Я всё видел. Скрип.

96. Я всё видел. Скрип.

— С протяжным скрипом отворилась деревянная дверь, и на пороге показалась сестра Мириам.

— Ну и свинарник ты тут устроил. Ни капли не изменилось с тех пор.

Несколько тряпок и кровать.

Одна священная книга да одно изваяние.

Хозяин этой комнаты, чей вид был скорее удручающим, чем аскетичным, ответил ей, не вставая с места:

— Если бы вы позвали, я бы сам пришел.

— Ты? Ха! Скорее, дворовый пес заговорит человеческим голосом.

Сказав это с таким видом, будто её тошнит от самой мысли, сестра Мириам обратилась к Гаррисону:

— Письмо прочел?

Вопрос не был адресован кому-то конкретному, но Гаррисон тут же подал голос:

— Я полагал, что он не станет действовать без плана… но не думал, что он затеет нечто подобное.

Взгляд Гаррисона упал на небольшой листок бумаги, лежавший на столе.

— Все говорят, что пойдут. А ты что решил?

— Я пойду.

Услышав ответ, Мириам пробормотала: «Мог бы и сразу сказать», — и стала ждать, что он добавит.

— Раз уж Райнланд лично вызвался обеспечить защиту, это шанс, который нельзя упустить.

— Тогда чего ты тут сидишь и киснешь? Живо собирайся.

На слова Мириам, произнесенные с искривленным от недовольства лицом, Гаррисон ответил лишь молчанием.

— Эх, ну и придурок же ты.

Выплюнув проклятие в его адрес, Мириам спросила:

— До сих пор ломаешь голову, убить его или нет?

— ……

Гаррисон продолжал молчать, и Мириам, потеряв терпение, раздраженно вздохнула.

— Ты ведь сам отправил его ко мне, потому что почувствовал в нем что-то, верно?

Сказав это, она присела на маленький стул и, достав из-за пазухи трубку, закурила.

— Если я скажу, что собираюсь его убить, вы попытаетесь меня остановить?

— Попытаюсь.

В голосе Мириам, ответившей на вопрос Гаррисона, не было ни тени сомнения.

— Он — наш лучший спонсор, я не позволю ему просто так сдохнуть.

С этими словами она выпустила густое облако дыма.

— Это правда, что он использует некромантию.

— Разумеется.

— И воскрешает мертвых. И повелевает легионами нежити.

— И что с того?

На её резкий выпад Гаррисон резко вскинул голову.

— А ты сама? Ты что, святая?

Мириам, не отводя от него яростного взгляда, продолжила:

— Те самые святоши, что кричали, будто некромантия — это ересь и дьявольщина, сами за спинами творят те же грязные дела.

Она вспомнила, откуда взялись дети в её приюте, и продолжила:

— Мы носим одни и те же сутаны, несем один и тот же крест. Тебе не стыдно?

— …!

Гаррисон на мгновение лишился дара речи.

— Дети, прошедшие через Крипель, ненавидят Церковь. Так же, как ты ненавидишь Архимонда, который превратил твою жизнь в ад.

— Я знаю.

С каждым выдохом Мириам её трубка тлела всё сильнее.

— Именно потому, что я это знаю, я и сказал, что как член Церкви возьму на себя ответственность…

Гаррисон не успел договорить.

— Значит, он такой же, как и ты.

Услышав это, Гаррисон перевел взгляд на письмо, лежавшее на столе.

— Я пойду вперед, не отставай. Опоздаешь — пеняй на себя.

Сказав это, Мириам поднялась и вышла из комнаты.

— Такой же, как я…

Повторив эти слова про себя, Гаррисон цокнул языком, поднялся и накинул сутану.

***

— Время вышло, молодой господин Кляйн.

Отряд святых рыцарей явился в темницу, где меня держали.

— А я уж думал, когда же вы придете.

Время давно перевалило за полдень.

Безымянной сестры, ставшей причиной моей головной боли, и след простыл.

Да и вообще, кто она, черт возьми, такая?

Может, мне это приснилось?

Дерг.

Пока я предавался этим мыслям, моя тень слегка дрогнула, словно по ней прошла рябь.

«Похоже, тебе тесно».

Увидев это, я едва заметно улыбнулся и легонько постучал носком ботинка по полу.

— Потерпи немного. Выберемся — куплю тебе сладостей или что захочешь.

— Что ты сказал?

Ой.

Заметив, что я шевелю губами, святой рыцарь обернулся и спросил:

— С кем ты сейчас разговаривал?

Словно пытаясь уличить меня в сговоре, он впился в меня острым, как бритва, взглядом.

— Да так, ничего особенного.

Мог бы и поубедительнее угрожать.

Я с невозмутимым видом выдержал его взгляд и похлопал его по плечу.

— Просто тут ребенок сидит, вот я и болтаю.

— Чт…!

От моих слов процессия, конвоировавшая меня, замерла.

— Какую чушь ты несешь!

Святой рыцарь, сверкнув глазами, насмешливо фыркнул.

— В Теократии, да еще и святому рыцарю — и такую наглую ложь…!

Я не стал дожидаться, пока он закончит.

— Мальчик, лет семи, блондин, шрам на шее.

— …!

Он тут же побледнел и, забыв, что хотел сказать, обернулся к собственному плечу.

— Э-это…!

Похоже, у него рыльце в пушку. Я обратился к нему, пока он дрожал от страха:

— Шучу.

— Кх…!

Святой рыцарь с шумом выдохнул, словно с него спало напряжение.

— Говорят, в Теократии суеверия не в чести, а эффект-то какой, а?

Я издевательски ухмыльнулся.

— Что, задело за живое, раз так легко поверил в бред?

Лицо рыцаря залилось краской.

— Как ты смеешь издеваться над святым рыцарем!

— Да ладно, забей.

Поиздевался — и хватит, пора знать меру.

— Высокие чины ждут, не пора ли нам идти?

Я оборвал его и зашагал в сторону зала суда.

Скрежет.

Он заскрежетал зубами, но препятствовать не стал. «Даже после такого переполоха они не решаются меня тронуть». Папа всё еще надеется меня переманить?

Пока я размышлял об этом, мы подошли к дверям зала суда, расположенного в центре собора.

Гу-у-у…

Две массивные железные двери, высокие, как башня.

На них были выгравированы сцены священной войны бога солнца Кельдиаса и ангелов. «Ну и ну, транжиры, деньги на ветер пускать они мастера». Глядя на величественные двери, я ждал без особого трепета.

— Свидетель, Кляйн Райнланд, выйти вперед!

Строгий голос донесся из-за дверей.

В тот же миг тяжелые створки распахнулись, словно пасть зверя.

Кур-р-р-р…!

С лязгом металла двери открылись, и передо мной предстал зал суда. «Больше похоже на конференц-зал, чем на суд». Подумал я, глядя на столы, заваленные бумагами и письменными принадлежностями.

Похоже, обсуждение инцидента в исправительной колонии было в самом разгаре.

— Значит, это он… тот самый, из культа Архимонда…

— Серебряные волосы. Такого оттенка не встретишь у северян.

— Кровь иноверцев, и это в самом роду Райнланд…

Собравшиеся в зале люди начали перешептываться.

Они разглядывали меня, оценивали, выносили вердикт.

В некоторых взглядах читалось любопытство, но большинство были пропитаны презрением и враждебностью.

— Свидетель, вырази почтение перед ликом святого Кельдиаса и принеси клятву правды.

По указанию судьи ко мне подошла одна из сестер. «Не та, что была раньше». Убедившись, что это другая сестра, протянувшая мне кубок и маленький нож, я подумал: «Почему эти религиозные фанатики так помешаны на подобных ритуалах?» С застарелым раздражением я схватился за остро отточенное лезвие.

Скряб!

Я провел ножом по ладони и наполнил кубок кровью.

Острая боль пронзила руку.

Сестра тут же перевязала мою ладонь бинтом.

— Под покровительством Господа клянусь, что каждое слово, слетевшее с моих уст, будет истиной.

Закончив клятву короткой молитвой, я встал в самом центре зала.

Все взоры священнослужителей были прикованы ко мне, но я смотрел на тех, кто сидел выше всех.

— Ваше Святейшество, преступник доставлен.

— М-м.

Я увидел Палимана, сидевшего справа.

Папа, отреагировав на его шепот, произнес суровым голосом:

— Как представитель Господа, я принимаю твою клятву.

Старик с длинной белой бородой, восседавший на белоснежном троне.

Я нахмурился, глядя на него. «Это и есть Папа?» Белоснежная сутана, расшитая золотыми нитями, три короны, увенчанные огромными солнечными крестами.

Посох в его морщинистых руках источал силу, которой не было конца. «Похоже на ту силу, что у Гаррисона и Палимана». Я оказался перед верхушкой Теократии, но меня больше интересовал его артефакт, а не сам Папа.

Причина проста.

Этот так называемый Папа был пустой оболочкой. «Теперь понятно, почему они так помешаны на Святой крови». Уголки моих губ невольно дернулись.

В нем не было ни величия короля, ни воли священника.

Это был лишь труп, погребенный под грудой символов и роскоши.

Больной призрак, движимый лишь жаждой жизни.

— Раз Его Святейшество принял клятву, начинайте допрос.

От имени дряхлого Папы приказал Палиман.

Старый, больной Папа и его ближайший соратник — кардинал. «Значит, ты здесь главный?» Пока я насмехался над Палиманом, который болтал, словно был рупором Папы, раздался голос:

— Кляйн Райнланд.

Судья, сидевший ниже Папы, назвал моё имя.

— Двенадцать лет назад ты был заключен в исправительную колонию Крипель по обвинению отца Бена Дрейка. «В возрасте трех лет, заметьте». Пока я думал об этом, судья, глядя мне в лицо, продолжил:

— Причина — ты являешься реинкарнацией Архимонда, некроманта, повергшего континент в ужас.

Священнослужители в зале снова зашептались.

Архимонд.

Для Церкви это имя было синонимом травмы.

— Отец Бен, обвинивший тебя, представил доказательства того, что ты практиковал некромантию.

— …

— В ходе недавней гражданской войны в Полвайверне ты использовал некромантию.

Судья ловко продолжал упоминать имя Бена.

Словно пытаясь доказать, что трагедия в Крипеле — это личное отклонение Бена, а не вина Церкви. «Не выйдет так просто отделаться». Тот, кто хотел засадить меня в колонию, сидел выше.

Я посмотрел на человека, восседавшего на самом верху. «Разве не так, Папа Бриганте?» Не знаю, понял ли он, что я пылаю ненавистью, но судья продолжал свой допрос:

— Спрашиваю тебя: кто спланировал всё это?

Достаточно сказать «Бен».

Что он собрал своих последователей и действовал в одиночку.

Если я так скажу, они сами со всем разберутся.

Свалят всё, что творилось в колонии, на самодурство Бена.

А потом за спиной создадут вторую, третью такую же колонию. «Этому не бывать». Я вспомнил ад, которым была колония.

Люди, погибшие как подопытные кролики.

Те, кто против воли принял силу и превратился в монстров, источающих Святую кровь.

Паразиты, которые набивают карманы, пользуясь их несчастьями. «Вы заплатите за это». Они должны ответить за все страдания, которые породили.

Я найду всех причастных и заставлю их ответить.

Я сделаю это.

Это мой долг как перерожденного и добродетель некроманта.

— Империя.

Сделав паузу, я произнес это четким, громким голосом, чтобы слышали все.

— …

Короткое слово.

И в зале воцарилась тишина.

— Что… ты сейчас сказал…?

Я видел, как лица священников налились кровью.

На душе стало легче, словно спал тяжелый груз.

— И в то же время.

Я подчеркнул каждое слово, вкладывая в него силу.

Чтобы каждый священник, глядящий на меня, услышал.

— Это вы, кто отправлял невинных на смерть под предлогом ереси.

— …!

— Эт-это…!

Выражения лиц священнослужителей исказились.

А улыбка Палимана стала только шире.

— Молодой господин Кляйн, ты понимаешь, что означают твои слова…!

— Я некромант, общающийся с мертвыми. Поэтому я могу свидетельствовать.

Я перебил священника и продолжил:

— Исправительная колония Крипель была фабрикой по производству Святой крови из живых людей.

Чтобы каждый сидящий в зале услышал мой голос.

— И ради этой крови вы вступили в сговор с некромантом Империи.

— --