боли крик, но Аул не отступил.

Так Аул создал короткий просвет.

Рейвен, рыцарь Беркеля, воспользовался этим моментом и вложил всю свою ману.

— Кляйн!

По сигналу Рейвена я тут же активировал врата контракта.

Ту-хва-а-ак!

Рыцарь смерти без собственной воли, присоединившийся из подземелья церкви.

Я синхронизировал его поток маны с потоком Рейвена. И приказал точно повторять его движения.

Техника, которую я сотни раз отрабатывал в голове.

Теперь вопрос был лишь в том, хватит ли сил у этого рыцаря смерти, чтобы поддержать Рейвена.

— Если он продержится в два раза дольше Гектара, нет, хотя бы на 50 процентов больше!

Пока я кричал, мечи двух рыцарей смерти скрестились, отражая магию, выпущенную Эльфраном.

Чи-и-ик!

— Кх-а?!

В тот момент, когда ослепительный свет маны разлетелся во все стороны, мои широко раскрытые глаза обожгло.

В тот миг, когда мана двух рыцарей смерти переплелась.

Мои глаза, словно время остановилось, уловили их бурлящую ману и начали корректировать мельчайшие зазоры.

— …?!

— Тело… двигается само?

В тот момент, когда рыцарей смерти охватило замешательство.

Ки-и-и-и-инг!

Мана, закручиваясь и переплетаясь, сцепилась, словно шестеренки, усиливая мощь друг друга.

Комбинированная техника, которую мы с Ианом использовали против Гаррисона.

Спиральный удар.

Ту-хва-а-ак!

Центр разлетевшегося света маны открылся, и в нем показался силуэт Эльфрана.

Лицо, полное высокомерия, предвкушающее победу.

— Ч-что?!

Но не прошло и много времени, как его лицо исказилось от ужаса.

— Э-это же Багровое пламя максимальной мощности! Его невозможно развеять, даже просто приблизиться к нему…!

— Я же говорил? Высокомерный ублюдок.

Синхронизация маны двух рыцарей смерти прошла успешно.

Они смогли развеять магию Эльфрана и подобраться к нему вплотную.

Но цена за этот опрометчивый рывок была высока.

Па-чанг!

Духовные тела Рейвена и безымянного рыцаря в одно мгновение разлетелись на куски.

Они уничтожили центр атакующего заклинания, но оставшегося жара и давления было достаточно, чтобы разнести их тела.

На этом два рыцаря смерти были израсходованы.

Другого шанса не будет.

У-у-у-унг!

То ли из-за жара, то ли по другой причине.

Чем сильнее становилось жгучее ощущение в глазах, тем четче и яснее я видел всю ситуацию вокруг.

Остаточная мана, густо заполнившая пространство из-за многократных бомбардировок.

Эльфран, протянувший ко мне руки.

Движение пламени, исходящего оттуда, и даже структура магической формулы — всё.

Я не мог поверить, что понял это, увидев лишь раз, но сейчас я был уверен.

— Плевать, что ты сильнее меня, я всё равно побежу!

Чва-рык!

Я протянул Нордвинт, который держал в руке.

Словно разгоняя облака в небе, я вложил рассеянную в воздухе ману в меч и позволил ей течь через свое тело.

Чи-и-и-и-и-и!

Мана разлилась по всему телу, причиняя боль, словно выжигая вены.

Нордвинт, впитавший ману из воздуха, теперь поглощал магию Эльфрана, направленную на меня.

Хва-рык!

Я поднял меч, сжимая его обеими руками, над головой.

Мои руки горели от пламени, источаемого Эльфраном, но я не разжимал пальцев.

Ки-и-и-инг!

В рубящий удар я вложил суть Юстиции меча, секретной техники рода Райнланд.

Раз, десять, двадцать раз.

Я высвободил всю огромную ману, которую источал Эльфран, вложив в один удар суть множества атак мечом.

«Суть меча — в борьбе слабого».

Вместе с голосом из воспоминаний опущенный меч изверг ослепительный свет.

Метеоритный дождь — секретная техника максимальной мощности, которую использовал Хайнкель во время гражданской войны с Полвайверном.

— Н-нет! Не-е-ет!

Эльфран воздвиг десятки защитных барьеров, но теперь он мог лишь кричать.

Высоко поднятый Нордвинт ярко сиял.

Следуя его траектории, десятки, сотни метеоритных мечей собрались воедино и обрушились вниз.

Па-а-а-а-ат!

Весь мир окрасился в белый цвет, и всё перед глазами было поглощено сиянием.

Сотни раз сжатый метеоритный меч.

Ква-джик!

По золотому священному артефакту церкви пошла длинная трещина.

Катализатор, дарующий бесконечную жизнь, разлетелся вдребезги, и тело Эльфрана, не выдержав удара, было разорвано на куски.

Ку-у-у-у-у…

Открыв глаза, я увидел лишь центральный зал красного замка, от которого не осталось даже следов.

— А… А-а-а…!

И лишь Эльфран, безвольно повисший, утративший свою силу.

— --